Истинная ложь
28 мая 2021 г., 14:49
Глава двадцать седьмая, в которая Петунья даёт слово Сириусу, а Андромеда пытается помочь.
— Мы могли бы играть в кино, но я бы не советовала, — почти машинально сказала Петунья. Подождите-ка, что, чёрт возьми, он только что сказал? Сириус выглядел озадаченным: — Что ты имеешь в виду? — Могу задать тебе тот же вопрос, — парировала Петунья. Прошу, скажи, что ты пошутил. Лучше будь клоуном, чем моим мужем. — Я хочу на тебе жениться! — громко и чётко произнёс Сириус. Значит, ей не послышалось. — Я ещё не очень хорошо знакома с культурой и обычаями магов. Вы часто женитесь на людях, с которыми судитесь? Сириус смущённо пробормотал: — Чёрт, я так и знал, что сделаю что-то неправильно, ну не помню я, как это делают магглы. У тебя нет родителей, поэтому я не могу спросить их разрешения, а мои родители отреклись от меня и тоже мертвы. Что же тогда делать? — Да шут с этим родительским благословением, о чём ты вообще говоришь? Какая свадьба? Во имя чего я стану за тебя выходить? — эти и ещё миллион вопросов роились в голове Петуньи, толкаясь в очереди на возможность быть озвученными. Если это сон, я хочу проснуться немедленно. Если это явь, то пусть уже кто-нибудь придёт и заберёт меня отсюда. — А почему нет? — лицо Сириуса выражало искреннее недоумение. — Нам почти по сорок лет, а личная жизнь не устроена. Как говорится, ты одна, и я один, давай, что ли… У Петуньи было одно правило на этот счёт: если театр абсурда отказывается сворачиваться и уматывать на своём фургоне в страну Безумия, надо стать его частью. — Я не могу иметь детей, — с нарочитой горечью произнесла Петунья, её нижняя губа задрожала, она томно закрыла глаза ладонью и продолжила спектакль: — после нескольких выкидышей врачи запретили продолжать попытки. — Это не проблема, — Сириус необычайно оживился, разговаривая, он чуть ли не подпрыгивал на месте. — У нас уже есть два замечательных мальчика, которых мы оба любим. Я усыновлю обоих, и будет нам счастье. — Но я богаче тебя, у меня больше собственности, я не хочу всё потерять в случае развода, — в мгновение ока Петунья превратилась в деловую женщину. Сейчас ей не хватало только длинной тонкой сигары, зажатой между двумя пальцами, и меховой накидки. — Заключим брачный договор, я ни на что не претендую, только на совместную счастливую жизнь. Петунья взяла паузу, подыскивая новые тупорылые причины, и Сириус расценил это как возможность перейти в наступление. — Мне не нравится твоё имя. Петунья опешила, а её брови взлетели чуть ли не на макушку: — Какое именно? — На самом деле, они оба ужасны, так что спрашивать бесполезно. — Первое, разумеется, второго я не знаю. — Анграхад. — А мне нравится, — просиял Сириус, — похоже на имя лесной нимфы. — Наслаждайся. — А моё второе имя Орион, — признался Сириус. — Не знала, что твои родители астрономы в десятом поколении. Сириус ухмыльнулся и заливисто расхохотался. Всё же он обладал природным обаянием, и в такие минуты, когда он не вёл себя как последняя задница, хотелось простить ему всё. Но Петунья не могла закрыть глаза на его многочисленные недостатки, да и по всему было ясно, что ищет он няньку, а не жену. А третий ребёнок, который, к тому же, является не лучшим примером для уже имеющихся, Петунье был вовсе ни к чему. — Это не все претензии, кстати, — продолжил Сириус после паузы. — Мне совершенно не нравится твоя одержимость мозгоправами. Что ты вообще в них нашла? Они шарлатаны, каких еще поискать. Знаешь, что для них является средством от всех болезней? Дорогущее змеиное масло! Как только мы поженимся, тебе придётся оборвать все связи с больницей Святого Мунго! Особенно с этим МакВиртером, держу пари, он тайно в тебя влюблен, а соперники мне ни к чему. Петунья закатила глаза и мысленно взывала к Богу, чтобы он прекратил этот спектакль. И Бог её услышал. Они молча шли к поместью Мейхью, когда ищущий взгляд Петуньи наткнулся на Северуса Снейпа, мрачно летящего им навстречу. Я бы предпочла профессора МакГонагалл, но на безрыбье и рак рыба. — Северёночек! Как я рада тебя видеть! — радостно воскликнула Петуния и активно замахала руками. Снейп остановился как вкопанный и начал озираться по сторонам, видимо, надеясь, что поблизости есть другой «Северёночек», и эти лучи внезапного дружелюбия адресованы всё же не ему. — Северус, но что же ты молчишь, — Петунья уже мчалась к нему, Сириус вяло плёлся за ней, — поприветствуй старую подругу как должно. — Доброе утро, — мрачно отозвался Снейп. — Так странно видеть вас вдвоём, учитывая последние события. — Мы только для этого и собрались, — сейчас Петунья примеряла на себя роль болтушки-веселушки, — чтобы шокировать всю округу. Ты направляешься в Хогсмид? — Ну… — Может быть, прогуляешься с нами? — Петунья взяла Снейпа под руку, разворачивая по направлению к поместью, словно сообщая ему, что он уже пойман, и шансов на отступление нет. — Что за муха Вас укусила, миссис Дурсль? — ухмыльнулся Снейп. — Никто меня не кусал, — сказала Петуния и сильно ущипнула его за руку. Снейп слегка поморщился и бросил на неё испепеляющий взгляд, но больше ничего не сказал. Ещё немного, и эти двое начнут сражаться за право убить меня. Ловким движением Петунья обошла Снейпа и взяла его под другую руку, и теперь он стоял между ней и обиженным Сириусом. Сириус свирепо смотрел на Снейпа, который сохранял бесстрастное выражение лица. — Петунья, может, не будем задерживать профессора? — не глядя на неё, резко спросил Сириус. — Я никуда не спешу, как раз хотел прогуляться, — беззаботно ответил Снейп. — Как удачно, — подхватила Петунья, — я как раз хотела поговорить с тобой об успеваемости Дадли на твоих занятиях. Сириус надулся и продолжил идти, смотря в противоположную от парочки сторону. — Дадли говорит, что ему никак не удаются изменяющие зелья, может, ты посоветуешь какую-нибудь дополнительную литературу? Или выделите часик-другой для внеклассного занятия? Я, разумеется, всё оплачу. Дадли безумно нравится зельеварение, и потому он ужасно переживает, когда у него что-то не получается. Прошу, Сева, взываю к твоей добродетели. — Поверить не могу, что действительно говорю это Сальному. И как он может сохранять спокойствие, выслушивая эту белиберду? Петунья вела их к поместью, не переставая тараторить. Несчастный Сириус не мог вставить и слова, а Снейпа, казалось, всё устраивало, он спокойно шел под ручку с давней неприятельницей и время от времени вставлял односложные слова то тут, то там. Когда цель их прогулки была достигнута, Петунья взмахом палочки распахнула железные ворота, проскользнула внутрь и захлопнула их прежде, чем кто-нибудь из сопровождающих её мужчин успел до них добраться. — Спасибо, что уделили мне время, профессор Снейп, — учтиво произнесла Петунья, вернувшись к своей обычной роли чопорной домохозяйки. Снейп ухмыльнулся. — Увидимся в суде, Сириус, — добавила она, уже шагая к коттеджу. И если это не ответ на твоё предложение, то прокрути события последнего часа ещё раз.***
На следующий день на пороге поместья Мейхью топталась Андромеда Тонкс. — Сириус хотел бы знать… — неловко начала она, когда Петунья открыла перед ней дверь. Вид у неё был измученный. — Сириус хотел бы знать что? — Петунья уже знала ответ на этот вопрос. — Примите ли Вы его предложение, — на громком выдохе произнесла Андромеда так, будто мысленно желала оказаться где-нибудь в другом месте, и Петунья едва ли могла упрекнуть её за это. — Он это серьёзно? Откуда в его голове вообще возникла эта идея? Вы его надоумили? Андромеда молча кивнула, пряча глаза под полями шляпы. Ну разве могу я тебя в этом винить? Я ведь и сама пыталась сплавить его к какой-нибудь девице. — Входите, пожалуйста, нам есть, что обсудить, — с этими словами Петунья отошла в сторону, пропуская гостью в дом. За чашкой чая Андромеда призналась, что всё больше и больше беспокоится о Сириусе. Теперь он проводил еще больше времени с её семьей, а Теда, как выяснилось, это не слишком устраивало. — Он сводит моего мужа с ума! — Прекрасно его понимаю, — кивнула Петунья. Ей нравился Тед Тонкс, такой приятный и спокойный. Если уж его терпение было на исходе, то Сириус явно продолжал быть Сириусом. — Да, но… — начала было Андромеда, но замолчала, нервно ёрзая в кресле. — Вы хотите мне что-то рассказать? Не стесняйтесь, прошу Вас, — успокоила её Петунья. — Ну, мы с Беллой и Нарциссой, моими сёстрами, любили проводить время с Сириусом в детстве, но после того, как его распределили в Гриффиндор, мы перестали часто видеться, ведь он больше не был желанным гостем в доме моих родителей. Дядя с тётей же и до того момента больше любили Регулуса. — Регулус? — Его младший брат. — Не знала, что у него есть брат, он ни разу о нём не упоминал, — потрясенно произнесла Петунья. — Регулус присоединился к Пожирателям Смерти, — серьезно сказала Андромеда. — Я не знаю точно, что произошло, но через какое-то время он просто исчез. Люциус Малфой пытался выяснить, что с ним сталось, но ничего не вышло. Тётя помутилась рассудком, к тому времени Сириус уже сбежал из дома, и случившееся с её любимым сыном попросту добило её. После того, как я вышла замуж за маггла, мы с Сириусом стали видеться чаще. Он был единственным членом семьи, который не отрёкся от меня. Он уже тогда был нестабильным. Почти всегда живой и обаятельный, но от одного слова или взгляда впадал в истерику, иногда им даже овладевала ярость, и это пугало. Петунья кивнула. Её давно мучал вопрос, всему ли виной заключение в Азкабане, и оказалось, что настораживающие симптомы проявлялись и раньше. — Вы его ближайший родственник из ныне живущих, не так ли? — Да, я, Белла и Нарцисса, но те и пальцем не пошевелят, чтобы помочь Сириусу. — А ему действительно нужна помощь, Андромеда. Вы готовы отправить его в больницу Святого Мунго вместо того, чтобы продолжать это дурацкое судебное разбирательство? — Против его воли? — обеспокоенно спросила Андромеда. — Иначе никак, Вы же понимаете. Андромеда тяжело вздохнула и несколько раз кивнула в знак согласия. — Он никогда не простит меня, — прошептала она. — И так слишком многие предали или отвернулись от него. — Это ведь не навсегда, только пока он не поправится, — искренне ответила Петунья, хотя сильно сомневалась, что полнейшее выздоровление вообще возможно. — Только один человек предал его, из страха и собственной слабости. — Разве я не собираюсь сделать то же самое? — спросила Андромеда, потирая руки, словно ей было холодно. — Тобой движет вовсе не страх, иначе бы ты никогда не смогла бросить вызов своей семье и выйти замуж за Теда. Андромеда гордо выпрямилась и кивнула: — Что я должна сделать?***
Нужно было срочно подать заявление на опекунство, однако на следующее утро выяснилось, что в ближайшее время это не удастся сделать ни команде Сириуса (над Гарри), ни команде Петуньи (над самим Сириусом). Она и Андромеда заболели гриппом, который той весной свирепствовал в Хогсмиде. Андромеда на десять дней оказалась прикована к кровати, Петунья же, измученная тревогами, вызванными последними событиями, оказалась в Больничном Крыле Хогвартса, где провела несколько дней, а затем была приговорена к двухнедельному постельному режиму. Сириус заработал себе пневмонию вследствие бессонных ночей, привычке мало есть и много пить, а также одежде не по погоде. Его госпитализировали в больницу Святого Мунго, где он несколько недель тяжело болел. За это время выздоровевшая Андромеда подала заявление и получила опекунство над ним. Как и ожидалось, Сириус воспринял эту новость негативно. Петунья узнала об этом только из вторых рук, ибо решила сама для себя, что навещать Сириуса в больнице Святого Мунго выше её моральных сил. Вторыми руками оказался Люпин, и его доклад не внушал оптимизма. Сириус категорически отказывался сотрудничать с командой целителей разума и проклинал Петунью и свою кузину за заговор против него. — Особенно ему не нравится этот ирландец, — заметил Люпин, — МакВиртер. Петунья кивнула: — Титус не дал ему убить Петтигрю, и, к тому же, Сириус винит его в побеге Питера, хотя это была просто случайность, вряд ли Титус виноват. Люпин явно хотел сказать что-то еще, но Петунья не желала слушать его упреки. — И что же они будут делать? — спросила она, чтобы быстрее закончить этот разговор. — Они попросили помощи у больницы Святого Люка в Париже. Там работает довольно известный целитель разума — мистер Альбелард, он в совершенстве владеет английским и согласился взять Сириуса на лечение. Так что его отправят в Париж, как только он будет в состоянии перенести перелёт. Петунья вздохнула с облегчением. Как она позже узнала, весь персонал больницы Святого Мунго вздохнул точно так же: с Сириусом была тяжело, он был раздражительным и шумным, а в плохие дни даже вспыльчивым. Но, к счастью, вскоре он прибыл в больницу Святого Люка, и мистер Альбелард наконец поставил ему диагноз. — Маниакальная депрессия, — огласил Титус. — Мы наблюдали у него большинство симптомов, кроме самого важного — маниакальные эпизоды— и потому не могли быть уверенными. Петунья кивнула: — Дементоры? — Вот именно, — подхватил Гектор. — Дементоры подавили маниакальные фазы, и они не возобновились сразу с тех пор, как он был освобожден, а всё остальное склоняло нас к обычной депрессии. Однако Альбелард считает, что маниакальность постепенно возвращается, и когда она полностью вернётся, Сириус сможет пройти курс стандартных зелий, если, конечно, его заставить. Внезапно Петунья почувствовала себя намного лучше. Увернуться от пули всегда приятно, и, кажется, мне только что удалось это сделать. Но, как оказалось, не совсем: Сириус всё ещё намеревался на ней жениться.
