Just one Mistake

      — Ты боишься темноты, — она подчеркивает последнее слово грубым голосом и смеется, зарываясь лицом в его грудь. Кончики волос еще мокрые, по ним стекает теплая вода, падая на спину. Ручеек течет по невидимому маршруту, спускается вниз до поясницы и останавливается на его руке.       Эрик злится. Его до тошноты в верхней части горла бесят девочки, которые думают, что знают о нем что-то. А-ни-хрена.       Он грубо хватает неофитку за поясницу, прижимая голой, мокрой от воды спиной к холодной стене лофта. Она считает, что он все еще играет. Лидер наносит удар кулаком по нижней части ее живота — точно уверяясь в том, что она не залетела.       — Ты что, больной? — Неофит пытается вырваться, хватаясь за живот тонкими длинными пальцами. Ее волосы неприятно хлещут его по лицу, оставляя влажные следы на коже.       — Давно должна была понять. — Он широко улыбается, сдергивая полотенце с ее окрепшего тела. Слишком бледная кожа, под пальцами неприятно нежная, почти идеальная. Довольно высокая, как для девочки, — ее глаза почти на уровне его — слишком некомфортно. Волосы блестящие, скользкие — то ли вина воды, то ли природы. — Здесь тебе не игры в «хочу это, хочу то». — Он закрывает ее красные губы своей рукой, впиваясь большими пальцами в грудь, теребя соски. Все по-старому: жестко насилует, губами никого не трогает. — Здесь игра «чего хочет Эрик».

***

      Фор бдительно обводит взглядом неофитов, выжимает зрительный сок из их поведения и пытается сдерживать себя в зоне «спокойный и уравновешенный». Он занялся тем, чем и обычно, — начал тренировать тех, кем занималась его сестра.       Как и Фор, сестра не жалела их — поэтому только ее они и слушали. У них слишком много понтов и завышена самооценка, так что тренер решил действовать по тому же плану, что и раньше: длиннее язык — длиннее дистанция для пробежки.       Четыре не раз слышал, как они вспоминали о Мис, — ее смерть стала потрясением не только для Бесстрашия. Почти весь Чикаго узнал о зверском убийстве жены Лидера — Эрик никогда не уточнял, что она была всего лишь невестой, неполноценной женой, так сказать. Ему это было даже на руку — «печальный молодой вдовец, который так и не обрел счастья». Хотя все знали, каким был Лидер на самом деле, каким он был для окружающих, но не для Ошибки.       Фор потирает виски, головная боль тревожит его уже около недели — все с того момента, как они появились на пороге Бесстрашия. Трис вцепилась в кисть Четыре, но на лице не было ни единого намека на страх. Те, кого преследовали столько времени, решили показать сами, и Макс уже был рад сообщить об этом Джанин, когда Эрик, собственной персоной и все с той же загадочной улыбкой, рассказал ему о возвращении его «друзей». Хотя они ими никогда и не были, но ведь общее горе сближает? Возможно, но не в их случае.       Первыми среди фракций о смерти Ошибки узнали Изгои и их главарь — Эвелин. Она была среди тех, кто по-настоящему ее жалел, потому что считала, что именно из-за нее все это и случилось, и, с одной стороны, была совершенно права. Этого убийства бы не произошло, если бы Мис не наведывалась постоянно к Изгоям и, в частности, к стерве-матери, что рассчитывала за счет дочери заполучить власть.       Она пыталась отговорить Фора возвращаться во фракцию — считала, что такая же участь ждет и его, но сын был настолько зол на Эвелин, зол из-за смерти только обретенной сестры. Он, посылая всех к черту, что совсем не похоже на уравновешенного Фора, ушел от матери и решил довериться Эрику — хуже уже быть не может.       И сейчас, стоя у тренажеров, Тобиас так и хочет набить кому-нибудь морду, просто чтобы не выплеснуть однажды это на Эрика. У неофитов утренняя физическая тренировка, и он решает, что может хоть раз позволить себе показать пример боя.       Добровольца ждать не пришлось — завышенная самооценка и несколько мышц заставляют думать новенького о победе.       Не проходит и трех минут, как его выносят из Ямы на носилках, — Фор расслабился, больше такого не повторится.       Одна из девочек-переходников выглядит довольно несчастно, и Фор уже знает имя ее горя, когда видит следы побоев на лице и неудобную походку — каждый из них расслабляется в своей манере. Фор надеется, что за своим «горем» Эрик не забудет найти настоящего убийцу, — расхлебывать все самому слишком тяжело, а еще теперь, без особого доверия и со шпионами за спиной, делать это практически нереально.

***

      — Возможно, я ошибалась на твой счет? — Ее губы растягиваются, образуя улыбку. Прическа в стиле «после секса»; под тонким покрывалом видна обнаженная грудь.       «Возможно, я сейчас ошибаюсь на свой счет». — Эрик зарывается в темные, выкрашенные почти в цвет смолы волосы. У него мрачный вид и россыпь вмятин на лице. Некоторые уже давно нужно было залатать.       У них не было много общего — почти ничего. У нее было стремление к победе, азарт в крови, что жгучей лавой стекал по тонким венам к сердцу, зажигая интерес. Он, как и она, любил играть — каждый в своей манере.       — Ты не сможешь быть опорой для кого-то. — Слова больно режут по ушным перепонкам. Лидер пытается не сжать ее горло в своей руке, не перекрыть кислород, чтобы заставить умолять его остановиться. Но затем перебирает варианты. Старается выслушать продолжение.       — Может, просто ты хочешь найти себе оправдание? Оправдание того, что ты жалкая? — Он тянет ее за волосы, немного больно, — она выдерживала и больше. Смотрит в серо-голубые глаза, что чуть схожи с его, и злобно почти вгрызается своими губами в ее. Возбуждение достигает предела — он не контролирует своих действий полностью.       — Отвали, — взрывается она, уходя от вопроса. Он раздражается, как и она, — впивается пальцами в кожу рук, оставляя после себя красные следы. — Я сказала: О.Т.В.А.Л.И. Ты на побегушках у этой дряни так и не выработал своего мнения. Делаешь все, как прикажет она. — Ярости больше, чем здравого смысла. — И за мной присматриваешь тоже исключительно из-за того, что так сказала твоя начальница, за которой ты следуешь, как песик. Ее ручной песик.       Он обещал больше не поднимать на нее руку — все происходит как-то мимо воли. Занесенная вверх она рассекает воздух. Девушка ощущает, как проносится ветер между его пальцев, — перехватывает кисть, когда та слегка касается ее щеки.       — Не я здесь жалкая, Эрик.        У Мистейк никогда не было проблем с реакцией — только проблемы с Лидером.

***

      Он просыпается в поту: мелкие капельки соленой воды стекают по спине и лицу. Глаза щиплет, он протирает их рукой, опуская босые ноги на холодный пол. Эрик уже давно выключил подогрев — он практически не бывает в лофте, только на ночь, и то не всегда.       "Это сломило тебя. Она сломила тебя".       "Ты позволил себе думать, что все может быть хорошо, Эрик. Но это не так, не так".       Он закрывает глаза до появления черных кругов, а затем и бордовых. Наполненный водой и кровью пол все еще появляется в его воспоминаниях четкой картиной.       Это слишком сложно. Пережить то, чего боялся больше всего, не под силу даже ему. Но Лидер тоже человек, ведь так?       Нет. Всего лишь машина для убийств.