Дело Сириуса
25 мая 2021 г., 12:19
Глава двадцать четвёртая, в которой Сириус получает возможность быть услышанным.
Петунья осмотрела жалкого маленького грызуна, съёжившегося в клетке, и с трудом подавила желание хорошенько встряхнуть её. Переведя взгляд на Добби, она улыбнулась, сердечно его поблагодарила и отпустила, довольного и счастливого. Затем она обернула клетку шарфом и с триумфом понесла её в коттедж. Сириус Блэк, распластавшись на диване, пребывал то ли в мире снов, то ли в коме, а подле него на раскладушке дремал измотанный Титус. Петунье очень не хотелось его тревожить — в последнее время он и так мало спал, но все же она легонько тронула его за плечо, а когда он приоткрыл глаза, приложила палец к губам и жестом попросила его выйти из комнаты. Протирая красные глаза, Титус послушно проследовал за ней. — Зачем Вы меня разбудили, Петунья? — в его голосе звучали совершенно ему не свойственные нотки капризного ребёнка. — Надеюсь, это что-то экстремально важное. Петунья подняла клетку на уровень груди и сняла шарф. Заключенная в ней крыса заморгала от яркого света. Титус, мгновенно забыв про сон, уставился на замаскировавшегося под безобидное домашнее животное Питера Петтигрю. — О, настоящий преступник решил нанести нам визит, хотя, судя по клетке, не по своей воле. Кстати, не очень-то рад с тобой познакомиться, — обратился он к крысе, слегка нагнувшись и подавшись вперёд. Подняв глаза на Петунью, он спросил: — Как Вам это удалось? — Мне помог один благородный домовик, — Петунья прошагала к столу и, водрузив на неё клетку, обратилась к Титусу: — У Вас еще осталась сыворотка правды? — Разумеется, — целитель в ту же секунду бросился к лежавшей у камина сумке и, немного покопавшись, вскоре извлёк из неё заветный пузырёк. Словно предчувствуя надвигающуюся расправу, крыса завизжала и заметалась по клетке, отскакивая от прутьев, лязгая по железу когтями и зубами. — Заткнись, — рявкнула Петунья, — я не собираюсь слушать тебя, пока не буду уверена, что говоришь ты только правду, ничтожный предатель. — Словно не слыша её, Петтигрю продолжал визжать и метаться, но Петунья оставалась равнодушной к его страданиям. Потребовалось немало времени, чтобы вытянуть из Питера Петтигрю всю правду, и в конечном итоге его история совпадала с тем, что рассказал Сириус Блэк. Выслушивая мольбы, униженные возгласы, оправдания и откровенное нытьё, Петунья и Титус изрядно утомились. Позже они сошлись во мнении, что Питер Петтигрю был настолько отвратительной личностью, что любой контакт с ним причинял почти физическую боль. Моя бедная Лили. Это мерзкое существо стало причиной твоей смерти. Так несправедливо, что этот жалкий слабак променял свою никчёмную жизнь на твою. Петтигрю снова заперли в клетке, а на Сириуса наслали оглушающее заклятие, чтобы предотвратить его попытку расправиться с грызуном по-своему. На самом деле, Петунья была бы не против такого развития событий, но Титус справедливо заметил, что самосуд помешает Сириусу восстановить своё честное имя. Завершив работу, Титус уселся возле камина выпить заслуженную пинту сливочного пива, Петунье же хотелось крепкого чая. Спустившись на кухню, она сперва слышала, как ветер с дождём атакуют парадную дверь, а затем до неё донёсся странный шум откуда-то из недр сада. Насторожившись, Петунья подошла к двери, чтобы хорошенько прислушаться, и тут же пожалела об этом. Адский холод просачивался сквозь щели в двери, а затем через тонкий слой одежды и кожи проникал в её кости. Она мгновенно поняла, что находится за дверью, и из последних сил холодеющего рассудка прокричала имя Титуса. А потом она снова оказалась на лужайке перед домом, где прошло её детство. Алые языки огня взметнулись в чёрное небо, жадно пожирая его. В нос ударил с трудом позабытый запах гари, рядом раздавались частые всхлипы Лили. Ей хотелось кричать, но в горле было слишком сухо, и она смогла выдавить лишь хриплый вой. Краем глаза она заметила, как Титус со всех ног бежит к ней по ступенькам, в правом ухе зазвучал его взволнованный голос. Он не может вызвать Патронуса, их судьба и судьба Сириуса Блэка в её руках. Никто не поможет, нужно действовать, немедленно, или всех троих ждёт жуткая смерть. Дверь с шумом распахнулась — они наступали. Петунья изо всех сил сосредоточилась на счастливом, лишённом Вернона воспоминании: прохождение теста на магические способности. Она пыталась вновь ощутить тот прилив радости, то ощущение, что она наконец-то преодолела барьеры, которые сдерживали её всю жизнь, некоторые из которых, надо признать, она сама и построила. Огонь утих, рыдания Лили растворились в воздухе. Похожая на привидение белая лошадь соскочила с кончика ее волшебной палочки и ворвалась в ряды дементоров. Глядя на то, как воплощение её духовной силы с успехом разгоняет три бесформенные чёрные фигуры, Петунья невольно обронила крохотную слезинку гордости. Закрыв дверь за непрошенными гостями и переведя дух, Петунья обернулась на лежавшего у подножия лестницы Титуса. Его глаза остекленели, и она задалась вопросом, какое у Титуса худшее воспоминание, но твёрдо наказала себе никогда его об этом не спрашивать. Петунья опустилась рядом с ним на колени, чтобы привести в чувство, но в то же мгновение дверь с грохотом отлетела, и на пороге возникла группа мракоборцев с палочками наготове. Из огня да в полымя. Петунья считала, что худшее место на земле — это дом номер четыре по Тисовой улице, ровно до той минуты, как её заперли в одной из камер штаба-квартиры мракоборцев в Лондоне. Холодные кирпичные стены, с которых от малейшего шороха сыпалась побелка, окно с тремя решётками и тяжелые, обитые тонной гвоздей двери. Петунья лежала на тюремной койке, лопатками чувствуя холод твердого камня, и, раз за разом прокручивая в памяти унизительный арест, то, с каким презрением мракоборец отобрал у неё волшебную палочку, искренне мечтала умереть. Она умоляла их взять с собой клетку с крысой, но кто же станет слушать женщину, укрывающую в своём коттедже беглого преступника. Лязгнул замок, и дверь камеры с противным скрипом отворилась. Петунья равнодушно посмотрела на двух вошедших мракоборцев и даже не думала вставать с места. Без единого слова её схватили за руки, стянули с койки и конвоем вывели в коридор. Пять минут спустя её втолкнули в кабинет, где находились ещё три мракоборца, Марселла, Гектор и, вот так сюрприз, Альбус Дамблдор. — Титус ни в чём не виноват, — воскликнула она, обращаясь то ли к целителям, то ли к мракоборцам, — он не знал, кого лечит, я его заставила. — А Вы знали? — Дамблдор смотрел на неё поверх очков-половинок, и почему-то в его взгляде не было обвинений, наоборот, какая-то отеческая теплота. — Разумеется, я знала! Он напал на меня и забрал мою палочку в моём же коттедже. — Почему Вы немедленно не сообщили нам местонахождение преступника, миссис Дурсль? — спросил, по всей видимости, главный мракоборец, сидевший за столом напротив неё. Его лицо, испещрённое мелкими шрамами, не выражало абсолютно ничего. — Почему не обратились к профессору Дамблдору? Разве Вы не знали, как поступить правильно? — Он сказал мне, что невиновен, что Питер Петтигрю всё ещё жив. Он умолял меня выслушать, потому что был уверен, что Петтигрю в Хогвартсе, и Гарри Поттеру, моему племяннику, между прочим, грозит опасность. И хотя он винит себя в смерти моей сестры Лили и её мужа Джеймса Поттера, он никогда не предавал их. Думаю, вы все уже догадываетесь, кто был предателем на самом деле. И могли бы знать это гораздо раньше, если бы выслушали Сириуса Блэка, но нет, его лишили честного суда. Я заставила Титуса дать мне сыворотку правды, чтобы услышать истинную историю, что случилась той страшной ночью. И вы, — Петунья, до этого говорившая скороговоркой, взяла паузу, чтобы обвести взглядом каждого из присутствующих, — можете поступить так же, — она резко замолчала, заметив на столе небольшой омут памяти. Вероятно, они уже все сделали правильно и лишь хотели подтверждения от неё. — Вы можете вернуться в коттедж и взять крысу? Маленькая клетка в комнате на втором этаже. — Мы уже послали за ней после разговора с Титусом, — Дамблдор взял слово, будто бы он здесь был главным мракоборцем. — Клетка на месте, но крысы в ней не было, — он подождал, пока Петунья выругается, и продолжил: — Мы также видели допрос Сириуса Блэка из воспоминаний, которые любезно предоставил нам Титус, — он кивнул на омут памяти. — Боюсь, однако, этого недостаточно, чтобы освободить Блэка, — строго произнес настоящий главный мракоборец. — Воспоминания можно подделать, да и во вменяемости Блэка нет никакой уверенности. — А как же показания Питера Петтигрю? По-вашему, он тоже невменяем? — возмутилась Петунья. По недоуменным лицам мракоборцев и целителей, она поняла, что никто просто не вспомнил о нём. — Пошлите кого-нибудь в коттедж, в кладовой вы найдете синюю бутылку на полке возле окна. — Главный мракоборец кивнул одному из своих подчинённых, тот сразу встал и покинул кабинет. Петунья дрожала, сидя на неудобном стуле, но совсем не от холода: — А где Титус и Сириус Блэк? — Они оба в лазарете, — мягко сказал Дамблдор, и Петунья с облегчением выдохнула. — Может, по чашечке чая, пока мы ждём нашего гонца? Каких-то семь минут, и в руках у каждого дымился ароматный Эрл Грей. Петунья постепенно успокаивалась и приходила в себя. Ожидание казалось вечностью, но в конце концов подчиненный вернулся, держа заветную синюю бутылку. — Так что в бутылке, миссис Дурсль? — спросил Дамблдор. — Мои воспоминания о том, что произошло после того, как я вытащила крысу по кличке Короста из башни гриффиндора. Ну что, посмотрим? Главный мракоборец откупорил бутылку и использовал свою палочку, чтобы извлечь из неё воспоминания, а затем аккуратно поместить их в омут памяти. Все семеро наклонились вперед, чтобы коснуться гладкой поверхности содержимого чаши. Жидкость затянула их, и спустя несколько кувырков они приземлились на пол той самой комнаты с камином и увидели там Титуса и Петунью; у одного в руках был пузырек с бесцветной жидкостью, а у другой клетка с домашней крысой. Титус произнес заклинание, запечатывающее комнату, а Петунья открыла клетку и вытрясла содержимое. Маленькая крыса сама не знала, хочет она остаться в клетке, и потому отчаянно цеплялась за прутья передними лапами, или же нужно бежать и прятаться, и её задние ноги беспрерывно мельтешили в воздухе, словно пытаясь нащупать половицы и пуститься во всю прыть. Титус подхватил её, отодрал от клетки и быстро швырнул на пол, чтобы крыса не успела его укусить, а затем он произнёс ещё одно заклинание, и крыса замерла. Внезапно её очертания изменились, удлинились, и тело бьющейся в судорогах крысы превратилось в тело лысеющего маленького человечка с выступающими передними зубами, длинными и грязными ногтями и бегающими туда-сюда маленькими влажными глазками. Он был значительно ниже Петуньи, и у него не хватало указательного пальца на правой руке. Наблюдавшая за происходящим Петунья краем глазом заметила, как Дамблдор вздрогнул. — Я ничего не сделал, я ни в чём не виноват, — начал было причитать маленький человечек, но Титус, не желая слушать его унижения, наслал ошеломляющее заклятье и с помощью Петуньи влил ему в рот сыворотку правды. И затем последовало то самое длительное и мучительное для всех участников интервью. Был ли Петтигрю хранителем тайны Лили и Джеймса Поттеров? Да, он поменялся местами с Сириусом Блэком по предложению последнего. Выдал ли он эту тайну Волан-де-морту? Да. Почему он это сделал? Волдеморт был слишком силён, чтобы противостоять ему, и куда лучше присоединиться, став Пожирателем Смерти, а членство в Ордене Феникса означало неминуемую смерть. Тёмный Лорд поручил Петтигрю подставить Сириуса, которого он назвал предателем крови, и помог ему в планировании. Опасны не только те люди, что невероятно сильны и могущественны, но иногда даже те, кто слишком слаб. В один момент, когда интервью уже близилось к завершению, Петтигрю, видимо прочитав на лицах своих мучителей некоторое замешательство, кинулся в направлении двери, по пути пытаясь превратиться в крысу. Но Титус среагировал моментально, кинув еще одно ошеломляющее заклятье ему в спину. Петтигрю упал лицом вниз и разбил нос о прочные половицы. Петунья вынула из кармана носовой платок и вытерла им кровь с лица скулящего человечка. В одно мгновение зрители наблюдали, как Титус произнес заклинание, чтобы превратить Петтигрю обратно в крысу, а в другое что-то невидимое подхватило и понесло их вверх, сквозь потолок и крышу, пара кувырков — и они вынырнули в кабинете главного мракоборца. Петунью затошнило от мысли, что Петтигрю снова свободен. Сириус невиновен, но судьба продолжает его наказывать. — А вот теперь доказательств вполне достаточно, чтобы предстать перед Визенгамотом, — главный мракоборец откинулся в кресле и, как ни в чем не бывало, вернулся к распитию чая. — Миссис Дурсль, Вам и мистеру МакВиртеру придется остаться с нами, пока это дело не будет рассмотрено. Мы, конечно, найдем для вас более удобное жилье, чем тюремная камера или лазарет. И это было правдой, Петунье выделили самую роскошную комнату в штаб-квартире: здесь были ковры вместо каменных плит, мягкая кровать вместо койки и окна без решеток. Еда была невкусной, но все ещё съедобной. Сириус пока считался преступником, а потому из лазарета его перевели в камеру. Петунья думала, что это всяко лучше, чем бегать от дементоров по окрестностям замка. А вот Титусу пришлось совсем не сладко. Разразилась настоящая буря по поводу того, следовало ли ему немедленно сообщить властям о Сириусе, или его сковывала врачебная тайна. Петунья была невежественной магглорожденной, и поэтому её поведение считалось вполне простительным. Но Титус был чистокровным, а потому должен был действовать в соответствии с буквой закона. День или два его карьера висела на волоске, а затем, к глубокому облегчению Петуньи, было решено, что у него были абсолютные обязательства перед пациентом. В течение дня или двух Петунья не могла нарадоваться на Волшебный мир, что внезапно оказался мудрее Маггловского, пока Гектор в один из своих визитов не просветил её о том, что произошло на самом деле. — Марселла потянула за какие-то ниточки, — сказал он. — Она сердится на него за то, как опрометчиво он действовал, но кровь есть кровь. Петунья была поражена: — Они родственники? — О да, мать Титуса приходится Марселле двоюродной сестрой, — сказал Гектор. — Марселла выждала пару дней, чтобы Титус помучился, — держу пари, это месть за его отношение к Локонсу, — но она не могла позволить кучке глупых политиков разрушить его карьеру. Скажем, она знает места захоронения монструозного количества трупов. Визенгамот не мог так рисковать. Однако благотворительность Визенгамота не распространялась на Сириуса Блэка. Его дело продвигалось. Титус и Петунья дали показания, а затем сидели в зале, пока допрашивали самого Сириуса. Он выглядел гораздо лучше, чем помнила Петунья: в чистой одежде, отросшие волосы расчесаны и убраны в хвост, и хотя он всё ещё был худым, по крайней мере больше не походил на скелет. Он отвечал на все вопросы чётко и спокойно, что должно было произвести хорошее впечатление на присяжных. Держу пари, ему дали транквилизатор, и, чёрт возьми, спасибо за это. В конечном итоге дело свелось к вопросу о том, действительно ли Питер Петтигрю был тем, за кого его хочет выдать сторона защиты. Петунья была предупреждена об этой проблеме и заранее попросила мракоборцев снабдить её носовым платком, который должен был остаться на полу комнаты, где она допрашивала Петтигрю. — И как это должно помочь? — удивленно смотрел на неё мракоборец, передавая окровавленный платок. — Насколько я понимаю, у департамента мракоборцев всё ещё есть часть пальца Петтигрю, найденная на месте его исчезновения двенадцать лет назад, — сказала Петунья. — Вы когда-нибудь слышали о тесте ДНК? У магглов тоже есть своего рода магия, называется наукой. Я объясню, как это работает. Мракоборцы хоть и были настроены скептически, но любопытство победило. Часть пальца и носовой платок отправились в маггловскую лабораторию для анализа ДНК, и на слушании Блэка были представлены результаты: стопроцентное совпадение. Сириус Блэк был оправдан.
