На станции Бейкер-стрит села я и заплакала

Глава тридцать вторая, в которой формируется группа поддержки, посвященная помощи Гарри в Турнире, и это звучит лучше, чем группа поддержки, посвященная помощи Гарри в мошенничестве на Турнире.

      На следующий свободный день группа (которая называла себя Друзьями Гарри Поттера) провела военный совет в гостиной поместья. На нём присутствовали Гарри, Дадли, Гермиона Грейнджер, Петунья, Аберфорт, Элджернон, Помпей и Добби. Петунья сомневалась, стоит ли вмешивать во всё это Гермиону, но мальчики даже не стали её слушать. Элджи возражал против Помпея, а Помпей, как это не удивительно, против Элджи, но Петунье удалось усмирить обоих. После этой небольшой потасовки Друзья Гарри Поттера, наконец, приступили к обсуждению, начав с анализа собранной информации.       Аберфорт сообщил, что ему удалось напоить Хагрида во время Счастливого часа в «Кабаньей голове», и тот быстро выдал секретную информацию о задании первого Тура: чемпионам предстоит выкрасть поддельное яйцо из гнезда одной из драконих.       — Он также сказал, что видел миниатюрных драконов, видимо, чтобы распределить их между участниками, — заметил Аберфорт.       — Они такие же, как я? — с интересом спросил Элджернон.       — Нет, Элджи, — сказал Аберфорт. — Не думаю, что это настоящие драконы. Они не больше моей руки и заколдованы.       Петунья ожидала вопли разочарования и новую порцию нытья от Элджернона по поводу своего одиночества, но он просто задумчиво молчал.       Мальчики и Гермиона сообщили о невероятном, по их мнению, событии: Хагрид влюбился в мадам Максим и начал за ней ухаживать. Петунья восхищалась его храбростью, но сразу поняла, чем это увлечение обернулось. Если Хагрид рассказал Аберфорту о драконах, то, скорее всего, и мадам Максим тоже, а та, в свою очередь, оповестит чемпионку Шармбатона Флёр Делакур.       Затем Добби рассказал, как проследил за Игорем Каркаровым от замка до Запретного леса, где держали драконов. Вывод напрашивался сам собой: Крам тоже в курсе.       В полном неведении оставался лишь Седрик Диггори, и почему-то Петунья совсем не удивилась, когда узнала от Дадли, что Гарри всё ему рассказал. Может быть, ты и Мейхью, но жульничать и пользоваться слабостями других совсем не умеешь.       Итак, теперь вопрос стоял только в том, как Гарри справиться с этим заданием. Вопрос об использовании трансфигурации отпал сразу же: его уровень владения этой техникой был слабоват даже для четверокурсника. Заколдовать дракона тоже было проблематично, ведь, по словам Аберфорта, драконы наверняка защищены от опасных для их жизни и здоровья заклинаний, и их единственно возможное слабое место — это глаза. Друзья Гарри Поттера прочитали обо всех возможных ослепляющих и дезориентирующих заклинаниях, но сам Гарри решительно отказался их использовать.       — Она ведь будущая мать, да и без этого факта такой приём грязный и жестокий, — объяснился он.       К доводу Гарри еще прибавлялось единогласное мнение Друзей, что ослепший дракон придёт в ярость и станет чуть ли не опаснее.       Гермиона считала, что Гарри вовсе не обязательно сражаться за победу, и он может лишь делать вид, что принимает участие, дабы выполнить условия магического контракта.       — В конце концов, никто не ожидает, что ты будешь сражаться на равных с остальными чемпионами, ты не хотел этого. Просто подожди, когда закончится время, отведенное на выполнение задания, или сдайся через пару минут.       — Гермиона, ты ведь не серьезно? — Гарри бросил на неё уставший взгляд.       — Ещё как серьёзно! — раздраженно ответила она. — Ты согласен со мной, Дадли?       Дадли мгновенно покраснел и пробормотал что-то невнятное. Петунья почувствовала явно враждебный настрой остальных Друзей к этой идее и, чтобы сохранить порядок, срочно вмешалась:       — Это действительно весьма логично и наиболее безопасно, Гермиона, и я всеми руками «за». Но Вы же не станете на самом деле ждать от Гарри, что он бросит Турнир?       — А почему бы и нет? — удивленно спросила девочка.       — Я бы сказала, что помешает такая штука как «тестостерон», но это как-то грубо. Позвольте мне сказать так: если бы Вы стали участницей Турнира, пусть и не по своей воле, разве Вы не попытались бы победить и показать всем, на что Вы способны? Если бы вся школа наблюдала за Вами, и на кону стояла гордость и чувство собственного достоинства? Что они подумают, если Вы сдадитесь, даже не попробовав? Если они скажут, что только этого и можно было ждать от магглорожденной?       Петунья давно определила Гермиону как очень конкурентоспособную и очень чувствительную к презрению чистокровных юную девушку и не ошиблась: глаза девушки расширились, и она внезапно кивнула, слегка поджав губы.       — Да, — серьёзным тоном произнесла она, глядя то на Петунью, то на Гарри, — да, я бы попробовала.       — Конечно, — мягко сказала Петуния. — Мы знаем, что Гарри тоже попытается во что бы то ни стало, поэтому и собрались здесь.       Затем Элджи предложил Гарри отвлечь драконов их любимым лакомством. После долгих лет жизни бок о бок с драконами он твёрдо знал, что любит каждый представитель своего вида.       — Лоури любит валлийский рарибет*, Хильда — маринованную селедку, Хонг — утку по-пекински; а Река просто обожает гуляш, и чем острее, тем лучше.       — Элджи, я не знаю, какой дракон мне достанется, — запротестовал Гарри. — И я узнаю об этом только перед самым началом Тура.       — Тогда возьми по деликатесу для всех четверых, — просто ответил дракончик.       — Держу пари, они обыскивают участников заранее, — сказал Гарри. — И я буду пахнуть точь-в-точь как кухня Хогвартса.       Петунья слушала их, схватившись за голову: времени до Первого Тура оставалось всё меньше, а у них так и не было ни одной нормальной идеи.       На следующей встрече, неделю спустя, Гарри сообщил Друзьям, что Грозный Глаз Грюм попросил его остаться после урока ЗОТИ и предложил использовать метлу для выполнения Задания.       — Представить, что яйцо — это снитч! Это же гениально! Я как будто буду играть в квиддич! — восторгался Гарри, вдохновлённый этой мыслью.       — О да, отличная идея, — саркастически заметила Петунья. — Только в Квиддич не играют гигантские огнедышащие драконы.       Но, к великому неодобрению Петуньи, остальные члены группы присоединились к ликованию Гарри. Петунья недоумевала, почему Грюм, который не производил впечатления человека, заботящегося о Турнире или о чём-то еще, кроме ловли Пожирателей Смерти, вдруг стал помогать Гарри. В глубине её разума поселилась тревога. Ей казалось, что она упускает что-то важное, но никак не могла понять, что именно.       Пока она размышляла об этом, остальные Друзья начали обсуждать, как Гарри завладеть метлой, ведь просто взять её с собой нельзя. Тогда Дадли сказал, что может взять «Мунфлит» на трибуны и сдерживать её, пока Гарри не подаст сигнал, и всем эта идея пришлась по душе.

***

      День Первого Тура приблизился для Петуньи слишком быстро, она потеряла сон и аппетит ещё за три дня и была такой слабой, что Помпею пришлось тащить её на стадион чуть ли не на своём горбу. Миссис Фигг, внезапно примчавшаяся из Лондона ради зрелища, занимала соседнее место на трибунах, Аберфорт тоже был рядом. На своём присутствии также настоял и Элджернон, так что теперь занимал почётное место на плече Петуньи. Первым драконом на поле стал Норвежский горбатый. Петунья пришла в ужас — он был гораздо больших размеров, чем она себе представляла, а, по словам Элджи, представители этого вида самые маленькие из четырёх привезённых. Седрик Диггори справился с разъярённой драконихой при помощи трансфигурации и достаточно быстро завладел яйцом, хотя и остался без части волос. После того, как Петунья увидела голову подростка, охваченную огнём, она начала жалеть, что не согласилась с Гермионой. К чёрту гордость! Жизнь всегда на первом месте. Но было уже поздно хватать Гарри за шкирку и ехать вместе с ним в солнечную Италию, подальше от творящегося беспредела.       Следующей выступала Флёр Делакур, и её соперником стала Валлийская зелёная Лоури. Ей удалось усыпить дракона, но и она не осталась без ожогов. Петунья не могла на это смотреть без содрогания и бесконечно радовалась за Флёр, когда та смогла быстро потушить горящую на ней одежду.       Виктору Краму достался Китайский Огненный Шар. Петунья невольно ахнула, когда поняла, что самый большой и страшный дракон выпал Гарри. Крам не стал гнушаться грязными приёмами и ослепил свою дракониху, но, как и предполагали Друзья, она взбесилась, растоптала несколько своих яиц и в агонии поджигала всё вокруг. Краму, конечно, досталось.       — Убийца! — яростно воскликнул Элджернон, топчась на плече Петуньи.       — Тише! — прошипела Петунья. — Она ничего не может с этим поделать!       — Я не имею в виду Хонгу! Я говорю про болгарского мерзавца!       Петунья едва ли могла не согласиться с ним, но снова заставила его замолчать, пригрозив, что его выгонят с трибун, если будет слишком шуметь и пугать других зрителей. Он успокоился, но всё ещё дрожал от волнения. Я знаю, что ты чувствуешь.       И вот, настал момент "икс": на поле вывели огромного чёрного дракона с мощным хвостом. Он был на треть больше первого дракона и выглядел свирепым и агрессивным. Петунье хотелось отвернуться, но она не могла. То, что происходило дальше, было похоже на оживший кошмар. Гарри, выглядевший очень маленьким и очень юным, вышел из палатки. Работники румынского заповедника толкнули его к драконихе, которая сидела на яйцах и выглядела невероятно воинственной, испуская дым — а иногда и пламя — в сторону Гарри.       — Акцио метла! — закричал Гарри, и небо над полем разрезал «Мунфлит».       Гарри оседлал метлу и полетел, кружа вокруг Хвостороги. Голова дракона металась в воздухе, пытаясь выследить маленькое летающее существо, которое беспрестанно уворачивалось, не оставляя шанса на прицеливание. В конце концов, дракон потерял терпение, расправил крылья — ужасающее зрелище — и покинул своё гнездо, чтобы преследовать его. Гарри устремился к земле, намереваясь схватить золотое яйцо, расположенное среди других в гнезде. Дракон отреагировал мгновенно, выдохнув ему в спину струю огня, от которой Гарри чудом увернулся, и тут же чуть не был сбит с метлы огромным шипастым хвостом. Петунья вскрикнула и тут же закрыла рот ладонью. Пару мгновений спустя Гарри схватил золотое яйцо и бросился прочь. Несколько волшебников тут же кинулись усмирять Хвосторогу, которая явно собиралась преследовать вора. Рёв толпы ворвался в уши Петуньи, и она инстинктивно захлопала в ладоши.       Ликовал каждый: Аберфорт выудил из кармана своей мантии фляжку Огненного Виски, отпил сам и предложил Петунье, Помпей взволнованно подпрыгивал на месте и аплодировал, не жалея ладоней, миссис Фигг улюлюкала, а Элджернон с воплями кружил над их головами.       Аберфорт предложил отвести Элджи и Помпея обратно в поместье по пути в «Кабанью голову», где, по его мнению, после успешного завершения Первого Тура от клиентов не будет отбоя. Это позволило бы Петунье и миссис Фигг остаться с Гарри и осмотреть его на предмет повреждений. Петунья поблагодарила его, неуверенно поднялась на ноги и начала пробираться сквозь толпу. Миссис Фигг тащилась за ней. Они нашли Гарри в медицинской палатке, где над ним уже ворчала мадам Помфри. На плече у него была неглубокая царапина от хвоста драконихи, но в остальном он казался невредимым, хотя и находился в состоянии сильного возбуждения и не мог разнять рук и отпустить золотое яйцо, которое всё ещё прижимал к груди. Вскоре подоспел Дадли, сияющий и чрезвычайно гордый за брата и даже немного за себя: он отвечал за метлу и отпустил её в точности по сигналу Гарри.       — Ты видела, мама? — воскликнул он. — Сработало!       — Да, дорогой, я видела. Ты был очень хорош, Гарри, хотя и состарил меня на несколько лет.       Гарри довольно ухмыльнулся. Внезапно появились Гермиона и, ко всеобщему удивлению, Рон, и началось оживлённое обсуждение Первого Тура. Петунья, всё ещё чувствуя слабость и головокружение, оставила их. Миссис Фигг пыталась её задержать, ведь впереди их ждало объявление оценок от жюри, но Петунья знала, что если останется ещё хоть на пару минут, её непременно стошнит на глазах у всех. Воспользовавшись камином, она перенеслась в поместье.       Там её ждал праздничный обед, приготовленный заботливыми домовиками. Блюда выглядели восхитительно, но Петунья откровенно призналась, что ей срочно нужна кровать, и поручила эльфам заставить миссис Фигг, мальчиков и всех, кто может нагрянуть, съесть всё до последней крошки и вдоволь повеселиться.

***

      Петунья проснулась в темноте. Кто-то, вероятно, один из домашних эльфов, задёрнул обе пары занавесок вокруг её кровати с балдахином (это была её детская мечта, и как только она стала обладательницей огромного дома и целого состояния, она непременно претворила её в жизнь). Занавески были из прозрачного белого материала, а сам балдахин из тяжелой, обшитой золотыми узорами парчи. Сама Петунья редко задёргивала всё сразу, не желая задохнуться во сне. Духота её и разбудила. Или что-то ещё? Да, та самая мучительная маленькая тревога в глубинах сознания внезапно вынырнула на поверхность и прокричала ей прямо в голову один-единственный вопрос: «Почему драконов было четыре?»       Планировалось, что чемпионов будет трое, но волшебники, которые привезли драконов из Румынии ещё до того, как Кубок Огня выплюнул четыре клочка бумаги с именами, привезли четырёх взрослых драконих. Резерв на «всякий случай»? Если бы Петунья не видела, как тяжело управляться с драконами, она бы остановилась на этой мысли. Но нет, тут было кое-что другое. Кто-то велел привезти четырёх драконов, потому что знал, что чемпионов будет больше. Этот кто-то и подбросил имя Гарри в Кубок.       Петунья мгновенно вскочила с постели. Она ужасно хотела есть, но ею управлял вовсе не голод, а цель поймать Чарли Уизли до того, как он вместе с остальными работниками румынского заповедника покинет Запретный лес. На шаткой кушетке у подножия кровати она обнаружила мирно спящего Элджернона. Петунье нравилась эта кушетка, и она собиралась реставрировать её, но Элджи она тоже, по всей видимости, приглянулась, и теперь он ни за что её не отдаст. Возможно, впервые за всё время она была рада, что её домашний дракон рядом. Она разбудила его и схватила метлу.              Рассвет только начинался, и Элджи летел рядом с ней в постепенно лишающемся звёзд небе, указывая путь. К её огромному облегчению, драконы и волшебники всё ещё были на месте. Чарли, разумеется, опешил, увидев, как Петунья приземляется вместе с его старым знакомым.       — Миссис Дурсль! — возмущённо начал он. — Извините, но я никак не могу забрать Элджи обратно.       — Я здесь вовсе не для этого, Чарли, — успокоила его Петунья и тут же заметила, какой у него измученный вид. — У вас тут всё нормально?       Чарли рассказал, что состояние Хонги помешало им улететь сразу после окончания Тура — её глаза всё ещё болели от ослепляющего заклинания, и она ужасно тосковала по уничтоженным ею же самой яйцам. Она не подпускала к себе волшебников, и тем до сих пор не удалось облегчить её участь. Петунья почувствовала болезненный прилив сочувствия к несчастной матери и её нерождённым детенышам. Она внезапно вспомнила болтающуюся в воздухе семью магглов. Зрелища волшебников обходятся окружающим слишком дорого.       — Элджи, объясни Хонге, что они просто хотят обработать её глаза мазью, которая облегчит боль, и скажи ей, что всё ещё есть яйца, которые нуждаются в её защите.       Элджернон послушно подлетел к беснующемуся Огненному Шару и начал разговор. Петунье показалось, что она различает интонации рычания Хонги, и что та в самом деле постепенно успокаивалась.       Вскоре Элджи вернулся и уселся на плечо Петуньи.       — Она позволит обработать её глаза, — сказал он Чарли. — Я напомнил ей, что она должна видеть, чтобы защитить остальные яйца. Оказывается, она даже не знала, что кто-то из них уцелел. Но одно неверное движение, Чарли, и ты превратишься в пылающий шашлык, а остальные драконы, включая меня, присоединятся, чтобы помочь ей с приготовлением.       Чарли, нервно поглядывая на Хонгу, прошептал:       — Скажи ей, что мазь некоторое время будет щипать.       Так оно и было, но дракониха стоически вынесла боль. Через полчаса она уже крепко спала, свернувшись вокруг уцелевших яиц.       — Вы мой должник, Чарли, — сказала Петуния, — и оплата мне нужна немедленно. Ответьте на вопрос: кто заказал четырёх драконов для Турнира?       — Мой босс в Румынии принял заказ, я должен спросить его, — насторожившись, ответил Чарли.       — Это очень важно. Кто-то намеренно подверг Гарри смертельной опасности, и этот кто-то очень близко, — Чарли помрачнел и кивнул. — Пожалуйста, не говорите никому, почему Вы спрашиваете, — он снова кивнул, и Петунья резко сменила тему: — Ваша мать сказала, что Вы по-настоящему любите драконов, что это не просто работа.       — Конечно, так и есть! — Чарли, не понимая, к чему она ведёт.       — Тогда Вы наверняка заметили, что с этими четырьмя драконами здесь обошлись не очень хорошо, — она подождала, пока Чарли осознает смысл сказанного, а затем добавила: — Я приняла решение, что Элджи останется со мной навсегда. Временами он сводит меня с ума, но я не собираюсь посылать его туда, где с ним могут плохо обращаться. В конце концов, он был создан и воспитан моей семьёй, и я несу ответственность за него.       — Я никогда не думал… — Чарли был ошарашен.       — Я заметила, что волшебники в принципе не слишком много думают, — строго сказала Петунья. — Как будто бы магия притупляет логическое мышление. Возможно, Вы захотите обдумать мои слова и в следующий раз, когда такие, как Дамблдор и Компания, захотят укрепить международное магическое сотрудничество или чем там, чёрт возьми, объясняется это глупое соревнование, они не должны впутывать в это драконов. А если они снова попросят о подобном, скажи, чтобы шли развешивать на звёзды спагетти или заниматься чем-нибудь ещё более бессмысленным.       Чарли одарил ее сдержанной улыбкой.       — Я не понимаю, о чем Вы говорите, миссис Дурсль.       — Однажды поймёшь, — сказала Петунья, тепло улыбаясь ему, — и тогда станешь величайшим защитником драконов.       — Надеюсь, Вы обладаете даром предвидения, — серьёзно сказал Чарли. Его глаза сияли.       — Я тоже на это надеюсь, — рассмеялась Петунья. — Пожалуйста, как можно скорее дайте мне знать, что скажет Ваш босс.       Чарли сполна выплатил свой долг, когда четыре дня спустя в окно кухни поместья Мейхью влетела сова с привязанным к лапке письмом.