Рушь эти стены

Строки сюда ложатся так, как будто всё правильно, так, как должно быть. Если честно, сейчас я удивляюсь, как раньше не мог делать этого. Или не хотел делать. Мне уже сложно соображать, понимаешь? Мне и дышать сложно сейчас. Ну, противно, на самом деле, но, в любом случае, ты меня понимаешь. Иногда мне кажется, что то, что я пишу, ты итак знаешь. Чувствуешь: то ли оттого, что это, быть может, как мне кажется, или как бы мне сильно того хотелось, имеет смысл, а может ты просто ощущаешь это где-то у себя внутри, на уровне грудной клетки. В самом сердце. Интересно, если я спрошу: как ты всё же понимаешь меня, ты ответишь? Не вышвырнешь из своей жизни, как, возможно, хочешь сделать? Эй, знай, что я у тебя, если и не есть, то был, ладно? Я почти слышу, как ты киваешь. Кажется, я не ослышался. Спасибо.

***

      Он всегда фантазировал, что же есть этот магический Лондон. Этакая ли это другая страна или просто такая же частица города, где будто воздух с привкусом чего-то такого пьяняще волшебного, что хочется надышаться им, спрятаться в комнату в каком-нибудь доме, запереть все двери и окна, чтобы не выпустить этого запаха и дышать – упоительно, глубоко. Вдыхать в себя аромат магии, неповторимый и таинственный. На самом деле, почему бы и нет? Простая блажь для простого магла, которые, кстати, здесь, к удивлению Дадли, были. Люди в накидках ходили и разговаривали с магами на равных. Умереть и не встать. Дадли крутил головой и постоянно вздрагивал, стоило кому-то пройти мимо него, случайно задеть плечом или – не дай Годрик – спросить дорогу. Наверное, тот факт, что его приняли, как минимум, за своего, нравился ему больше всего, тешил душу и самолюбие.       Дадли неспешно, чуть прикрывая восторженное лицо, двинулся к старому зданию с незатейливой вывеской «Тодд’и». Внутри таврены оказалось людно и душно. Парень неспешно подошел к стойке и, знаком попросив подойти волшебника, протянул ему золотой, попросив номер. Маг странно скосился на него, забрал монету и, отсчитав сдачу, протянул вместе с деньгами ключ. Дадли кивнул и направился наверх.       Номерок оказался маленький, со старой кроватью, застеленной сероватым пледом, с крошечным комодом и совершенно пустым и распахнутым шкафом.       Вздохнув, Дадли понял, что ни комод, ни шкаф, забитыми не будут – все его вещи были на нём. Гарри подумал, что Дадли успеет забрать небольшой сверток позже. Когда Хогвартс-Экспресс довез ребят до станции, самое главное было – спрятаться. И бежать с лишними вещами было не удобно. Дадли тогда согласился с братом, а сейчас… ну, действительно, что ему даст один день? А потом Гарри с кем-нибудь передаст посылку с вещами. Обещал ведь.       Пока что в планах было оглядеть прекрасный Хогсмид.       Деревенька радовала небольшим количеством домов и уютной атмосферой. Дадли не мог бы точно сформулировать чувство, возникшее у него при виде зданий, но оно явно оставило след в его душе, хотя, кажется, каждая секунда этого путешествия навсегда останется в его памяти.       Мерными шагами, прикрываясь капюшоном от черной накидки, он шёл вдоль улицы, порой засматриваясь на крутящиеся картины, столбы с газетами, где вертелись живые фотографии, он даже засмотрелся на учениц Хогвартса, идущих ему навстречу, рассказывая какие-то анекдоты и так задорно смеясь, что сам Дадли непроизвольно улыбнулся. Девушки заметили это и, кажется, смутились.       А Дадли пошёл дальше, почему-то вспоминая о том, как девчонки смущались при виде Гарри, а не его. Это было однажды летом, когда Поттер вернулся после окончания третьего курса. Он рассказывал о своём дяде, иногда в лицах показывал своих друзей - Рона и Гермиону и ничего, казалось бы, не замечал. Но все замечали его – такого яркого и уверенного, а уверенность в Гарри можно было разглядеть и за километр, Дадли в этом не сомневался. В тот день его тоже заметили. Три девочки остановились у старого дуба в конце Тисовой улицы, о чём-то зашептавшись, а когда Гарри взглянул в их сторону и приветливо кивнул, те покрылись румянцем. Дадли ничего не сказал по этому поводу, но почему-то запомнил тот случай. Это приятно было вспоминать – просто детство. Настоящее, живое и… волшебное.       Было много моментов, которые хотелось запомнить. Как они с Гарри ходили в зоопарк и тайно выпускали животных. Гарри рассказывал, что за пределами Хогвартса магией пользоваться нельзя, но всё же пренебрегал этим и часто пользовался «репаро», потому что у него часто бились очки. То они сбегали от дяди с тётей, то укрывались от контролёра автобуса, если не было денег на проезд. Однажды улепётывали от собак, что прицепились к ним, когда ребята накупили продуктов по просьбе тёти. Много всего разного было. И смешное, когда они, забавы ради, разрисовали постельное белье соседей красками, пока то сушилось на улице. Или грустное, когда Гарри приехал после окончания первого курса. Дадли очень долго ждал его на вокзале, хотел увидеть, как брат выходит из стены и не спеша подходит к нему. А когда тот хлопнул его по плечу, улыбаясь, просил рассказать ему скорее обо всём на свете. И Гарри рассказывал. Они вдвоём сидели на большом чемодане, ели «лягушек» и говорили, говорили и говорили. Гарри поведал о том, чьё имя нельзя называть. О том, что он не боялся. Он сражался и знал, что делает, так хотел защитить школу и друзей. А потом вдруг тихо добавил, что Дадли он бы тоже защитил. Такая простая, но прекрасная фраза, перевернувшая мир, пусть не полностью, но уже основательно. Не фраза, а музыка – звучная мелодия, обрушившаяся на них обоих.       Прекрасная мелодия.       Единственно-нужная. Важная.       Дадли улыбнулся и свернул на следующую улицу.       Детство… Дадли многое пережил бы вновь. Даже сейчас. Разве что, от собак убегать не хотелось, а так он бы с удовольствием повторил те моменты. Каждое лето приносило столько событий, они с Гарри настолько сплотились, что в это даже не верилось. Это была уже не дружба, а семья, настоящая и крепкая. Сверхценность.       Дадли остановился перед заведением «Три метлы». Гарри говорил, это то место, где его подруга оставила ему какие-то письма. Стоило поискать, прочесть и завтра, когда друг Гарри принесёт ему сверток с одеждой, отправить ему послание в двух словах рассказав о том, что содержится в письмах.       Вдохнув, Дадли открыл дверь, и всё вокруг словно заиграло новыми красками: это место казалось обычным – древесный пол без всяких ковров и прочих атрибутов, деревянные же столы, создававшие впечатление, что их делали наспех, мол, завсегдатаям подобного места и так сойдёт: неровные, из толстых брусков, связанных между собой вылезающими шапками гвоздей. Дадли прошёл внутрь, сел за свободный и отметил, что стол со скамьями вполне удобны. Он заказал сливочное пиво и огляделся. Довольно открытое место: на первый взгляд без стеллажей и шкафов, куда можно было бы положить письма.       Молодая девушка, что подошла к нему с заказом, поставила громадную кружку на стол и уселась напротив.       С минуту сверлила его грязно-зелёными глазами.       - Меня зовут Пэнси, - лучезарно улыбнулась она.       Дадли кивнул и, опомнившись, назвал своё имя.       - Я предполагала, что Поттер поступит именно так. Идеальный план идеального золотого мальчика. – Высказалась Пэнси, ловко заправляя за ухо упавшие пряди волос.       - О чём ты говоришь? – Дадли подался вперед, всматриваясь в её глаза.       Она хрипло рассмеялась.       - Все предельно просто, малыш Дадли Дурсль, - его фамилию она произнесла с издёвкой, - Гарри Поттер слишком хорош, чтобы оставить этот мир Тёмному Лорду. И слишком глуп, чтобы понять, - Пэнси наклонилась к Дадли и выдохнула ему в лицо, - что этот мир уже принадлежит Волан-де-Морту. Но вы, - она хитро сощурилась, - можете пробовать повоевать. Меня, конечно, не до конца устраивают его порядки. Слишком много… крови, - девчонка скривилась, - даже для Слизерина много. Что говорить о Гриффиндоре – вечных чистых и прекрасных воителях за паршивую жизнь или о Пуффендуе с Когтевраном.       Пэнси бухнула на стол письма и неспешно удалилась, ещё раз сверкнув улыбкой напоследок. Потом Дадли подумает, что стоило, возможно, догнать Пэнси и расспросить о… чём-то, но сейчас он просто возьмёт в руки два нераскрытых тяжелых конверта и прочтет на каждом из них «Гарри Поттеру от Полумны Лавгуд».

***

      Гарри было неспокойно. То ли от того, что отныне Дадли Дурсль тоже был где-то здесь, в магической части Лондона, а значит подвергался опасности, то ли от того, что МакГонагалл настолько куда-то спешила, что даже не стала здороваться с ним, а потом отказалась произносить перед поступившими первокурсниками. Более, чем странно для этой женщины. К тому же слизеринцы как-то недобро смотрели на столы гриффиндорцев. Не так, как всегда – с неприязнью, а даже как-то… зло и… торжественно?       Гарри, прикусив губу, сел за стол и коснулся руки Гермионы.       - Есть какие-то новости, о которых я не знаю?       Та пожала плечами, натянуто улыбнулась и, скосив глаза на Рона, шепнула:       - После ужина, у меня.       Гарри неуловимо кивнул, Рон тоже.       Все продолжили трапезу как ни в чём не бывало. Но что-то явно было не так. Эта мысль, будто назойливый червячок или пиявка, не отпускала Гарри.       Кусок в горло не лез. Было как-то не по себе, но дотерпев до окончания трапезы, Гарри, Рон и Гермиона поднялись, когда зал уже почти опустел и медленно, не привлекая внимания, прошли к выходу, шагнули в холодный коридор молча отправились в башню для девочек. Комната Гермионы была милой, девичьей – с мягким ковром, тёплым клетчатым пледом и фотографиями на полках. Такой Гарри помнил её ещё с прошлого года, но сейчас ничего не было разобрано, все вещи Гермионы были в чемодане, чемодан Рона стоял рядом.       - Что происходит, кто мне скажет, наконец? – Гарри непонимающе обернулся на друзей, шедших чуть позади.       Гермиона шикнула на него, достала палочку и, вычертив замысловатый символ, который, повторить не смог бы, наверное, никто в школе, прошептала заклинание.       Наступила звенящая тишина. Грейнджер спрятала палочку в рукав мантии, как-то странно улыбнулась и сказала:       - Тёмный Лорд, Гарри, вот в чём проблема.       Поттер дёрнул бровью.       - Ты тоже заметила, что что-то происходит, так ведь? Никто не отвечает на вопросы и я…       - Некому отвечать, Гарри, - Рон сел на кровать Гермионы и откинулся на подушку, - некому. Многие – маски.       - Рон! – Прошипела Гермиона, - не так… всё надо начать не так… - она запустила руки в волосы, растрепала их и, вдохнув и выдохнув, сказала, - это заметил ты, Гарри. Два года назад, на Кубке Огня. Тогда Волан-де-Морт не только убил Сердрика Диггори. Это и не было его задачей. Даже… убить тебя в тот раз не было его целью.       - Он хотел этого мира, понимаешь? И он его получил, - Уизли нервно спрыгнул с кровати и стал ходить кругами.       - Рон! Годрик… как же всё сложно. Гарри. Послушай меня, хорошо? Тёмный Лорд оставил своих людей там, на арене. Когда все ждали победителей, когда все смотрели за тобой в том лабиринте, наблюдали за всеми вами, участниками, он отправил пожирателей забрать ребят, живыми. По крайней мере, я так думаю. Они как-то забрали их магию. Их никто не может узнать. Это маски. И постоянно кто-то пропадает. Но никто, абсолютно никто, не замечает этого. – Гермиона сжала виски, - я ждала этих каникул, как манны небесной. Хотела засесть за учебники, найти хоть что-то, может, получилось бы найти ребят, но, стоило мне запросить нужную информацию, как я чуть не схлопотала «Аваду». Тогда я поняла всё окончательно. Ну, практически всё. План Тома Реддла удался.       - Он забирает всех, оставляя нас, а потом… мы сами себя уничтожим, потому что свихнемся, Гарри. – Рон опёрся на дверной косяк, - единственное, чего он не учёл, так это того, что мы узнаем о том, что он сделал.       - У него везде есть уши, - вставила Грейнджер. – Я полагаю, самое безопасное место на данный момент – Хогсмид, там мало наших, не так много тех, кого мы хорошо знаем. Думаю, спокойнее будет поговорить там, чем в этих стенах. Я делаю заглушку, но она действует недолго.       Гарри кивнул.       - Вы давно это заметили, вы оба, - он оглядел друзей, - Но почему молчали?       - Потому что мы «не знали», - Рон изобразил пальцами кавычки, - потому что было опасно говорить тогда. Каникулы могли не настать, Гермиона могла бы ничего не найти…       - А Гермиона нашла? – Гарри хитро взглянул на подругу. Та ответила ему таким же взглядом.       - Я – это я, - загадочно произнесла девушка, - нам нужны люди, немного времени и список тех, кому можно доверять. И самое важное, - она почти шептала, - предатель.       - Что? – Рон повернулся к ней, даже на шаг приблизился, - Какой предатель? О чём ты говоришь?       Гермиона волновалась, это было видно по её бегающим глазам и дрожащим рукам. Она нервничала так, будто прямо сейчас сдавать ЖАБА.       - Предатель среди нас. Он – кто-то из нас. – Она вгляделась в глаза Гарри, потом – Рона. – Кто-то из нас – «ненастоящий». Кто-то из нас – маска.       Гарри и Рон переглянулись.       Гермиона щёлкнула пальцами, и полог тишины спал. Вновь стал слышен Хогвартс.       А потом раздался спокойный стук в дверь.       Гермиона тут же вскочила, чтобы открыть и потрясенно замолчала, когда не увидела никого, только прикреплённую к двери карточку.       - Что это? – спросил Рон, выходя в коридор и оглядываясь – там действительно никого не было.       Гермиона ощупала конверт и распечатала его.       С секунду стояла молча и сжав зубы.       - Три пропуска в Хогсмид.       Гарри стиснул кулаки. Уизли выругался.       Полог тишины, по всей видимости, не спас.