Blood, Sweat and Tears

       Чонгук вернулся довольно быстро, Чимину так показалось, возможно потому, что парень успел отрубиться на какое-то время. Первым, что попалось брюнету на глаза был вновь тот же замазанный его кровью нож, который Чонгук вертел в руках перед лицом Пака. — Хорошо спалось? — Чон ведет лезвием до кромки боксеров, едва касаясь израненной кожи. Чимин вздрагивает, с опаской наблюдая за манипуляциями призрака из прошлого. Чонгук останавливается едва касаясь лезвием внутренней стороны ткани, — Скучно просто избивать тебя. Предлагаю поиграть в более интересную игру, — В глазах младшего блеснули похотливые огоньки, а через мгновение Чимина грубо поднимают за шкирку, словно котенка, и с силой толкают на грязный матрас. Вещи валяющиеся на нем неприятно царапают голый живот, танцор пытается перевернуться на спину, но его голову резко вжимают в ложе, сильно надавливая ногой. Пак ощущает шершавую подошву кроссовка на своей щеке и щурится, когда Чонгук надавливает ногой сильнее. — Не нравится, малыш? — Чон убирает ногу и опускается на матрас, наклоняясь над лицом Чимина. Пак, словно загнанный в угол зверь, начинает тяжело дышать и вздрагивать от каждого прикосновения своего похитителя. Чонгук ведет подушечками пальцев от мочки уха до линии подбородка, не спеша, будто смакуя это мгновение. Уже через несколько минут Пак Чимин будет принадлежать ему всецело, но парень хотел бы слегка оттянуть этот момент. Он и так был сегодня слишком груб. Стоит сменить кнут на пряник. — Как тебе нравится больше? На спине или на животе? — Чимин вновь молчит как партизан. Чонгук начинает закипать. — Хорошо, попробуем оба варианта, сладкий. Я заставлю тебя умолять и только посмей перестать смотреть мне в глаза, когда я буду тебя иметь. Иначе, я перережу глотку твоему драгоценному Юнги. Понял, шваль? — слабый кивок в ответ и град слез. Пак закусывает нижнюю губу и прикрывает глаза, мысленно сдаваясь в плен без сопротивления. Чон переворачивает парня на спину, грубо сжимая бока, от чего Чимин шипит, сломанные ребра и синяки дают о себе знать. Младший стягивает с брюнета боксеры и откидывает их куда-то в сторону, возвращая свое внимание ко столь желанному телу. Гук проводит пальцами от впадинки на ключице до середины груди, минует подтянутый живот, очерчивая каждый синяк и кубик пресса по контуру, будто оценивая свою работу, а затем добирается до тазовых косточек, опускает ладонь на вялый член парня и бесится. Потому, что у Чимина на него не стоит. Парень дарит Паку громкую пощечину. Слезы брызгают из глаз, а щека горит. Чон разводит накаченные ноги в стороны, получая все ключи от сокровенных мест, а Чимин жмурится, пытается отползти, но сильные руки держат его. Чонгук расстегивает пряжку своего ремня, стягивая штаны вместе с боксерами до колена и несколько раз проводит по стоящему колом члену. Пак проглатывает накопившуюся слюну и начинает вырываться, криками зовя на помощь. Он знает, что это бесполезно, но надежда умирает последней. Чимину хочется умереть. Вот прямо сейчас, провалиться сквозь этот матрас, упасть в бездну, задохнуться, воткнуть в себя нож, да что угодно. Он покрылся грязью. Пак чувствует себя грязнее панельной проститутки, которая продает себя за гроши, а Чимин отдает себя бесплатно, хоть его и берут насильно, но мозг отказывается верить в это. Ему кажется, что Юнги больше никогда не посмотрит в его сторону после того, как узнает, что сделали с Чимином. Юноша жмурится и шмыгает носом, слезы застилают глаза. Чонгук нависает над запуганным парнем и стирает слезы с его щек. — Ну-у, тише малыш. — Чон целует Пака, обхватывая нижнюю губу своими и слегка покусывая, а Чимин не отвечает, на что получает удар в бок по ребрам. Танцор все же открывает рот, впуская язык младшего и сливаясь с ним в жарком танце. Пак мотает головой стараясь прекратить поцелуй, но его хватают за лицо и сжимают щеки.       Чонгук вводит в Пака сразу два пальца на сухую, а Чимин переходит практически на крик, зовя на помощь. Затем Чон добавляет еще один палец и не желая терпеть заменяет их своим членом. На сухую. Без смазки, Чонгук практически в кровь рвет Чимина. Пак сорвал голос, повернул голову на бок и тихим хрипом умолял остановиться. — Пожалуйста… прекрати, — Чимин шмыгает носом не имея сил даже пошевелиться, пока его вдалбливают в грязный и старый матрас. Мозг разъедает мысль, что он теперь самая отвратительная блядь на свете. — Умоляю, остановись. — Громче! Я хочу чтобы ты звал на помощь! Проси меня остановиться. Умоляй. — Чонгук… перестань. Я больше не могу…        Чонгук не слушал его, продолжая наслаждаться своим желанным трофеем, периодически оставляя надрезы на плечах и груди своим любимым ножом. Чимина грубо переворачивают на живот, оттягивая за волосы и грубо имеют. Чимин обмякает в руках младшего, теряя сознание. — Ты уже вырубился? Как скучно, — Чонгук решает удовлетворить себя сам, размашистыми движениями надрачивая член, а во время оргазма запрокидывает голову назад, прикрывая глаза, кончая на бедро Чимина, пачкая его в своем семени.       Чон одевается и выходит из подвала, оставляя брюнета одного. Чимин опорочен, осквернен и испачкан Чонгуком. Эту грязь он никогда не сможет с себя смыть.

***

— Ты уверен, что назначать встречу у нашей базы было хорошей идеей? — Да что сможет сделать этот наркоман? Придет, скажет мол, денег нет, ну и убьем его на месте. Я просто дал ему шанс. — Намджун проверяет время. На часах половина двенадцатого ночи, но и намека на Юнги не имеется.

***

— Сколько их там? — Юнги подходит ближе к Хосоку стараясь всмотреться сквозь ночную темноту, куда-то вдаль. — Трое, все вооружены до зубов. Даже бронежилеты надели, пидорасы, — чертыхается Чон и поворачивается к друзьям, убирая бинокль в сумку, — Цельтесь по ногам или в голову. -Ты так и не сказал откуда у тебя все это, — Юнги указывает пальцем на сумку с оружием. — Мой отец работает на военной базе. У нас дома такого добра — завались. Ну вот я и одолжил. Даже обмундирование для спецназа имеется, но из всего этого я взял только пушки и очки ночного видения. Слишком много бы пришлось тащить. — Хосок берет в руки снайперскую винтовку и заняв удобную позицию на крыше пятиэтажного здания, что стояло поодаль от места встречи, приготовился стрелять, — Наденьте очки. Я сниму одного — остальные скорее всего убегут. Так что будьте готовы к сюрпризам внутри.       Хосок прицеливается, нажимает на курок и раздается выстрел. Намджун и еще один мужчина забегают в здание. Тэхен и Юнги надевают очки и спускаются с крыши по лестнице, аккуратно продвигаясь к цели. Хосок заглядывает за угол и показывает жестом, что путь свободен, трое парней двигаются практически бесшумно, прикрывая тыл друг-друга. Троица заходит в здание, оповещая скрипом железной двери, что они здесь. Откуда-то слева раздаются выстрелы и парни невольно прячутся за угол. В конце коридора виднеется дверь, Тэхен шепотом говорит, что именно туда и нужно идти. Парни отстреливаются. Хосок убивает двоих, попав ровно в голову, а Юнги с Тэхеном убивают по одному, так как стрелять особо не умеют. Достигнув второго поворота, парней зажимают со стороны выхода. Парни прячутся за угол: — Я их задержу, а вы с Тэхеном найдете Чимина. Поняли? — Хосок выглядывает из-за угла и делает пару выстрелов, затем вновь возвращается в исходное положение и перезаряжает магазин, — Пошли, пошли! — Хосок вновь отстреливается, пока Юнги и Тэхен открывают дверь, оставляя Чона с той стороны и бегут что есть сил через огромный зал к противоположной двери. Тэхен забежал в нее первым, а Юнги на середине пути замешкался из-за звука открывающейся двери позади. Блондин обернулся и застыл на месте: Хосок открывал дверь своим телом, падая замертво в дверном проеме. Удар тела об пол оглушил Юнги, а ноги отказывались идти дальше. Его лучший друг лежит в сотне метров от него без малейших признаков жизни, а Шуга и пошевелиться не может. « Если сегодня мы умрем, то знайте, я рад что знаком с вами.» — в голове мелькают воспоминания и его лучезарная улыбка озаряет все вокруг. Улыбка, которая могла залечить раны, дать надежду на светлое завтра. Надежду… Хосок любил это прозвище, оно нравилось ему настолько, что он заставлял всех так его называть. Мин бросается к другу, срываясь на бег, падая перед ним на колени. Глаза Хоупа закрыты, а на губах застыла какая-то странная полуулыбка. «Это все из-за меня» — думает Юнги, а на глазах наворачиваются слезы. «Эй Юнги, если ты думаешь, что это все из-за тебя, то не переживай. Все мы рано или поздно умрем.» — в голове возникает образ Хоби, и Шуга невольно сжимает тело друга в своих руках, утыкаясь носом в волосы на темечке и рыдая навзрыд. Они не должны были дружить. Хосок не должен был умереть сегодня. Не должен.        В зал возвращается Тэхен, заметив отсутствие Юнги позади, и тут же бросается к друзьям, с реактивной скоростью преодолевая большое расстояние. — Хоуп! Хосок-хен! Хоби, очнись! — Тэхен трясет Чона за плечи, перекладывая его тело себе на колени, — Прошу, не бросай меня во второй раз. Очнись… пожалуйста. — Слезы градом катятся по щекам. Русоволосый сжимает друга в объятьях, рыдая в голос, — Найди Чимина. Ты должен его найти. Я вызову хену скорую. — Тэхен набирает номер скорой, а Юнги срывается с места, влетая в дверь, направляясь к подвалу. Сзади послышались тихие шаги. — Так-так, кто это у нас тут? — Позади Юнги на лестнице стоял парень в странной маске белого цвета, отстранено напоминающей кролика, в его руках был пистолет, направленный точно на Мина. — Пришел забрать мою игрушку?       «Чонгук» — мелькнуло в голове у Шуги, прежде чем он выстрелил в «кролика». Чонгук явно не ожидал, что Мин будет вооружен, поэтому поспешил скрыться на 2 этаже, хватаясь за простреленное плечо, оставляя Юнги одного.       Шуга открывает железную дверь с характерным шарканьем и оглядывает подвал, пока на матрасе не находит Чимина. Избитого, искалеченного, заплаканного Чимина. Юнги подбегает к Паку, попутно снимая с себя куртку: — Чимин? Ты меня слышишь? — Шуга гладит юношу по щеке и тот открывает глаза. — Хен? Это правда ты? Ты пришел спасти меня? — Юнги находит глазами валяющийся в крови нож и разрезает им веревки на руках брюнета. — Пойдем домой, малыш. Я пришел за тобой. — Юн накрывает Пака своей курткой, взяв с пола джинсы и боксеры парня, помогает ему одеться. На Чимина больно смотреть: все лицо практически разбито, а переносица синяя, перегородка смещена; на теле нет ни одного живого места, либо порезы, либо синяки; ноги исполосованы надписями и надрезами. Пак еле передвигается, переступая с ноги на ногу, не без помощи Мина конечно же. Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Тэхена. Ебанатик (01:20) «Хен, прости. Я поехал с Хосоком в больницу. Машина на том же месте, прошу, останься цел.»       Мин помогает Чимину дойти до большого зала и миновать его, войти в извилистый коридор, там Шуга обнаружил труп Намджуна, которого, скорее всего пристрелил Хосок, выйти на улицу, сесть в машину и благополучно уехать в больницу, желательно в самую дальнюю, чтобы никто не узнал.       Уже в больнице Мину проговаривают список, с чем к ним поступил Чимин, а у Шуги сердце уходит в пятки: — Перелом носа, ребер, запястья, обезвоживание, многочисленные ушибы средней тяжести, отбитые почки, осколок левого ребра попал в легкие и мешает дыханию, но он будет в порядке, — Врач убирает медицинскую карту и снимает очки, — А кем вы приходитесь пациенту? — Я? Ну… я его парень, — Юнги становится цвета вареного рака, но врач лишь коротко кивает, — у меня просьба к вам. Его избили, а тот кто это сделал еще на свободе, могли бы вы ограничить доступ в палату? — Шуга поворачивает голову в сторону койки, на которой спал Пак. — Конечно, кого можно впускать? — Желательно никого, кроме меня. Я боюсь за него, вдруг кто-то захочет завершить начатое. — Я вас понял, можете не переживать. «Наконец-то все позади. Надеюсь Хосок будет в порядке» — думал Юнги сидя на краю кровати Чимина и гладя его по руке.