Рушь эти стены

«Не так давно произошла страшная вещь. Это случилось неожиданно. Случилось, как случается ночь, например. Я хочу сказать, что то, что произошло, было ожидаемо, но я даже молился, думал, надеялся, грезил – чтобы такого ничего не было. Это событие стало ураганом, снесшим мою голову, заставившим меня спрятаться, закопаться под землю и ждать. Тебя. Твоего прихода. Эй, верь. На самом деле – тот, кто предал тебя один раз, обязательно предаст во второй. Но. Пожалуйста, поверь еще и в то, что я больше никогда тебя не предам, не предам во второй раз.»

      Спать Дадли не смог.       Постоянно вертелся, переводил взгляд то на конверты, лежащие на тумбочке, то на тикающие часы на своей руке.       Это походило на настоящее сумасшествие. Иметь на виду, держать в руках, ощущать холод бумаги, но не иметь возможности открыть и прочесть. К тому же, Дадли и не имел права спать. Ждал прилета совы Гарри, чтобы отправить ему письма. Такая важная задача. На минуту Дадли прикрыл глаза и подумал. Это ведь очень важно – передать добытые письма своему брату, а потом… потом смотреть, как Гарри будет бороться с Волан-де-Мортом, как он будет побеждать его, а ведь не победить и не может? Это же Гарри. Герой-Гарри. Его брат.       Господи, наверное, родным не завидуют. Так почему в горле образовался ком, и почему он стоит, почему его нельзя сглотнуть или, быть может, вовсе не обратить на него внимания?       Он мешает. Ком. И раздражает. Как будто комар, который садится на кожу и методично, не больно, пускает яд в тело.       Дадли облизал губы, отвернулся к стене, в руках сжал одеяло.       Кем была та девушка, отдавшая ему письма? Знает ли она Гарри лично? И почему она помогла? Кто она – друг? Враг? Сторонник? Возможно, но сторонник – кого? Гарри? Конечно, Гарри. Не Дадли же. Кто он такой в этом большом и магическом мире? Просто человек, да даже не человек, а – магл. Каких тут, если и не тысячи, то, наверняка, сотни.       Прикусил губу, моргнул.       Он зажег свечу, достал свою тетрадку. Уже совсем затерлась от времени.       Пролистал несколько страниц, достал ручку. Сделал записи, отложил.       Время шло, но, такое стойкое ощущение, что – стояло.       Дадли потянулся, поправил подушку. Впрочем, ложиться спать он и не думал. На самом деле даже мысли о том, чтобы просто прилечь, были противны. И, зная и ожидая, что должна появиться сова – Дадли никуда не мог уйти.       Он покачал головой, провел пятерней по волосам и вновь достал тетрадь. С минуту тупо смотрел на обложку, затем – импульс.       Он открыл конец, дернул лист и сделал запись из пары предложений, приклеил к конверту, который был наиболее мелким.       Другой конверт взял в руки.       Сглотнул. Вернул обратно.       Он не мог читать эти письма. Они не ему. Они – брату.       И поэтому кто как не он был шокирован тому, что его глаза начали носиться по строчкам, с трудом пытаясь разобрать очень мелкий каллиграфический почерк девочки, чье имя – Полумна Лавгуд.       Она писала много лишнего. И, такое ощущение, что – в бреду. Одни мысли срывались на другие. Вот она говорит о директоре – Дамблдоре, а вот – о своем домике, где она родилась.       Дадли продирался сквозь длинные предложения, отсутствие знаков препинания, осложнявшее понимание текста, пытался понять суть, откинув «мишуру», но – получалось очень плохо. Он постоянно останавливался, возвращался к своей тетради и делал важные заметки, выписывал где-то текст кусками, боясь, что сова прилетит рано, и он может не успеть.       Совершенно неожиданно ручка выпала из его ладони.       В дверь ломились. Деревянная, она почти разваливалась от чьих-то громких метких ударов.       Дадли вздрогнул, сжал зубы и, первым делом, схватил письма и бросил их под матрас, на железные пружины.       Как часто он делал подобное дома с этой же самой тетрадкой, дабы Гарри и мама не увидели – у него столько лет опыта. Так что это получилось быстро.       Так быстро, что, когда дверь резко, порывисто распахнулась, Дадли вскочил и отлетел к стене.       Волшебник достал палочку и нацелился на лицо Дадли.       - Где. Они.       От слов веяло холодом. Холодом и силой.       Дадли глухо ударился о стену, подхваченный волной, слетевшей с палочки.       Прижатый к стене, он молчал, все так же сильно сжимая зубы и, на этот раз, кулаки.       Что он мог сделать? Простой он? Не маг?       Наверное, надо бы бороться. И он бы боролся, будь он магом, будь у него палочка, будь и у него силы, но суть в том, что ничего этого у Дадли не было. И эта ничтожность его так жалила сейчас. По той причине, что все, что он мог сделать сейчас – молчать и ненавидеть себя за глаза, в уголках которых появились слезы. И вовсе не от страха. От того, что они покраснели, от того, что он боялся даже моргнуть, чтобы пропустить, как волшебник найдет письма и уйдет, а он и не заметит. Так что моргать нельзя. А глаза слезятся от резкости. Но кому станешь это доказывать? Магу, который, кажется, посмотрел на него с ещё большим презрением, нежели минуту назад?       - Так где?       Дадли помотал головой.       - Я спрошу в последний раз. – Волшебник подошел к прибитому к стене телу. – Где. Письма. Находятся.       - Я… - Дадли набрал в легкие воздуха, - не знаю.       Он усмехнулся. Покачал головой, сверкнул глазами.       - Круцио. – И миллиард искр прошил тело Дадли, заставив закричать. Но только на миг. Через этот миг Дадли потерял сознание. А волшебник скрипнул зубами, оглядываясь вокруг.       Ему не нравилось находиться здесь. Вовсе не его место, вовсе не для разговоров, вовсе даже не для мыслей о чьем-то спасении. И да, в первую очередь о своем собственном спасении.       Он прошелся вдоль кровати, взглянул на тело парнишки, обмякшее и свалившееся кулем на землю.       - Поганый магл, - произнёс незнакомец, вдыхая чуть сыроватый запах комнаты.       Первым делом волшебник шагнул к тумбочке, где ничего не оказалось. Он методично перепроверил каждый сантиметр, но ничего не обнаружил.       Вновь маг посмотрел на Дадли.       Перевел взгляд на дверь.       Около полутора метров. Не так чтобы прошло много времени для того, чтобы вынести проклятую дверь, и даже при всём желании парень не смог бы отскочить далеко. Впрочем, рассуждение не помогало. Волшебник махнул мантией, рухнул на кровать и запустил пальцы в волосы.       Бил страх.       Бил ударами в живот, ударами в грудную клетку, просто ударами. Вот, приступ паники, и, казалось бы, вот оно – дожил. Паника, и у кого? У него?       Он покачал головой. Нервно, резко, отрывисто.       - От…отвлечься. – Проскрежетал, - сей-час-же…       Думай же, ну. В самом деле, как можно это не победить или, правильнее, как можно перестать думать обо всем этом? О теле напротив, валяющемся на полу. Да, он, парень, жив, но мог бы и умереть. Погибнуть в войне, которая его даже не касается. Сколько же погибло.       И все из-за него.       И последняя мысль впивалась иглами в кожу, разрывала все внутри, заставляла съёживаться и ненавидеть. Не впервые ненавидеть самого себя.       Волшебник неожиданно вздрогнул, когда заметил, как магл дернул рукой. Почти очнулся. Или рефлекс? Или ему показалось?       Паника.       Паника. Паника. Паника.       Волшебник резко впился глазами в какой-то учебник. Почему-то – рукописный. Схватил его. Отбросил.       На миг остановился и резко вытащил все из тумбочки, раскидал вещи из чемодана, стоящего рядом с кроватью.       Ограбление.       Просто ограбление. Кто станет раскрывать его? Да никто, на самом деле. Так что – логично и правильно.       Он уже был у двери, когда обернулся.       Мало хаоса. Мельком взглянув на парня, он сделал несколько шагов вперед, к кровати, сорвал матрас. И в этот момент ему захотелось засмеяться. Потому что это было так по-магловски.       Он вытащил конверты, напоследок усмехнулся и скрылся за дверьми сначала комнаты, а затем – таверны.       Улица встретила его сентябрьскими порывами ветра и странными взглядами прохожих. Впрочем, были вещи, которые никогда не волновали его. Эта – одна из них.       Хогсмид был странным местом. О нем можно было говорить очень долго и при этом ни разу не повториться. Но чем особенно было замечательно это место – здесь было, где скрыться, и было место для того, чтобы с кем-то встретиться.       Он вывернул на проспект, прошел жилые дома и свернул в лесную чащу. Через пару минут протянул конверт из рук в руки.       - Это все. – Он впился ледяными глазами в своего собеседника, - моя часть сделки. Дело за вами.       Собеседник только кивнул, протянул руку.       Вокруг сомкнутых ладоней светились черные нити. Сделка была не завершена.       Паника вновь впилась в сознание, страх атаковал, сковал, но через минуту пытливого взгляда черные нити с тихим шорохом исчезли.       - Мне приятно было иметь дело с тобой…       Волшебник перебил его резким жестом. Палочка была готова к бою.       - Ваша часть сделки. – Будто напомнил волшебник.       Под шипящий смех оставшаяся часть сделки была выполнена – магу дали уйти.

***

      Дадли очнулся спустя час от методичного громкого постукивания.       Голова разрывалась на части.       Промычав что-то невразумительное, Дадли поднялся, оглянулся. В окно клювом стучала сова. Букля.       Он узнал бы ее из тысячи, впрочем, какое это имеет значение?       Какое значение, если через секунду он понял, что не может ничего дать Гарри: писем не было.       Дадли ударил по стене кулаком. Около тумбочки валялось смятое нацарапанное Гарри письмо, перед тем, как он решил прочесть то, что писала Полумна.       «Гарри, прости. Я подумал, что тоже хочу помочь тебе. Прости снова. Я не смог не прочитать их».       Дадли сплюнул. Он и не прочитал. Не успел. И, по сути, извиняться не за что.       Только вот как можно просить прощения за то, что в принципе потерял все? Все письма, от которых, быть может, зависел мир. Мир Гарри и, Господи, Боже мой, и его мир тоже. Каким и кем бы ни был Дадли, ему всегда хотелось быть здесь. Он ехал в Хогвартс-экспрессе и думал, что готов на все, чтобы просто спасти это место.       Спасти то, что он, кажется, уничтожил.       Дадли рванулся вниз, спросил про волшебника у трактирщика.       - Тут все маги, парень, глянь, - мужчина покачал головой и лениво обвел взглядом помещение.       Дадли проследил за его взглядом и убедился в этом. У всех были палочки.       Он поднялся наверх, вновь переписал цитаты из письма из своей тетради, и отправил копии Гарри, объяснив, что произошло и написав в конце, что, если Гарри решит, то Дадли может уехать, хотя хотел бы остаться и доказать себе, что способен на что-то.       Дадли не рассчитывал, что Гарри сможет понять его, что сможет вынести что-то кроме «да, Дадли, езжай домой». Это было бы настоящим приговором.       И поэтому, приведя комнату в порядок и бросив ключи на стойку трактирщика, он прошел на выход и свернул между двумя домами.       Через несколько часов рассвет.       У него было много времени, учитывая, что он не знал, что делать.       Незаметно он дошел до «Трех метел», толкнул тяжелую дверь, и, ощутив тот же самый аромат, присущий только этому кафе, прошел, сел за столик, заказал имбирное пиво, сделал несколько глотков и попросил подойти официантку.       Молодая девушка, вся в веснушках и со смешными рыжими косами подошла к нему и присела рядом.       - Ты что-нибудь еще хочешь заказать?       - Нет. На самом деле я хотел спросить. Об одном человеке. О волшебнике.       Описать мага было не столь просто. Дадли не запомнил многих деталей, но, на удивление, девушка усмехнулась, со смехом добавила деталей, а потом сказала:       - Ну, ты и описал его, даешь тоже! – рассмеялась она, - «холодный, нет… ледяной взгляд», - как и он, с запинками произнесла она, а потом. Потом она, все так же улыбаясь, произнесла имя.       Имя, которое не раз повторялось в тетради Дадли. Имя, от которого веяло холодом, страхом, отчаянием, войной, гневом и только, вероятно, Бог знает, чем еще.       А ведь всего лишь имя. Одно. Простое. Имя.