Blood, Sweat and Tears

      Утро Пак Чимина начинается не с кофе. Далеко не с кофе. Чимин просыпается от дневного света, который пробивался сквозь светлые шторы и, от затекшего левого бока, на котором он пролежал всю ночь, не меняя позу. Брюнет попытался открыть глаза, но как только они раскрылись на несколько миллиметров — дневной свет ударил в них и отдался острой болью в висках. Вновь зажмурившись, Пак поерзал в тот же момент ощущая чужие руки на своем животе и, о чудо, зенки парня не смотря на сильную пульсирующую боль распахнулись в одно мгновение. Приподняв одеяло Чимин глянул вниз и сглотнул подступившее напряжение, ведь и намека на одежду не было. Совсем. Он лежал полностью обнаженным в чужих объятьях, практически по всему телу алели засосы, а память отрывками начала возвращаться к брюнету, давая трезво осознать всю тщетность ситуации. Чимин слегка успокоился разглядывая скрепленные в замочек бледные руки окольцевавшие его талию, а затем поерзав, перевернулся на другой бок, лицом к своему ночному гостю. Чимин тут же успокоился окончательно, завидев мирно посапывающего Юнги, пускающего слюни на подушку. Блондинистые пряди спадали на его глаза, которые Пак аккуратно убрал невесомыми движениями пальцев, стараясь не разбудить Мина. Пак отметил про себя, что спящий старший ему нравится гораздо больше, чем ехидное и похабное, вечно матерящееся чмо, по имени Мин Юнги. Чимин ровно дышал и глядел на спящего блондина практически не моргая, но вздрогнул, когда в его ушах раздался неожиданный голос старшего: -Ты во мне дыру просверлишь, алкашня малолетняя, — Темные омуты Юнги распахнулись, устремив взгляд ровно глаза в глаза. В них не было холода и отвращения, а скорее понимание, принятие и нежность, на что, Чимин только слегка покрылся румянцем, даже сам этого не замечая, — Ты красный как малина. Доброе утро, — Юнги невесомо чмокнул Чимина в губы и вновь принял исходное положение, отчего Пак залился краской еще больше. -Доброе. Как давно ты не спишь? -С тех пор, как ты стал извиваться в руках, как уж на сковородке, — Юнги слабо зевнул прикрывая рот рукой, — Надо бы в душ сходить. Присоединишься? -Ты иди, а я пока завтрак сворганю и таблетки выпью. Голова по швам трескается. -Окей, хозяюшка, — Поцеловав Чимина в нос, Юнги слез с кровати, и сверкая голым бледным задом, подбирая свое нижнее белье отправился в ванную. «Срам то какой» — подумал Чимин, прежде чем принять и отпустить ситуацию.

***

-Да, босс. Я слушаю Вас. — Намджун сидел в машине со вставленной в ухо гарнитурой и направлялся на встречу с влиятельным заказчиком. В багажнике находился кейс с тремя пакетами героина, который должны были переправить за границу. Сделка была прибыльной. Очень. Сегодня его ждет приличная сумма денег и похвала от начальства. -Намджун, тряхни всех должников. Если нужно — душу вытряси, но заставь их выплатить все до копейки. Надоело откладывать на завтра, то, что нужно было сделать уже давно. Если денег в итоге не получишь, то предложи поработать на нас, а если откажутся — убей. Понял? — Мужчина в трубке затих ожидая ответа от своего подопечного. -Конечно, босс. Исполню в лучшем виде. — Намджун решил для себя, что с Юнги будет трясти долг в последнюю очередь. Пусть наслаждается беззаботной жизнью, пока есть время.

***

-Эй, Юнги, — Парни останавливаются посреди улицы, кутаясь в зимнюю одежду как в кокон. Щеки горят, а в горле пересохло, но Чимин пытается держаться уверенно, но получается плохо, — Я тут подумал, раз уж мы переспали и все равно одиноки… ну, то есть, я хотел сказать, что у тебя нет парня и у меня никого нет… -Чимин, рожай быстрей. -Не хочешь начать встречаться? Если тебя пугают обязательства, то ты не переживай, если не понравится, можем расстаться. Ну так, что скажешь? — Чимин глядел на Юнги, который был искренне удивлен. Он думал, что Чимин пошлет его нахуй и попросит исчезнуть на совсем, чтобы не вспоминать события прошлой ночи, но Пак настроен решительно, что безусловно льстит старшему и одновременно пугает. -Да. Почему бы и нет. — Действительно. Почему бы и нет? Ведь Чимин прав. Юнги одинок, а одиночество имеет свойство, подобно ядовитому плющу — опутывать и душить человека. Поэтому, почему бы не избавиться от него вместе?       Юнги берет за руку, теперь уже своего парня и сплетает с ним пальцы. Теперь он не одинок, по крайней мере сейчас.       В кармане завибрировал телефон, а радостный Чимин останавливается и не отпуская руку Юнги открывает пришедшее сообщение и тут же меняется в лице. Неизвестный номер (13:40): «Какая же ты потаскуха, Пак Чимин. Я предупреждал, чтобы ты не заставлял меня ревновать. За свои ошибки нужно платить, малыш. Закройся в комнате и дрожи от страха. Скоро я приду за тобой и ты понесешь свое наказание.» Чимин сглатывает и отдает телефон Юнги, который пробегаясь глазами по строчкам, начинает закипать. Да что этому пидору нужно от Пака? Неужели с этим нельзя ничего сделать? -У тебя есть догадки, кто это может быть? — Чимин задумался на мгновение, перечисляя возможных подозреваемых по пальцам: бывший парень, двоюродный брат, который давно держит на него злобу, одногруппник из Пусана, который был в него влюблен. Да нет, бред какой-то. Они же не душевно ебанутые, чтобы переться за Чимином в Сеул и играть в сталкера. -Неа, я не знаю кому это может быть нужно.

***

-Я вырежу ножом свое имя у тебя на груди, Чимин. До скорой встречи. — Жуткая улыбка, скрытая под черной медицинской маской озарила лицо русоволосого парня, который натянув капюшон отправился вверх по улице, сливаясь с серой массой людей.

***

      Острая необходимость в человеке порой сводит с ума даже самый стойкий разум, а уж двадцатилетний парень явно не исключение из этих правил. Любовь для него стала заболеванием, чем-то не нормальным и до хруста костей болезненным.       Колебания настроения сменяются от «Господи, как же я люблю тебя» до «Ненавижу тебя. Сдохни», заставляя менять свой характер на диаметрально противоположный за долю секунды. Сегодня представая в роли благодетеля, неизвестно, когда он станет палачом если цепкие ручонки все же доберутся до объекта обожания и поклонения. Никогда не знаешь, чего от себя ожидать и порой это пугает даже самого парня. Он не знал, что может стать зависимым от человека, словно от наркотика, но ему это определенно нравится. Словно весь мир сошелся клином на предмете его обожания и Чонгук не сомневался, для него все так и было.       Черноволосый парень занял все его сердце, разум и мысли. Подобно демону, он забрал его душу, но оставил тело. Оставил несчастную оболочку желать встречи снова и снова. Чон в своем сознании возводил храмы, подобно греческому Парфенону, ставил алтари и клялся пред ними, что никогда и никто более не будет занимать в его мыслях и сердце место, сравнимое с Чимином. С его погибелью и сладостным желанием. «Ваш сын страдает сексуальным и биполярным расстройством, а так же имеются зародыши маниакальных синдромов. Мы должны поставить его на учет в нашу клинику. Он может быть опасен для общества, если эти заболевания будут прогрессировать» — говорил врач, «Я не псих!» — кричал парень. Но доктор был прав, ведь после интимной близости с предметом обоготворения, ему окончательно снесло крышу. Чонгук превратился в одержимого преследователя своего возлюбленного, но всегда оставался незамеченным. Ходил за ним по пятам 24/7 и фотографировал все, чем и с кем занимается, на тот момент, рыжеволосый юноша, чтобы приходить домой и дрочить, громко выкрикивая сквозь стоны имя Чимина, представлять его руки на своих бедрах и жить в своем маленьком мире, заполненном только одним человеком. Второй раз крышу уже сорвало и выбросило нахуй куда подальше, потому что у Пак Чимина появился парень, который был старше его на год и ужасно красив. Настолько, что хотелось исполосовать его самодовольную рожу ножом, убить, воскресить и снова убить. Он не смеет касаться его. Не смеет касаться совершенства. Он не достоин. Но не смотря на душевные протесты Чонгука, Пак Чимин жил своей жизнью, радовался ей и любил своего парня по настоящему, со всей нежностью и лаской, пока однажды его возлюбленный не попал в больницу с многочисленными ножевыми ранениями в области спины. Они были беспорядочными, словно били ножом на а-бум. Просто хотели выместить злобу. Просто Чонгук медленно сходил с ума. Чон понял, что причинил своими действиями страдание своему объекту обожания и начал резать снова. Но только себя.       Захлебываясь слезами от боли он надрезал кожу, оставляя шрамы на нежных юношеских руках. Он хотел прощения. Он хотел Чимина. Но Чимин не был вещью — Чимин был Аполлоном для Чонгука, который готов был ежедневно приносить своему божеству дань и устраивать пиры в его честь. А после того, как Чимин уехал, трепетное «люблю» сменилось на «сдохни мразь». Сдохни, потому что уехал и не сказал куда. Сдохни, потому что не принял чувства. Сдохни, потому что счастлив. Сдохни. Сдохни. Сдохни.       В сердце Чона плотно засело желание подчинить Чимина себе. Сделать больно. Чтобы до сорванных связок, до боли во всем теле. Чтобы понял, что чувствовал Чонгук все это время. Парень хотел изрезать все его руки, душить и насиловать, пока Чимин не будет умолять остановиться. Чонгук рехнулся. Окончательно. Поэтому превратился в сталкера, стараясь запугать бедного Пака до паранойи, а затем нагрянуть неожиданно в один прекрасный день и отомстить. Отомстить за боль и свой собственный поехавший разум. Но вот только есть одно «но». Чимин ни в чем не виноват.       Гук приезжает в Сеул, связавшись через школьного знакомого с влиятельным человеком, по имени Бан Шихек. Тот предлагает молодому парню не пыльную работенку, в обмен на помощь в слежке за объектом ненависти и обожания, в одном лице. Чонгук соглашается сразу же. В таком большом городе как Сеул, найти Чимина будет сложно, а с их помощью, он наконец-то сможет заполучить то, чего желал так долго. Всего Чимина. Без остатка. Больной ублюдок.

***

      Юнги было хорошо с Чимином и очень спокойно. Впервые, он не чувствовал себя грязной потаскухой, способной только трахаться и курить. Он был обычным парнем. Он был счастливым, по крайней мере в данный момент. Загадочный сталкер не объявлялся за полмесяца ни разу. Все это время прошло спокойно, относительно. Не считая практически каждодневного секса, от которого у Чимина болела поясница, но он не жаловался. Ему все нравилось, даже эта боль, которая слегка приносила дискомфорт.       Но вся идиллия разрушилась сегодня, когда Юнги позвонил Намджун и потребовал вернуть долг. «Время платить по счетам, Юнги», а блондин присел на очко, потому что платить ему было нечем. Совершенно. Вновь ощущение, будто участь отца преследует его. Снова все по кругу. Мин не хотел втягивать в это Чимина. Не сейчас. Минни не должен пострадать от его косяков. Сам заварил — сам разгребай, поэтому Шуга и Хосок, уезжают из города на время. Нужно залечь на дно и придумать, что делать дальше, как отдать долг. « Я скоро вернусь, поэтому постарайся выходить на улицу по минимуму. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось».

***

      «Скоро» растягивается еще на неделю, на полторы, две и вера Чимина в скорое возвращение Юна постепенно угасает, однако он следует его просьбе и выходит на улицу только за продуктами, а все остальное время сидит в четырех стенах. За это время, Чимин понял, насколько скучно быть затворником собственной комнаты: он пересмотрел почти все фильмы, по его мнению; прочитал книгу, а так же понял, что сон — это круто. Он мог бы жить так и дальше, если бы не ночное сообщение, которое вновь потревожило его. Загадочный сталкер вновь объявился. Неизвестный номер (03:40): «Чиминни, я прямо под твоим окном. Твой ебырь уехал и тебя некому защитить, верно? Мне же лучше. Возможно я навещу тебя завтра… А может и нет. Знаешь, ты меня расстроил. Очень. Поэтому ты будешь страдать долго и просить о пощаде. Сладких снов.»       Впервые Чимин задрожал как осиновый лист, пытаясь на ватных ногах дойти до балкона. Выглянув в окно, он никого не увидел. Под окнами никого не было и Пак облегченно выдохнул. Страх плотно засел в грудной клетке, заставляя сердце отбивать чечетку по ребрам, конечности трястись, а язык заплетаться. Кто этот ублюдок? Что ему нужно? Чимин не знал, но Юнги не было рядом и сталкер был прав — он совершенно один и некому его защитить.       Чимин вновь возвращается в постель и еще долго не может уснуть. Страшные мысли насильственной смерти лезут в голову, от которых Пак жмурится, тихо всхлипывая в подушку. Он не хочет умирать. Совсем не хочет. Почему Юнги не забрал его с собой? Почему оставил одного? Почему? Почему? Почему?       Надоедливый вопрос отравлял разум и заставлял кровь в жилах стыть. А вдруг маньяк заявится завтра? Постучит в эту самую дверь? Вдруг Чимина завтра не станет? Эти мысли не давали покоя, но глаза медленно слипались, заставляя брюнета провалиться в краткосрочный сон.       Проснулся брюнет во второй половине дня от странных звуков снаружи, словно дверь царапали чем-то острым. Чимину казалось, что в этот момент он перестал дышать, а сердце начало перевыполнять свою основную функцию и норовило сломать ребра изнутри. Его трясло от страха, а грудную клетку давило. Скрежет не прекращался, а по теням перед дверью можно было определить, что перед ней и правда кто-то стоит. Пак зажал зубами ребро ладони и зажмурился. Но вдруг, скрежет прекратился и послышались отдаляющиеся шаги. Чимин не мог пошевелиться еще некоторое время, но потом аккуратно ступая голыми ступнями по полу, подошел к двери и открыл ее, чуть не упав от увиденного: внешняя сторона была полностью покрыта глубокими царапинами, словно расцарапана; особенно выделялась надпись, написанная, кажется кровью. «Тебе не скрыться. Я знаю что ты здесь». Чимина вновь охватил душераздирающий страх, а дышать стало трудно. Парень хлопком закрыл дверь и повернул замок, прислонившись к ней спиной. Бросившись к телефону, Чимин набрал номер Юна, но оператор на том конце провода сообщала, что «абонент вне зоны действия сети». Отчаяние. Юнги бросил его. На этот раз Чимин не сомневался в этом. Пак ему не нужен. Совсем.

***

— Намджун, хорошо что ты зашел. Почему не все деньги лежат у меня на столе? Я же просил тряхнуть всех должников, помнишь? Скольких ты убил? Предоставь мне список, — Намджун протягивает листовку полному мужчине, сидящему в кожаном кресле за массивным столом, — Мин Юнги… почему он еще не найден? — Мне известно лишь то, что он уехал из города не так давно. Мои люди уже ищут его. — Надави на него. Есть родственники в Сеуле? Может любимая девушка? Или дорогой друг? — Мужчина закурил сигару и откинулся на кресло, поправляя очки. — Как мне доложил Чонгук, у Мина есть парень, который живет в том же общежитии. — Мон забирает список со стола и убирает в кожаный портфель. — Значит стоит наконец-то дернуть за веревочки. Пошли Чонгука за ним. Чтобы этот голубок через час был в подвале нашей базы. Понял? Затем сообщи Юнги, о том, что его птичка в клетке. Надеюсь, что Мин умный мальчик. — Мужчина развернулся в кресле в сторону окна и вновь сделал затяжку дорогого табака. — Будет сделано, — Намджун выходит из кабинета и в тот же момент набирает номер Чонгука — Мелкий, на твоей улице праздник. Босс дал добро. Нам нужен этот парень. Живым. Пока что — живым. Как доставишь его на место — позвони. До связи.