Демоны наполняют вас страхом
27 мая 2021 г., 17:00
Глава двадцать шестая, в которой Сириус проводит контратаку, а Петунья остаётся невозмутимой.
В тот вечер Петунья засиделась допоздна: у нее был серьёзный разговор с мальчиками, и для этой цели она заняла кабинет профессора МакГонагалл. Как она и предполагала, разговор был нелегким: оба защищали Сириуса. — Это не его вина, мама, мы сами его попросили! — Ты же знаешь, что он не желает нам зла, tante, не так ли? — Может быть, Сириус и не хотел причинить вам никакого вреда, но он рискует вашими жизнями, Гарри, — мягко сказала Петуния. — Я знаю, что ты любишь его, я отчасти тоже, но ты должен помнить, что он отсидел двенадцать лет в Азкабане из-за своей импульсивности. За то время, что я провела с ним бок о бок, я поняла, что Сириус не вынес ни одного урока за всю свою жизнь. Люди, которые не учатся на собственном опыте, действительно опасны, потому что постоянно повторяют одни и те же ошибки. Я не хочу, чтобы ты или Дадли попали под перекрестный огонь, как твои родители, Гарри. — Но ведь Сириус никого не убивал… — Нет, конечно, но именно его решение обрекло их на гибель. Да-да, я знаю, что его вины в этом нет. Он почти никогда не творит зло намеренно, но я знаю по крайней мере один случай, когда он хотел причинить другому вред и чуть не посадил невинного человека в Азкабан. Он умен и обаятелен, но некоторые его поступки являются для вас плохим примером, и самое плохое, что он никогда этого не поймёт, — ни одно из произнесенных Петуньей слов не убедило их. — Знаете, почему еще я зла на Сириуса? Синхронное покачивание головами. — Потому что он относился ко мне как к человеку, которого можно не воспринимать всерьез и чьё мнение не имеет значения. Однажды я уже прошла через это, сдерживалась и терпела. Но больше я такого отношения не потерплю. Ни от кого и никогда. Сириус отказался это понять. Теперь она видела на лицах мальчиков понимание и даже сочувствие и больше ничего не сказала.***
Когда на следующее утро Петунья спустилась к завтраку, на кухонном столе её уже поджидали десять писем: по одному от профессора Люпина, профессора МакГонагалл и профессора Стебель, одно от Альбуса Дамблдора, одна кричалка от Андромеды Тонкс и пять писем от Сириуса. Очевидно, после изгнания из поместья все усилия и свободное время Сириуса были брошены на поиск поддержки. Сообщения от профессора Стебель и профессора МакГонагалл были скорее печальными, чем гневными: разве она не была слишком строга к бедному старому Сириусу и не понимала, насколько он уязвим? Да, он очень уязвим, но моя уязвимость тоже имеет значение, не говоря уже об уязвимости моих сыновей. Дамблдор предположил, что, возможно, она слишком остро отреагировала. Вы правы, профессор, после случившегося мне стоило нанять Сириуса в качестве преподавателя в свою школу, на предмет вроде ЗОТИ, чтобы пострадало как можно большее число учеников. Полагаю, такая реакция не считалась бы как слишком острая. Профессор Люпин был очень разочарован, он был о ней лучшего мнения. Ты простил Сириуса за инцидент с Гремучей Ивой и Северусом, и не говори мне, что он не разочаровал тебя тогда. Я же не собираюсь брать с тебя дурной пример, так что смирись. Кричалка Андромеды Тонкс назвала её жестокосердной стервой. Мне кажется, или уровень возмущения защитников Сириуса прямо пропорционален возможности самого Сириуса к ним переехать. Видимо, Вы, дорогая Андромеда, в списке первая. Пять писем от Сириуса полностью оправдали её ожидания: рассерженность, разочарование, извинения, требования и снова рассерженность. Петунья сама удивилась тому факту, что десяток камней в её огород не особо её расстроил. Этого стоило ожидать. Может, не так скоро, но я знала, что Сириус контратакует. Она не стала отвечать ни на одно письмо, и она чувствовала, что ей тоже нужна поддержка или, по крайней мере, какая-то третья, незаинтересованная сторона. Поэтому она отправилась в больницу Святого Мунго, чтобы узнать, не пытался ли Сириус завербовать Титуса, последнего оставшегося члена первоначальной группы поддержки Сириуса и единственного, чьего письма Петунья на своём столе не обнаружила. Как оказалось, он этого не сделал. Любопытно. Она рассказала всю историю Марселле, Гектору и Титусу, подкрепив её воспоминаниями, чтобы доказать, что она не преувеличила. — Вы ожидали от него благодарности, Петунья? — по лицу Титуса было непонятно, сопереживает он давней знакомой или осуждает её. — А что, не стоило? Когда вы трое помогли мне, я была чертовски благодарна. — Ваши проблемы были ситуативны, — сказал Титус. — Я думаю, что проблемы Сириуса корнями уходят вглубь его детства и юности. Конечно, это всего лишь предположение, поскольку он не хочет подвергаться какому бы то ни было анализу. Но что бы это ни было, ему трудно сосредоточиться на проблемах за пределами его собственных. — Расскажите мне об этом, — грустно усмехнувшись, пробормотала Петунья. — Судя по тому, что я видела, Титус, — сказала Марселла, — ты прав, но я не знаю, чем мы можем ему помочь, если он не хочет, чтобы ему помогали. — Если ему можно помочь, — снова пробормотала Петунья. — Похоже, он ждет, что я поддамся давлению со стороны его друзей и родственников, — добавила она. Гектор поднял брови и спросил: — А Вы поддадитесь? — Ну уж нет уж, — отрезала Петуния, сжав губы. — С этим покончено, я отпускаю эту синицу бороздить небо вместе с журавлём. — Ну, тогда Вы не можете позволить ему разрушить Ваши отношения с мальчиками, — сказала Марселла. — Ведь, сознательно или нет, добивается он именно этого. — Но Вы же знаете, Марселла, в чем моя слабость. Вы были со мной, когда мы читали завещание Джеймса Поттера. — Да, я помню, — кивнула Марселла, нахмурившись. — Сириус теперь законный опекун Гарри. — И к этому лучше подготовиться, — обеспокоенно вздохнула Петуния. — Готова держать пари, что это ещё всплывёт. И она была права: так и случилось.***
Когда она вернулась домой, на столе лежало ещё несколько свежих писем: очередной набор угроз и извинений от Сириуса и письмо от Дамблдора, предлагающего устроить их с Сириусом встречу. Петунья знала, что не может игнорировать эту вежливую просьбу, но не ожидала от этой встречи слишком многого. Кабинет Дамблдора напоминал совсем недавнее слушание в Визенгамоте: по одну сторону расположились Сириус в окружении Люпина, МакГонагалл и Андромеды, напротив же с лицом непоколебимого чувства собственного достоинства сидела Петунья, по правую руку от которой находился Титус, а по левую Гектор (присутствие Марселлы казалось излишним, к тому же она на дух не переносила Сириуса), по центру же как на троне восседал сам Дамблдор. Сириус ёрзал на стуле и всем видом выражал своё недовольство относительно присутствия целителей. Как только все устроились поудобнее, и Дамблдор жестом пригласил собравшихся начать обсуждение, Сириус вскочил на ноги. — Я не останусь здесь в их присутствии! — крикнул он, обращаясь к Дамблдору, а рукой указывая поочередно на Гектора и Титуса. — Тогда до свидания, — спокойно сказала Петуния, скрестив на груди руки. Целители даже не пошевелились. Сириус, естественно, никуда не ушёл, но остался стоять в позе Ленина. — Я против того, чтобы здесь были мозгоправы! — Они здесь не как, простите, мозгоправы, — сказала Петуния, ни на грамм не повысив голос. — Они здесь как мои друзья. Ты привёл свою группу поддержки, я свою, в чём проблема? — Действительно, Сириус, — Дамблдор строго посмотрел на него, — миссис Дурсль права. Они останутся, если только ты не хочешь, чтобы Римус, Минерва и Андромеда тоже ушли. Разумеется, Сириус этого не хотел, поэтому молча уселся на место, продолжая, однако, излучать неприязнь. — Ну, а теперь, — продолжил Дамблдор, — я так понимаю, что у вас с миссис Дурсль возникли некоторые разногласия. Петуния едва не расхохоталась вслух над мягкостью его формулировки, но сдержанно сказала: — Можно и так сказать. — Сириус говорит, что Вы ударили его по лицу, оглушили заклятием, угрожали применением Непростительных заклинаний и выселили из квартиры, аренду которой он оплачивал надлежащим образом, за то, что он покатал на мотоцикле Гарри и Дадли. — Признаю. Но это только часть правды. — Какова же оставшаяся часть? — Оставшаяся часть заключается в том, что мои наказательные меры последовали на третий раз нарушения Сириусом данного мне обещания. Мистер Блэк, видимо, просто не в состоянии запомнить и следовать данному им же самим слову не подвергать Гарри и Дадли излишнему риску, катая их на драном мотоцикле в Запретном, между прочим, лесу. Ну кто мне объяснит, что сложного в том, чтобы не делать то, о чем тебя попросили трижды. — Но Вы ударили его! Ударили! На глазах у мальчишек, — внезапно встряла Андромеда с резким возмущением в голосе. — Вы должны извиниться за это публичное унижение. Петунья снова ощутила прилив раскаленной добела ярости: — Я не стану извиняться за это, более того, если мне представится такая возможность, я хорошенько всыплю ему ещё раз. Сириус резко подался назад вместе со стулом, противный скрип заставил Андромеду на некоторое время заткнуться. — Но я же извинился! — в голосе Сириуса звучала обида. — Не отрицаю. Но что потом? Опять на те же грабли! Ну до тупицы бы уже дошло. — Я был осторожен! Им ничего не грозило! — Скажи это руке Дадли. — Это несправедливо, Петунья! Я люблю мальчиков! Я бы никогда не позволил чему-то плохому с ними случиться. Петунья устало покачала головой. Со стеной беседы и то плодотворнее. Как же этот словесный теннис быстро надоедает. В поисках понимания она обратила свой взгляд на профессора МакГонагалл. — Я повторяла много раз, слишком много, чтобы в итоге сохранить спокойствие и позволить ему и дальше топтаться на моём авторитете. — Между прочим, это чистая правда, — закивала МакГонагалл, обращаясь к Дамблдору, — мы сверились с воспоминаниями Петуньи. — Что ж, Сириус, — сказал Дамблдор, — похоже, что поведение миссис Дурсль, хоть и довольно экстремальное, не лишено оснований. Что ты скажешь на это? Сириус поник головой и, глядя на свои руки, тихо произнёс: — Я больше так не буду. — Я дала тебе три шанса, Сириус, — сказала Петунья. — Прости, но больше я тебе не верю. — И ты правда запретишь мне видеться с Гарри? Он ведь мой крёстный сын. Было что-то в голосе Сириуса, что заставило сердце Петуньи сжаться. — Да, до момента его семнадцатилетия. Будучи взрослым, он будет в состоянии сделать свой выбор. Он тоже любит тебя и, несомненно, будет рад продолжить общение. — До этого еще четыре года! — воскликнул Сириус. — Сириус, советую тебе заняться собственной жизнью, подумать о будущем. Получи профессию, найди работу, отправься в путешествие, восстанови семейное поместье. Проживи эти четыре года с пользой для себя. — Может, изредка я смогу приходить на ужин, в твоём присутствии, просто повидаться с мальчиками? — он был так кроток, в его голосе было столько мольбы — душа Петуньи рвалась на части. — Нет, — отрезала она. — Да почему нет? — в одно мгновение Сириус снова разозлился, переходя на крик. — Проблема в том, что ты лжешь мне и поощряешь подобное поведение. Я слишком многое вложила в их воспитание, чтобы ты так легко и просто перечеркнул это, — голос Петуньи едва слышно дрожал. От былой жалости не осталось и следа, гнев снова жёг её изнутри. — Лили была права — ты настоящая сука, Петунья, — выплюнул Сириус. — Довольно, — резко сказал Титус таким голосом, будто собирался встать и наброситься на Сириуса с кулаками. Не оборачиваясь на него, Петунья взяла его за руку и крепко сжала. — Да, Сириус, она была абсолютно права, и тебе следовало принять это тогда как предупреждение и не играть со мной в свои рисковые игры. Но я отказываюсь опускаться до обзывательств. Если есть ещё что-то, говори. — Это несправедливо, — всё, что он мог сказать. Петуния уставилась на него. Он провел двенадцать лет в Азкабане за то, чего не совершал, и считает, что жизнь должна быть справедлива? Я сдаюсь. — Есть ли какие-то обстоятельства, при которых Вы могли бы передумать, миссис Дурсль? — обратился к ней Дамблдор. Петунья открыла было рот, чтобы сказать «нет», но заколебалась. — Если Сириус согласится на обследование в больнице Святого Мунго и пройдёт любое рекомендованное ему лечение, я, может, и передумаю. Сириус вскочил на ноги. — Я не сумасшедший! Опять ты пытаешься запереть меня в мягких стенах. Петунья распознала в его голосе страх, некогда наполнявший её саму. — Там тебе могут помочь, Сириус. Тебе это нужно. Видит Бог, я пыталась, но моих сил и квалификации не хватило. — Они твои друзья, — сказал Сириус, указывая на Гектора и Титуса. — Они будут несправедливы ко мне! — Может быть, мне стоит напомнить тебе, что Титус уже рисковал своей карьерой, чтобы помочь тебе, — рассерженно произнесла Петунья. Титус смотрел на неё с уважением и благодарностью и ответно сжал её руку. Сириус уловил упрек в её голосе и поморщился. После довольно долгого молчания Сириус хрипло произнес: — Я знаю, что Джеймс поручил опеку над Гарри мне. Ты не можешь ставить свои условия. Это я имею все права выдвигать тебе условия, по которым ты будешь видеться с Гарри. — Маггловский суд выдал мне права на опеку и попечительство, — невозмутимо ответила Петуния. — И я приняла соответствующие меры предосторожности, чтобы подтвердить свои права в суде Волшебников, когда сдала экзамен на магические способности. Ты был в Азкабане, так что все прошло гладко. — Я подам заявление, чтобы их забрали назад, — огрызнулся Сириус. О, прекрасно. Наконец-то он нашёл себе занятие по душе. — Дерзай, а с меня довольно, — Петунья встала, демонстрируя намерение уйти. Гектор с Титусом синхронно поднялись со своих мест, как хорошо натренированная свита. — Но до тех пор, миссис Дурсль, — снова взял слово Дамблдор, — Сириус всё ещё может видеться с Гарри, и Вы не можете ему запретить это без судебного решения. Сириус энергично закивал. — Пусть так, — ледяным тоном ответила Петуния. — Он может навещать Гарри в поместье Мейхью по воскресеньям. Сириус торжествовал, но его ждал маленький сюрприз. Гарри наотрез отказался видеться с Сириусом один на один, без Дадли. Это несколько удивило Петунью, но потом она поняла, что мальчики остаются командой несмотря ни на что. В целом самодостаточный Гарри тоже иногда нуждался в поддержке. Это сыграло ей на руку: она поручила Гектору контролировать визиты Сириуса вместо себя. Разумеется, Сириусу это не понравилось, но со временем, благодаря мягкому и жизнерадостному характеру Гектора, он смирился.***
Первый визит состоялся уже через пару дней. Мальчики казались встревоженными и до, и после него. Петунья решила не спрашивать, что случилось, но её всё равно оповестили. Гектор остался на чай, и когда все четверо уселись за столом, Дадли не выдержал. — Сириус был очень зол, хотел знать, где ты. — Потом он начал рассказывать гадости о целителях разума, называя их «мозгоправами», — добавил Гарри. — Как в прямом, так и в переносном смысле, — весело сказала Петунья. — Да, — сказал Гектор, — я даже в свободное время занимаюсь сотрясением чужих голов. — Стоит завезти парочку в Хогвартс, только подумать, где их расположить, — Петунья улыбалась во все зубы. Мальчики рассмеялись. — В подземелья, рядом с комнатой Снейпа, — жизнерадостно сказал Гарри. — А второго рядом с кабинетом Филча, — добавил Дадли. — И парочку в логово Трелони! Они продолжали выдвигать все более абсурдные предложения и, казалось, на время забыли о визите Сириуса. Но когда мальчики вернулись в замок, Петунья повернулась к Гектору, вопросительно приподняв брови. Тот моментально стал серьёзным. — Он не в лучшей форме, Петунья. Кажется, он действительно не владеет собой и своими эмоциями. Сердце Петуньи ухнуло вниз: — Как Вы думаете, что это? — Без более тщательного осмотра не скажешь, но двенадцать лет общения с дементорами кого угодно сведут с ума.***
Сириус был мешком, полным всевозможными проблемами. В следующее воскресенье с ним было нелегко: он был очень угрюмым и агрессивным, и, разумеется, мальчики были расстроены. — Зачем он так себя ведёт? — раздраженно спросила Петунья. — Видимо, надеется, что я откажусь от надзора, и Вам придётся самой развлекаться в этом цирке, — ответил Гектор. — Такой наивный. Всё постепенно устаканивалось, пока в очередное воскресенье Гектор не оказался чрезвычайно занят, и Титусу не пришлось его заменить. Сириус наотрез отказался терпеть его в качестве смотрителя, и поэтому Титус предложил ему — вежливо, по его словам, и грубо, если верить Сириусу, — уйти. Мальчики наперебой рассказывали Петунье, что они чуть ли не дрались, и всё закончилось тем, что Сириус превратился в пса и, сбивая всё на своём пути, умчался прочь из поместья. Того, что произошло дальше, Петунья совсем не ожидала: ей пришла повестка в Визенгамот по поводу опекунства. Неделями до той минуты к ней бесперебойно ходили члены группы поддержки Сириуса Блэка и умоляли её и, по всей видимости, самого Сириуса решить всё без суда. Профессор МакГонагалл и профессор Спраут давили на то, что он якобы усвоил урок, и разворачивать войну дальше не имеет смысла. Очень сильно сомневаюсь, что он в действительности обладает этим навыком. Андромеда Тонкс поначалу была холодна с Петуньей, но после чашки чая и скромной порции Огненного виски призналась, что Сириус может быть очень трудным и что она понимает, почему у Петуньи возникли с ним проблемы. — Но всё же он хороший человек, — настаивала она. — Ему просто ужасно не повезло. Петунья не могла не согласиться с обоими утверждениями. Но он болен и я настаиваю на возможном лечении. Но больше всего ее злил Люпин. Если кто-то и знал, на что способна импульсивность Сириуса, так это он. И все же он сказал ей, что намерен давать показания в суде в защиту Сириуса. — Он мой друг, — единственный аргумент Люпина. — Возможно, единственный. — Это неправда: Лили и Джеймс тоже были Вашими друзьями, — возразила Петунья. — И я прошу Вас принять решение в интересах их единственного ребёнка. Возможно, мне стоит напомнить Вам, что Вы не Пуффендуец, а Гриффиндорец, так что смелость важнее дружбы, не так ли? Сириус был смелым, когда отмёл Вашу кандидатуру для хранителя тайны Поттеров. Я думаю, Вы можете поступить с ним так же, как он с Вами. Лицо Люпина исказилось, суровым голосом он произнёс: — Вы больно бьёте, миссис Дурсль. — Да, знаю. Я уже проходила через это, помните? И не один раз. С практикой хладнокровие усиливается. Можете передать это Сириусу. Как думаете, он выдержит перекрестный допрос в суде? Если да, то Вы оптимист. — Он делает это только потому, что Вы не оставили ему другого выбора. — Наверное, — равнодушно сказала Петунья. — Раскаяние не сработало. Унижение моего положения в обществе тоже. Обвинить меня во всех смертных грехах не вышло. Обещания я уже слышала, так что веры им нет. Угрозы типа «Я-напьюсь-до-смерти-и-моя-смерть-будет-на-твоей-совести» просто абсурдны. Так что да, на очереди открытая агрессия. Конечно, можно было подождать четыре года и заняться своей жизнью, но война с матерью-одиночкой куда интереснее. По мере приближения даты слушания, Сириус, казалось, становился всё более безумным. Петунье не хотелось думать о том, какой дополнительный стресс ударит по его и без того неустойчивой психике. Поэтому она была совсем не рада случайной встрече с ним в Хогсмиде. Она знала, что он снимает комнату в «Трёх мётлах», поэтому планировала свои походы в деревню рано утром, надеясь избежать встречи с ним. Инстинктивно Петунья наставила на него палочку. Сириус ощетинился, но взял себя в руки. — Я не собирался нападать на тебя, Петунья, — возмутился он. — Вот это перемена, — пробормотала Петунья, убирая палочку. Сириус выглядел оскорбленным. — Я хочу кое-что обсудить относительно нашей проблемы, — тоном юриста-отличника начал Сириус, но Петунья его перебила. — Меня уже тошнит от этих обсуждений, Сириус. Ты знаешь мою позицию, я твою. Давай позволим кому-то другому принять решение. — У меня есть предложение, которое все уладит, — торопливо сказал Сириус. — Я внимательно слушаю, — устало сказала Петунья. — Мы могли бы пожениться!
