Рушь эти стены

«Когда-то я любил гулять по лесу. Знаете, там было чисто. Настолько, что хотелось дышать. И я вдыхал этот кислород, чувствовал, как холодная волна входит в меня, как она греется внутри и становится такой же частью меня, как ветвь сирени является частью самого дерева. Я любил это. На самом деле. За чистоту, честность. Наверное, правду говорят, что все познается в сравнении. Я думаю так потому, что сейчас, находясь там, где я есть, чувствую что-то очень неприятное, непристойное, грязное. Как кровь. Как снег, на который осели выхлопные газы автомобилей. Я сейчас в чем-то настолько грязном, что хочется умыться, смыть все это с себя, а не получается. Вчера я так долго держал руки под струями воды, что они постепенно начали неметь. Я в самом деле думал, что это поможет. Господи, как же сильно я ошибался. Я много раз ошибался. Я - человек, и я много раз целовал землю, падая. Даже на колени. Я и на колени – не перестаю добавлять пафос. Кажется, скоро это перерастет в привычку. Думаю, тогда, в тот самый момент, я тоже упаду на колени. И уже не встану – потому что просто не увижу в этом смысла.»

      ***       - Мама! – Дадли чуть не притопнул ногой, злясь скорее на себя, нежели на свою мать или отца, стоявшего рядом с ней. Они всерьез не могли взять в толк, что же вдруг нашло на их сына. Что же, блин, такого случилось, что Дадли вдруг решил проявить милосердие. Милосердие, господи, прости!       Кажется, мир начал останавливаться, потому что: как так?       Петунья ласково смотрела на своего сына, изредка пытаясь протянуть руку, чтобы пригладить выбившиеся пряди из укладки мальчика.       - Мама, Гарри не так плох. Правда. Мы начали читать книгу, - Дадли кивнул на томик, выпрошенный на пару дней у Фрэнки. - Он научил меня читать… - мальчик прищелкнул пальцами, пытаясь вспомнить слово.       - По диагонали, - тихонько подсказал Гарри, стоя за плечом кузена. - Это когда читаешь лесенкой, начиная с левого верхнего угла по слову и…       - Не влезай в чужие разговоры! – рявкнул неожиданно для всех Вернон, прожигая Поттера взглядом.       - Господи, Вернон!       Тот только, отвернулся, скривившись.       - Папа, вы с мамой не сделали мне еще один подарок, - уверенно бросил Дадли. - Пусть Гарри переедет ко мне. Пускай это будет моим подарком. Я хочу, чтобы у меня был брат. Давно ли? Да, впрочем, не важно. Гарри удалось побороть в себе непонимание и даже вялую неприязнь, когда сам Дадли Дурсль пришел в чулан под лестницей и попросил сыграть с ним в шашки. Кузен вошел так неожиданно, что Гарри даже вздрогнул, когда увидел его лицо. Он никогда не думал о Дадли как о человеке, который мог бы помочь. Это же просто Дадли, как и сам он - просто Гарри, в обоих нет ничего особенного. На самом же деле всё оказалось не так. Дадли не умел быстро читать и не очень хорошо играл в шашки, которые принес с собой, но Гарри действительно был счастлив те пару часов, что кузен был с ним. Юному Поттеру не особенно удавалось общаться со сверстниками (да и в принципе общаться), так что Дурсль стал неким «мостом» в мир. Он рассказал Гарри про игры и кино, которое смотрел вместе с Фрэнки, с которым, конечно, в ближайшее время обещал познакомить. Поттер был рад этому, хоть и не особо понял из объяснений Дадли, о чем были фильмы. Но это было и не так важно: главное, что когда мальчик-сирота говорил, его слушали, он слушал сам, зная, что обращаются к нему, и чувствовал это - правильно. Впервые что-то нормальное, стандартное, приятное. Дадли оказался не таким плохим, каким воображал его, порой, Поттер, хоть и не самым смышленым человеком.       Гарри был поражен, когда Дадли попросил – попросил! – жить с ним в комнате. В одной комнате. Если бы в тот момент Гарри знал, что такое микроинфаркт, он сказал бы, что испытал именно его - настолько нелепым и странным выглядело это внезапное предложение. А потом Дадли просто схватил его за предплечье и потащил на кухню, где сразу начал говорить с родителями, заставляя Гарри чуть покраснеть не столько от скромности и стыда, сколько от неожиданности. Гарри впервые слышал, как Дадли хотят отказать: Петунья и Вернон вовсе не собирались пускать к своему родному сыну его – какого-то Гарри.       Впрочем, Дадли оказался намного решительнее и прямолинейнее своих родителей и поставил ультиматум: либо Гарри будет жить с ним, либо он переберётся в чулан. Петунья схватилась за сердце, а Вернон, как показалось обоим мальчишкам, чуть ли не начал седеть. Впрочем, разведя в итоге руками, Петунья, мысленно проклиная на свете ровным счетом все, уступила, и Гарри с Дадли вприпрыжку понеслись в комнату, чтобы перенести вещи.       В комнате Дадли стояли огромная кровать и диван.       Дурсль с разбегу прыгнул на кровать и рассмеялся. Гарри впервые слышал детский озорной смех, и чей? Кузена? Дадли? Он ли это вообще? Может быть, это просто шутка? Обычная издевка, каких, наверное, миллиард, впившихся в кожу, оставивших след – не на теле, так в душе? Может, все вновь закончится дракой, как было несколько раз, или, возможно, Дадли вышвырнет его вещи за окно, как только он закроет глаза, а потом заставит выйти из дома и закроет двери? На этот раз навсегда, потому что он не был нужен Дурслям. Ненужность ведь всегда ощущается. В смысле, что одиночество и ненужность это, если подумать, и не синонимы вовсе. Одиночество - это состояние души, которое можно изменить. Ненужность – некая константа, которая просто есть, и все. В этом доме Гарри Поттер был чужим, и не мог этого изменить. Да и не смог бы, даже если бы захотел. Именно поэтому данная сложившаяся ситуация вызывала абсолютный шок и непонимание. Теперь он, получается, часть семьи? Часть… вообще хоть чего-то?       - Как же мама на тебя смотрела… - заливался смехом Дадли, болтая в воздухе ногами. – Прямо глаза в пол-лица!       - Да… Наверное... - Гарри помялся, прошел в комнату, присел на диван и провел рукой по бархатной облицовке. - Кажется, они не очень-то рады твоей просьбе, - он развел руками. - И все же, зачем?       Дадли перестал смеяться и сел. Протянул руку к тумбочке, где лежала книга, и, взяв ее, протянул Гарри.       - Ты волшебник.       Приняв книгу, Гарри пролистал первые страницы.       - Волшебников не существует.       - А еще не существует Санта-Клауса, - Дадли передернул плечами. - Но каждое Рождество папа наряжается в мамин красный халат и отдает мне мешок подарков.       Гарри улыбнулся.       Вернон любил надевать этот халат. Это была та самая теплая традиция, которая есть во многих семьях, была и в этой – чужой – семье.       - Я хочу сказать, что иногда на что-то можно не смотреть, и тогда можно увидеть что-то прямо яркое-яркое, понимаешь? – Дадли прошелся по комнате и сел рядом с Гарри. – Я, когда Фрэнки только читать вслух начал, сразу присоединился – остановиться не мог, знаешь? А ведь буквально позавчера на книжки эти и смотреть не мог, противно было, а тут… ну, знаешь, магия, другой мир, история… - Дадли мечтательно прикрыл глаза. - В нашем мире тоже, наверное, существует злой колдун. Ну, знаешь, раз есть волшебники, - мальчик легонько толкнул плечо кузена своим, - то есть и, как бы, противовес – злые темные маги, с которыми нам надо бороться. Вроде плохих парней, как в фильмах.       Гарри с сомнением посмотрел на Дадли, поправил очки.       - Ты думаешь, что это правда?       - Конечно, - Дурсль кивнул, - ты должен стать великим магом, мы с Фрэнки будем помогать тебе, и ты должен научить нас магии. Ну, чтобы мы могли прикрывать твою спину, когда совсем худо. Да ты и сам знаешь.       Нет, он не знал. Слушал, пытался вникнуть и не понимал.       Конечно, им не за двадцать, когда, по мнению тети Петуньи, ты уже взрослый, сам принимаешь решения и видишь, что правда, а что нет, но верить в волшебство в одиннадцать? Как-то они для этого староваты, вроде. Ну, Гарри перерос это, прочитав ещё «Волшебник из страны Оз». Магия - это интересно, но это лишь сказка, которой приятно пожить перед сном, и не более того.       Гарри пожал плечами. Огорчать брата ему не хотелось. Как бы вычурно и нагло это ни звучало, он хотел выспаться не на скрипящей раскладушке, а на широком и мягком бархатном диване, чтобы и в окно можно было посмотреть, стоит лишь открыть глаза. А может, получится проснуться от солнечных лучей? В чулане такое невозможно.       Гарри зажмурился. Наверное, это неправильно: думать об этом, когда рядом сидит Дадли, нетерпеливо взирающий на его руки, которые, по его мнению, способны творить волшебство. Благоговение, восторженность? Что было в его глазах? Зависть? Почему в глазах такого привычного, казалось бы, Дадли, была зависть? Белая зависть. Впечатление. Гарри не знал и не мог понять.       Иногда природа намного сильнее, чем какой-то инстинктивный позыв, всплывающий в сознании человека.       Гарри кивал, соглашааясь с Дадли. Тот даже уговорил его перекусить прямо в комнате и сам все принес, а Гарри кусок в горло не лез.       Это было неестественно. Неправильно. Странно. Поттер постоянно смотрел на брата, стараясь отыскать хоть что-то от прежнего Дадли Дурсля, которым тот был ещё вчера, и не находил этого.       Ночью Гарри долго смотрел в окно, изредка переговариваясь с также неспящим Дадли, ворочался, постоянно поправлял подушку. В итоге, оба уснули очень поздно, когда начинало светать.       Дадли проснулся достаточно поздно – в начале пятого вечера. Мальчик вскочил и выглянул в окно: на ветке дерева, росшего напротив его окна, сидела иссиня черная сова, всегда прилетавшая с наступлением темноты. В ее клюве всегда был желтоватый конверт, который она скидывала вниз и под окнами Дадли уже накопилась приличная стопка, которую все забывала убрать мама. Сова ухнула, выпуская из клюва очередной конверт. Письмо скользнуло вниз, и Дадли чуть высунулся из окна, чтобы поймать его, но, как и всегда, не дотянулся. Раньше он бы махнул рукой, ожидая завтрашнего дня, но сегодня он резко повернулся, нашел глазами потертые старые штаны и, натянув их, помчался вниз. Чтобы добраться до места, куда планировали письма, нужно было пронестись через весь сад и постараться не пораниться о росший под окнами шиповник, почему, собственно, раньше он за ними и не ходил. Дадли пробежал через сад, и, наплевав на сохранность штанов и кроссовок, зашагал по колючим корням шиповника. Несколько раз уколовшись и сдавленно ругнувшись, как, он слышал, делали мальчишки постарше в его дворе, Дурсль подхватил ближайший конверт и помчался обратно.       Сегодня то, что снова прилетела сова с конвертном, казалось мальчику не странным, а волшебным. Бумага, казалось, жгла руки, потому что скорее хотелось распечатать конверт и выпустить это волшебство в живой мир своей комнаты.       Дадли отметил, что стал слишком часто говорить слово «волшебство» внутри себя, но его это ничуть не взволновало, и он продолжил бег.       Вбежал в комнату, не разуваясь, и растолкал Гарри.       - Эй! Ну же! Ну вставай! – тормошил он кузена одной рукой, второй стараясь распечатать конверт, что никак не получалось. – Гарри!       Тот сонно качнул головой, приподнялся на локтях и начал шарить по тумбочке в поисках очков.       - Сова снова прилетела! С письмом!       - Что? – Гарри непонимающе огляделся и, будто вспомнив, где находится, кивнул головой.       - Сова принесла письмо! Тебе! Гляди! – Дадли протянул ему наполовину раскрытый конверт. – Это настоящее волшебство!       Волшебство. Волшебство. Волшебство. Господи, опять это слово (уже набившее оскомину, наверное)! Гарри покорно принял в руки конверт и с удивлением вчитался в имя и адрес получателя. Его имя. Его адрес. Даже написано «чулан под лестницей». Гарри сглотнул и, проведя пятерней по волосам, распечатал письмо окончательно.       Его глаза, на пару с глазами Дадли, заскользили по строчкам.       - Это шутка какая-то… - пораженно выдохнул Гарри. - Кто мог написать это? Кому это нужно? – Гарри с недоумением качал головой, а Дадли все еще дочитывал текст письма.       - Я не знаю, но если…       Внизу послышался грохот.       - Добрый день. Я пришел сюда за Гарри Джеймсом Поттером.       ***       Сидеть два с половиной часа в одном положении, прямо, будто в спину вставили доску, потому что она была неестественно прямой, было тяжело. Дадли подвигал плечами, стараясь хоть как-то размять затекшие мышцы.       - Это непросительно, вы можете понять это?! – Рубеус Хагрид, как представился незнакомец, махнул своим зонтиком. - Как вы могли сказать, что его родители погибли в автокатастрофе?! Это просто возмутительно, да помилует меня за такие слова Годрик! Как только можно было допустить, чтобы он так думал?       - Он не должен заниматься какими-то фокусами! – рычание Вернона сопровождалось постоянными кивками Петуньи.       - Это не фокусы, папа! – Дадли вскочил с дивана и, наконец, встряхнулся, устав сидеть в одном положении. - Гарри - настоящий волшебник! Как в книжке! Мы с Фрэнки читали! Волшебник! – пригвоздил младший Дурсль, переводя взгляд на Гарри. - А еще мы как братья, правда?       Гарри кивнул. Наверное. Кажется. Нет. Да. Пожалуй. Дадли изменился. Настолько изменился, что стал совершенно другим человеком. Хотя, если поразмыслить, Дадли и не менялся – он стал вести себя с ним, как с родителями и друзьями. Значит ли это, что Гарри – его друг или… семья? Брат, да?       И Поттер кивнул, вызвав неприятные улыбки Вернона и Петуньи.       Затем перевел взгляд на Дадли. В его глазах все так… честно. Открыто.       Брат.       - Малыш дело говорит, - заключил Хагрид, посмотрев на Дадли.       Тот кивнул. Он и сам понимал, что озвучил свои мысли и чувства. Что такого произошло, кроме раскрытия того факта, что Гарри Поттер – маг, он и сам не знал, но что-то внутри щелкнуло, сказав ему, что к Гарри надо относиться по-человечески, и это оказалось даже приятно. Вот уж открытие, после одиннадцати-то лет! Дадли даже почувствовал себя виноватым.       - Он не поедет! – нервно вскричал Вернон.       - Папа! Если Гарри захочет, он обязательно поедет в волшебную школу.       - Дадли! – крякнул его отец, - Иди в свою комнату!       - Вот и нет! Я хочу, чтобы Гарри поехал! Это же школа магии, там все волшебное…       - Я бы хотел поехать, – тихо сказал Гарри, - если это не шутка, - он осторожно покосился на Хагрида.       - О, мальчик мой, это такая же шутка как то, что я не владею магией, - Харгид подмигнул Гарри. - А вы, маглы… - Рубеус немного помедлил, - воспитали неплохого сына, - он кивнул на Дадли, сверкнувшего улыбкой и согласно кивнувшего.       Гарри неловко посмотрел на дверь, к которой уже подошел Хагрид, показывая, что идти надо уже сейчас, и перевел взгляд на Дадли.       - Не говори ничего даже! – рассмеялся тот. - Привезешь мне что-нибудь волшебное, а?       Гарри лишь кивнул. Привезет.       А потом он вышел из дома номер 4 на Тисовой улице.       Кажется, волшебная школа называлась "Хогвартс".