Валлийский зелёный Необыкновенный
2 июня 2021 г., 15:47
Глава тридцатая, В которой Петунья становится наследницей еще одного владения Мейхью.
Проведение Турнира Трёх Волшебников в данных обстоятельствах не имело никакого смысла, поэтому Министерство Магии потратило уйму времени и денег, чтобы его организовать. Это означало, что магическое сообщество Великобритании тратит время на этот цирк с конями вместо того, чтобы с воплями гоняться по стране и ловить Пожирателей Смерти, которые сорвали финал Чемпионата мира по квиддичу. Единственным утешением Петуньи было то, что Дадли и Гарри не допустят к участию в турнире в силу их юного возраста. Аминь! К её удивлению, мальчики всё равно взволнованно подыскивали варианты стать чемпионом Хогвартса. — Забудьте об этом, — резко сказала Петунья, застукав их за очередным обсуждением. — Даже если бы вам было по семнадцать лет, я бы скорее отдала себя на растерзание горному троллю, чем позволила вам участвовать. — Раньше не было ограничений по возрасту, tante, и мы бы смогли стать участниками даже будучи первокурсниками. А то, что происходит сейчас, — полнейшая несправедливость. Верно, Дад? Если Петунья ожидала, что Дадли обладает большим здравомыслием, чем Гарри, её ждало разочарование. Он понимал, что его ждут неприятности, как бы он ни ответил, поэтому встал на сторону Гарри. Подростки во всей своей красе. То ли ещё будет. — В этом обсуждении нет никакого смысла, правила есть правила, смиритесь, — отрезала Петунья. — В любом случае этот турнир опасен. Я понимаю, почему его столько лет не проводили. Следующий месяц прошёл в бесконечных разговорах о предстоящем турнире и гостях из Дурмстранга и Шармбатона. Мальчики были в полном восторге от Виктора Крама, ловца болгарской команды. Петунье всё это вскоре надоело, но виду она не показывала. Их одержимость этой чепухой скоро закончится. Так было с Чемпионатом мира. Сейчас я слышу это словосочетание лишь по десять раз на дню — явный прогресс по сравнению с сотней месяц назад. За неделю до Хэллоуина и, по совместительству, объявления чемпионов, Петунья обнаружила на своём пороге молодого человека во всём кожаном. — Доброе утро, миссис Дурсль, Вы меня помните? — с виноватым видом начал он. — Мы познакомились на Чемпионате мира. Чарли Уизли. — О, Чарли! — весь вид Петуньи и даже её голос выражал недоумение. — Вы здесь по просьбе матери? Что-то случилось? — Нет, я с официальным визитом, — юноша смущенно покачал головой. — Я здесь для того, чтобы кое-что Вам вернуть. Кое-кого. Он у ворот, — с этими словами Чарли повернулся к ней боком и замахал рукой. Петунья проследила за направлением его руки и только тогда заметила это. К воротам тонкими цепями было привязано нечто, похожее на зеленокрылую ящерицу, не выше её колена и не больше детской машинки. Увидев Петунью, существо встало на задние лапы и вытянуло шею и хвост — в таком виде оно могло достать ей до плеча. — Это Элджернон, — с нежностью в голосе произнёс Чарли, когда они подошли к крылатой ящерице. — Раньше он принадлежал мисс Мейхью, был её фамильяром, но когда она умерла, он стал неуправляемым и был отправлен в румынский заповедник драконов, где я работаю. Но он тоскует по дому, и, честно говоря, часто шалит и подстрекает других драконов. Я случайно упомянул на работе, что Вы теперь живёте в поместье Мейхью, и почти тут же было решено доставить его сюда. Он принадлежит Вам по праву, как и всё остальное имущество. — Ну, я определенно не принадлежу румынам, — резко сказал Элджернон. — Меня вообще не следовало туда посылать. Петунья чуть не лишилась чувств. — Он говорит! — воскликнула она, прикрывая ладонями рот. Элджернон посмотрел на неё с неодобрением. — Ты тоже говоришь, — парировал он. — Да, но… — Петунья запнулась, внезапно осознав, что спорит с ящерицей, то есть драконом. Чарли повёл Петунью обратно к дому, пока у той не случился припадок. — Есть несколько вещей, которые я должен рассказать Вам об Элджерноне, — полушёпотом начал он. — Он не совсем обычный дракон. — Да ладно, серьёзно? Конечно, необычный, он же, чёрт возьми, разговаривает! — Петунью переполняли эмоции. Она была в такой растерянности, что ещё даже не успела «включить» привычную себя и начать рассуждать, что ей вообще делать с драконом. — Это верно, — кивнул Чарли. — Элджи единственный говорящий дракон в мире. По всей видимости, его этому научили. — Что? Кто? — Должно быть, кто-то из Вашей семьи захотел завести домашнего питомца и между совой, кошкой или жабой выбрал дракона. Могу его понять, — на этом моменте Чарли мечтательно улыбнулся. — Ну а потом, видимо, занялся воспитанием своей зверушки: уменьшил его в размерах для удобства и научил говорить. На ступеньках перед дверью они столкнулись с Помпеем. — Эта штука! — кричал он, тыкая пальцем в Элджернона и подпрыгивая на месте. — Что эта штука здесь делает? — Я не штука, ты, садовый гном-переросток, — нахмурился Элджернон, и Петунья поразилась его феноменальным слухом. — Кто вообще послал его в Румынию, Помпей? — спросила она, внезапно заинтересовавшись. — Уж не ты ли? — Да, я, — сказал Помпей, и его обычно кислое выражение лица достигло новых высот недовольства. — Грязное животное, сжёг половину дома после смерти госпожи Крессиды. — Он ещё и огнедышащий? — опешила Петунья. — Ну, да, — для Чарли это было чем-то само собой разумеющимся. — Ну тогда забирай его назад, мне такое счастье в доме не нужно, и без того забот хватает. Однако, судя по всему, права голоса у неё не было. Чарли Уизли сочувствовал ей, но категорически отказался взять Элджернона обратно в Румынию. Видимо, своего начальства он боялся больше, чем Петунью. Надо будет это исправить. — Да, кстати, — сказал он, прежде чем смыться, оставив её разбираться с драконом самостоятельно, — мой босс хочет знать, не сохранились ли у Вас какие-нибудь сведения о том, как был воспитан Элджи. Письма, бумаги, что угодно. По всем признакам он принадлежит виду Валлийских зелёных обыкновенных, но вдруг его скрестили с кем-то ещё. Если что-то и было, то находилось в библиотеке, до которой Петунья со своим ремонтом ещё не добралась. Это была комната, обшитая мрачными зелёными панелями, с окнами, выходящими на север, за что Дадли прозвал её «Зимней комнатой». Возможно, зимой эта библиотека и правда была раем, если скрыть непогоду за тяжёлыми шторами, развести в камине огонь и укутаться в плед, сидя в кресле с книжкой в руках, но при любых других обстоятельства комната навевала тоску. Груды трухлявых коробок по углам не помогали в создании благоприятной атмосферы, книжные шкафы были заполнены разваливающимися на глазах книгами безо всякой системы. Петунья тяжело вздохнула. — Я посмотрю, если он согласится забрать огнедышащего монстра в случае обнаружения чего-нибудь полезного. Чарли ухмыльнулся, и Петунья поняла, что только что согласилась оставить Элджернона, по крайней мере, на какое-то время. Чёрт. Молодой мистер Уизли побежал по тропинке, прежде чем она успела передумать, и снял с дракона цепи. Элджернон расправил крылья и довольно неуклюже приземлился на плечо Петуньи. Он заглянул ей в лицо и сказал: — Теперь я тебя вспомнил, ты — Петунья. Правнучка Катулла. Раньше ты бывала здесь со своими родителями. — Видимо, я была совсем маленькой. Вряд ли я могла забыть встречу с настоящим драконом, — ответила она, невольно очарованная его мягким и глубоким голосом. — Мне пришлось прятаться, — фыркнул Элджернон, — потому что все считали тебя магглом. — Ты упомянул моего прадеда… — Да, младший брат Крессиды Катулл. Он был сквиббом. И ты на него похожа — тоже почти сквибб. Похоже, что тот, кто научил его разговаривать, забыл об одной очень важной вещи: иногда нужно держать язык за зубами. Элджернон говорил всё, что придёт ему в голову, и Петунья уже могла представить, как в будущем ей не раз придётся краснеть за его слова. Она попыталась разместить его в сарае на заднем дворе, но он наотрез отказался там оставаться и угрожал сжечь дом, если его попытаются запереть. Итак, дракон поселился в доме, и ей пришлось выслушивать его жалобы и ворчание, суть которых сводилась к тому, что он хотел быть фамильяром для кого-то из членов семьи. Сама Петунья, как он говорит, не годится, ему нужен был настоящий волшебник или ведьма, а не полумаггл. — Прошу прощения, что я недостаточно хороша для тебя, — саркастично сказала Петунья. — Я тоже сожалею об этом, — Элджернон уклонился от сарказма, как от резинового мяча. — Надеюсь, что один из твоих сыновей подойдёт. Но, увы, Дадли и Гарри не произвели на Элджернона особого впечатления. — Ну и доходяга! Ноги кривые, ещё и близорукий, — воскликнул он со своей обычной сокрушительной откровенностью, осматривая Гарри. — А второй слишком жирный! — Виноваты! — в один голос произнесли братья Гримм, с трудом сдерживая смех. — Они мне не подходят, — заключил дракон, обращаясь к Петунье. — Ничего другого не остается: тебе придется родить еще одного ребенка, желательно девочку, я привык к ведьмам. — Да неужели? — вяло отозвалась Петунья. — Так и будет. Но сначала ты представишь мне будущего отца или нескольких кандидатов, так даже будет лучше. — Элджи! — воскликнула Петуния. — Клянусь твоими крыльями, ещё одно слово, и я лично доставлю тебя в Румынию. Эта угроза была, пожалуй, единственным, что его хоть сколько-нибудь сдерживало. Элджи явно взбунтовался, но тут же успокоился. Он сказал, что не хочет возвращаться в Румынию, где, по его словам, большие драконы издеваются над ним, и никто с ним не разговаривает. Петунья была полностью солидарна с этими драконами: Элджернон раздражал её, а иногда даже приводил в бешенство. Мальчики, конечно, находили Элджернона Необыкновенного, как они упорно называли его, весьма забавным и после каждой встречи с ним смеялись до колик, наперебой цитируя ворчливого дракона, даже слегка подражая его низкому голосу. Их также позабавило его настойчивое требование, чтобы Петунья родила для него подходящего ребёнка, и прочили ей в «будущие отцы» Сириуса. После того, как дракон узнал, кто такой Сириус и какому древнейшему роду он принадлежит, он не отставал от Петуньи ни на секунду, преследуя её всюду и забрасывая вопросами о его прошлом, здоровье, привычках, о том, что ему нравится и что не нравится, чем он занимается в свободное время и чем питается. Заявление Петуньи о том, что она не имеет ни малейшего желания или намерения выходить замуж за Сириуса, нисколько не умерило его пыл.***
После долгих совместных усилий Петунье с Помпеем удалось привести сад и огород на территории поместья в удобоваримое состояние. Сарай, куда Петунья хотела поселить Элджернона, и лужайку вокруг него она собиралась превратить в скотный двор и решила, что разведение животных стоит начать с коз. Мадам Розмерта посоветовала ей обратиться к хозяину «Кабаньей головы» с просьбой продать несколько своих козочек. Однако когда они с Помпеем прибыли в паб, Петунью начали одолевать сомнения: уже не ошиблась ли она дверью. «Кабанья голова» была ветхой и очень грязной, с абсолютно недружелюбной обстановкой, и если бы не разгуливающие по помещению беспрестанно блеющие козы, которые на удивление были чистыми, ухоженными и даже с блеском в ясных глазах, она бы умчалась оттуда прочь. Из-за стойки бара на Петунью свирепо смотрел высокий пожилой волшебник. — Я ищу х-хозяина, — запинаясь, проговорила Петунья. — Хочу купить коз. — Зачем? — резко спросил волшебник, его голос был очень низким и очень хриплым. — Вечер индийской кухни? — Да ну что Вы, — возмутилась Петунья. — Просто хочу восстановить скотный двор в своём поместье. Мейхью, — добавила она в надежде, что хозяину знакомо это название, и беседа станет приятнее. — А я-то думаю, почему этот эльф кажется мне знакомым, — голос стал чуть-чуть добрее, но кустистые брови всё ещё хмуро скрывали его глаза. — Здравствуй, Помпей. Домовик вежливо поклонился. — А это тогда кто? — спросил мужчина так, будто Петунья была глухонемой. — Моя госпожа, миссис Петунья Дурсль, — спокойно ответил Помпей. — Значит, Вы купили поместье Мейхью? — спросил он, на этот раз обращаясь непосредственно к Петунье. — Нет, я унаследовала его, — раздраженно ответила Петунья. Этот человек ей совсем-совсем не нравился. Она даже невольно припомнила недавнюю беседу с Грозным Глазом, настолько ей сейчас было некомфортно. — Вот так сюрприз! Я не знал, что у Крессиды есть живые родственники. — Правнучатая племянница, — уже в сотый раз произнесла Петунья. — И Вы живёте там совсем одна? — Нет, у меня есть пять-шесть домовых эльфов и двое сыновей, которые навещают меня в свободное от учёбы в Хогвартсе время, — о драконе она решила не упоминать. — Как интересно, — старый волшебник, похоже, действительно начал проникаться к этой беседе. Но поскольку он до сих пор не представился, Петунья была вынуждена напрямую спросить его имя. — Аберфорт. — Рада знакомству, — вежливо солгала Петунья. — Так что насчёт коз? Могу я купить парочку? Аберфорт ответил, что не хочет продавать своих коз, пока не будет уверен, что Петунья сможет должным образом ухаживать за ними. Пробовала ли она когда-нибудь козье молоко? Да, у её сестры была аллергия на коровье молоко, так что они оба пили его в детстве, и оно ей нравилось. Знала ли она, как доить коз? Нет. Знала ли она, что они едят? Не совсем, разве они не едят все, что растёт неподалеку от них? Мужчина бросил на неё злобный взгляд, очевидно, ответ был неверным. Аберфорт прочитал ей целую лекцию о том, сколько ядовитых для коз растений растёт в округе, и какие из них могут убить их. Петунья мысленно вздохнула и закатила глаза, но слушала так терпеливо и внимательно, как только могла. Затем он настоял на осмотре хлева, где она собирается держать его драгоценных козочек. Петунье пришлось согласиться провести экскурсию. И они направились к поместью: Аберфорт шёл впереди быстрым шагом, Петунья с несчастным видом шла рядом, иногда переходя на бег, чтобы поспевать за ним, а Помпей с гордо поднятой головой замыкал шествие — он никуда не спешил. Аберфорт осмотрел сарай и вынес ему неутешительный вердикт: слишком большой, слишком холодный и вовсе не уютный. На территории поместья был и настоящий хлев, но он был почти полностью разрушен, и тогда Козлиный Повелитель, как назвала его про себя Петунья, согласился продать ей коз только при условии полного восстановления хлева. Воспитанная в лучших британских традициях, Петунья автоматически пригласила его на чай после того, как они закончили осмотр территории. К её удивлению, Аберфорт согласился. В потоке информации, которой сыпал на неё Козлиный Повелитель, Петунья совсем забыла об Элджерноне, и когда они с Аберфортом прошли в гостиную, и дракон приземлился ей на плечо, даже она вздрогнула от неожиданности. Затем он перелетел на плечо нового знакомого и принялся внимательно его разглядывать. — Серьёзно, Петунья? — разочарованно протянул дракон. — Он слишком старый! Петунья подумала, что сейчас её хватит удар от стыда, и она упадёт замертво. — Элджи! — сердито закричала она. — Не кричи на меня! Сколько раз я тебе говорил, что нам нужен кто-то помоложе? — Насколько моложе? — Аберфорта это скорее развеселило, чем обидело. — Меньше ста хотя бы, — как ни в чем не бывало ответил Элджернон. — Но старше тридцати. Петунье нужен молодой волшебник, чтобы родить мне ведьму. — Логично, — сказал Аберфорт, посмеиваясь. Петунья была так унижена, что, чтобы отвлечь его, налила им обоим по стакану Огненного Виски. Она по-прежнему не очень любила крепкие напитки, но жизнь с Элджи могла вскоре превратить её в алкоголичку. — Мальчики говорят, что Сириус Блэк подойдёт, но я так не думаю, — бессовестно продолжал вещать дракон. — Мейхью была эксцентричной семьёй, не спорю, но никто никогда не попадал в сумасшедший дом. — Элджи! — снова попыталась одёрнуть его Петунья, но на многое не рассчитывала. — Сириус не сумасшедший, у него маниакальная депрессия. Элджернон фыркнул. — А я согласен с драконом, — откинувшийся в кресле Аберфорт окончательно развеселился после выпитого алкоголя. — Вот! — победоносно провозгласил Элджи. — Вот видишь? Сириус, конечно, чистокровный волшебник и весьма симпатичный, если судить по фотографиям, что показали мне мальчишки, но моя ведьма не должна унаследовать какую бы то ни было болезнь разума, — он на время замолчал и взглянул на Аберфорта: — Для волшебника ты весьма благоразумен. Жаль, что старый. — Прошу прощения за свой возраст, — сказал Аберфорт с невозмутимым лицом и учтивым поклоном. — Я постараюсь смириться с этим разочарованием! — с этими словами Элджернон расправил крылья и вылетел из комнаты. Наверное, полетел искать Помпея, чтобы перемыть Козлиному Повелителю все косточки. Аберфорт смотрел ему вслед, широко улыбаясь. — До меня доходили слухи, что Крессида держала дракона, но я никогда им не верил. — Уж лучше бы это были лишь слухи, — с искренним сожалением произнесла Петунья, осушая свой стакан. — Помпей отослал его в Румынию после смерти Крессиды, но румынам его характер пришёлся не по душе и они сплавили его мне, как только узнали о моём существовании. — У семьи Мейхью была очень плохая репутация в Хогсмиде, — Аберфорт внезапно кардинально сменил тему разговора. — Вы знали об этом? — Нет, не знала. Они были Пожирателями Смерти? — удивленно спросила Петунья. — Не настолько плохая репутация, — усмехнулся Аберфорт. — Нет, они просто любили разводить магических существ. Особенно тех, которых легально достать было нельзя. Старый Кассий Мейхью любил драконов, и его старшие сыновья тоже. Ходили даже слухи, что они пытаются разводить василисков. — Не может быть, — ахнула Петуния. — Я сомневаюсь, что это было правдой, — быстро успокоил её старый волшебник, — но они старались держать людей на расстоянии, с соседями не общались, и как огня боялись Министерства. Звучит очень в духе волшебников: скрыть то, что вы разводите огнедышащих драконов, распространив слухи, что вы держите у себя кого-то ещё более ужасного. — Значит, они вывели Элджи? — спросила Петунья. — Думаю, что да, и не только его, — кивнул Аберфорт. — Вам никогда не приходило в голову, что домовые эльфы в Вашем поместье несколько отличаются от других, тех, что работают в Хогвартсе, например. До появления Кальпурнии Петунье не с кем было сравнивать поведение и внешний вид её домовиков, но со временем она действительно начала замечать разницу. — Старый Кассий — отец Крессиды — был очень необычным волшебником. Вольнодумец, он не верил в магическое превосходство и не отрёкся от своего младшего сына с очень маленькими и необычными всплесками магии, настолько незначительными, что все признали в нём сквибба. — Похоже, Вы говорите о моём предке, — задумчиво произнесла Петунья. — Как его звали? — Катулл, если память мне не изменяет, — сказал Аберфорт после некоторого раздумья. — Но Кассий никак не мог смириться с тем, что один из его сыновей родился сквиббом. По его словам, такое может случиться и с лучшими семьями, но только не с Мейхью. Утверждал, что магия мальчика заблокирована или что-то в этом роде. Разумеется, вся деревня считала его полным дураком. Потом я слышал, что Кассий экспериментировал на Катулле, пытаясь высвободить его магию. Вследствие какого-то несчастного случая мальчик пропал, видимо, сбежал, и мне не в чем его винить. Кассий искал сына до самой смерти, но так и не нашёл. Петунье хотелось побольше узнать о Катулле, но она не могла припомнить, чтобы мать когда-нибудь говорила о нем. — Так вот почему соседи обходят моё поместье стороной. Я думала, это потому, что я магглорожденная. — Скорее всего, они просто наблюдают. Хотят понять, насколько Вы типичный Мейхью. Петунья подумала об Элджи и о том, что может случиться, если соседи всё же постучатся в её ворота. Возможно, ей суждено стать изгоем общества, где бы она ни жила.***
В комплекте с козами, которых она, в конце концов, купила у Аберфорта, по-видимому, шёл сам Аберфорт. Он посещал поместье чуть ли не каждый день, чтобы осмотреть своих подопечных и убедиться, что за ними ухаживают должным образом, а также побеседовать с Элджерноном, который бесконечно забавлял его. Со временем он начал ей нравиться, и его визиты не вызывали у неё негативных эмоций. Она раздумывала, был ли он магглорожденным, потому что у него было множество практических навыков, в отличие от большинства чистокровных волшебников, которых она встречала. На самом деле он немного напоминает мне моего отца. Он не так терпелив и гораздо более циничен, но у него есть чувство юмора, и он не пытается выставить себя бог знает кем — ещё одна редкость для волшебников. Через него Петунья начала понемногу знакомиться со своими соседями. Но она была одна в тот день, когда Даффи ворвалась в гостиную и принесла роковую записку от Дадли. Гарри, писал он, стал чемпионом Хогвартса на Турнире Трёх Волшебников.
