Отражения. Паззлы личности

Дни шли своей чередой, Снейп препарировал Поттеров взглядами издалека, напрочь игнорируя на уроках. Судя потому что вызова к директору не последовало, и в этот раз Дамблдор не счел нужным покарать «шалунов». Хогвартс взвыл. Зельевар превзошел самого себя, фонтанируя злобным сарказмом и щедро раздавая отработки. Даже притихших в этом году слизеринцев «намотало на маховик репрессий». И Снейпу было от чего бесноваться: его мрачная репутация Ужаса Подземелий внезапно расцвела новыми красками. Студентки краснели при его появлении, и нервно хихикали за спиной; парни оценили его вкус и… устроили тотализатор на его шансы «повалять» Поттеров, причем на Гарри вероятность была выше. В общем, «Ужас» рвал и метал, особенно, обнаружив первый раз у себя на столе тюбик вазелина. Тогда «пали» первые змейки, рискнувшие не вовремя ухмыльнуться. Вся школа грешила на близнецов Уизли, кроя их матом до десятого колена, а сам Снейп — понятно на кого: перед ним раскрывались неведомые ранее горизонты эмоций. Директор безмолвствовал, загадочно улыбаясь со своего золоченого трона в Большом зале, и продолжал игнорировать существование «близнецов». Обретший, наконец, здоровую подозрительность Гарри, припомнив как его все четыре курса вызывали по любому поводу и просто «на чай» время от времени, поспешил поделиться с Платоновой мыслями, что это «жу-жу» неспроста, и Великий Светлый что-то задумал на их счет. Посовещавшись, и чуть не убив «брата» в очередной раз, Аня таки уступила горячим уверениям «близнеца» в исключительно добрых намерениях старца, в свою очередь, вынудив его согласиться, куда именно выложена дорожка из таких намерений. После красочного рассказа «жизнь Гарри Поттера: взгляд со стороны», он и вовсе чуть не заплакал и огромных трудов стоило девушке успокоить истерящего «братца», готового бежать и лично нецензурно высказывать директору претензии, но в коварство и расчет все равно не поверил. Непуганое новостями политики двадцать первого века великовозрастное дитя упиралось до последнего, и Аннет пришлось уступить. В конце концов, Гарри знает Дамблдора куда как дольше и лично, может, и правда, она «на воду дует». Амбридж же развернулась во всю ширь: однажды утром она торжественно зачитала постановление министра Фаджа о назначении ее не просто инспектором, а Генеральным Инспектором Хогвартса. Именно так и обязательно с большой буквы. И уже в обед давала интервью толпе журналистов, многозначительно улыбаясь и помахивая блокнотиком, естественно, розовым. И началась Эпоха Жабы. Она была буквально везде, не стесняясь прерывать лекции и задавая неудобные вопросы, не знающим как реагировать на откровенные провокации профессорам. Педагоги роптали, директор отмалчивался, показываясь из кабинета только на приемы пищи. Только Филч светился от радости и «порхал», как молодой, по стремянкам, приколачивая все новые и новые приказы: «запрещено!», «возбраняется!» и «категорически неприемлемо!» от вошедшей в раж инспекторши. Во всех уголках школы ее склоняли в таких конструкциях, и придумывали такие способы казни, что не всякому инквизитору приснится. Снейп и Поттеры сразу сильно просели по очкам ненависти общественности. Кому они интересны если нельзя ходить на свидания и снимать галстук после уроков?! Пытавшиеся возмутиться были приглашены Жабой в ее кабинет, возвращаясь оттуда молчаливыми и дерганными. Студенты начали подозревать, что демократии не будет. При всех репрессиях Амбридж вполне мирно общалась с Аннет за чашечкой чая с пирожными, удовлетворившись стопочкой документов, переданных ей в первый же вечер, что подтверждали права совершеннолетнего главы семьи, его полную адекватность и юридически оформленный отказ от оперирования кем-либо его именем в политических и любых других целях. Поняв «откуда дует ветер» после изучения прессы, мистер Бергиз подсказал своим неопытным нанимателям, как грамотно «подстелить соломки» и остаться при своих на творящейся «в верхах» вакханалии. В результате Министерство к Поттерам относилось индифферентно, подспудно «наводя мосты», а газеты упоминали их «для галочки» в стиле: «Поттер не плохой-не хороший, а теперь о новостях спорта». Выходной день выдался прохладным, но солнечным и Аня, не выдержав канюченья и «щенячьих» глазок Гарри, согласилась бросить книжки и выбраться на прогулку: «близнец» оптимистично не бросал надежды усадить-таки ее на метлу. Сама девушка к подобному… как бы цензурно назвать… летающему транспорту (да простит ее самолет) относилась скептически. Ладно еще ступа, как у каждой уважающей традиции ведьмы, но метла? Если здешним магам угодно, пусть извращаются, но без нее. Платонова скучающе наблюдала за выписывающим «мертвые петли» и прочие полетные «кренделя», счастливым, и явно рисующимся перед ней Гарри, когда краем глаза заметила идущую в сторону Запретного леса тоненькую фигурку с белыми волосами. Почувствовав встрепенувшееся внутри любопытство, она оглушительно свистнула, по разбойничьи засунув два пальца в рот, и подала знак летуну спускаться. Поманив заинтригованного Поттера за собой, девушка, крадучись, быстро двинулась за успевшим скрыться между деревьев силуэтом. Девочка, вблизи стало понятно, что это именно она, а не он, целеустремленно шагала через лес дотрагиваясь по пути до некоторых стволов, словно поглаживая или здороваясь. Учитывая отсутствие какой-либо обуви и вьющимся, будто снежным волосам, незнакомка больше походила на видение волшебной чащи, нежели человека. Чуть пританцовывая на ходу, девочка двигалась все дальше и глубже, пока не вышла вместе со своими преследователями на огромную поляну с животными, напоминающими странную, болезненно-тощую помесь дракона и лошади. Именно они тянули школьные кареты и почему-то были невидимы почти для всех. Девочка спокойно гладила хищную морду с плотоядно загнутым клювом, почуявшая их приближение тварь мотнула башкой и издала пронзительный полувой-полустон, но сбегать к сородичам не спешила. — Здравствуйте, Гарри Поттер и Аннет Поттер, — обернулась казалось ничуть не удивленная Луна Лавгуд. Ее серые, прозрачно — дымчатые глаза чуть навыкате смотрели словно сквозь подростков или наоборот внутрь них, а тонкие бледные губы загадочно улыбались. Девочка была симпатичной, а загадочный ореол вокруг притягивал внимание, порождал желание узнать девочку поближе и понять, о чем же она думает и каким видит мир. — Ты босиком? Не холодно? — «зашевелился» в Гарри джентльмен и он поспешил скинуть широкий шарф уложив его перед девочкой, заслужив одобрительный кивок «близняшки». — Немного, спасибо, — мягко улыбнулась Луна, осторожно ступая ледяными даже на вид ножками на вязанную ткань. — Все мои башмаки таинственным образом исчезли, — огорченно сложив белесые брови «домиком» пояснила она, и доверительно шепнула мрачно переглядывающимся подросткам: — Думаю, это проделки нарглов. — А я думаю кому-то надо поотрывать руки и повыдергивать ноги, — «ласково» заметила Аня. Девочка ей понравилась. Искренняя, а что «не от мира сего», так творческие личности через одного такие, кто-то более, кто-то менее, не удивительно если она рисует или пишет. Поттер решительным кивком подтвердил, что согласен и в деле, ну да он за любой кипеш, кроме голодовки. — Кто это? — поинтересовалась Аннет, залюбовавшись непривычными, но по-своему грациозными движениями странных животных.  — Их называют тестралами, — с воодушевлением ответила Лавгуд, было заметно, что ей приятно внимание. — Они очень добрые, но люди избегают их потому что они немного… — Другие… — тускло продолжила Платонова, ее плечи обессиленно опустились, а взгляд «погас». Поттер нежно приобнял «близняшку», позволив ей спрятать лицо на своей широкой груди, совсем по-женски уязвленно и беспомощно прося поддержки в миг душевной слабости. И Гарри осторожно гладил «близняшку» по спине, мягко целуя в висок, щедро делясь своим теплом. А присутствие рядом чужой, вроде девочки кормящей детеныша тестралов сырым мясом и улыбающейся пролетающим облакам, их почему-то совсем не смущало. В воздухе витала уверенность, что их секреты навсегда останутся на этой лесной поляне. — Не хочешь пойти к нам в гости, Луна? — успокоившись и благодарно поцеловав «близнеца» в щеку, предложила девочке Аннет. — Поговорим, отогреемся, к тому же у нас есть вкуснейшее печенье. — Ну если печенье, тогда конечно, — кивнула Лавгуд. — А почему их никто не видит? — болезненно морщась от вида босых ножек, шагающих по холодной осенней земле, спросила Аня. — Их видят только те, кто видел смерть. — Значит у тебя… — ляпнул было бестактный Поттер, но поймав свирепый взгляд Платоновой благоразумно заглох. — Да, моя мама, — не заметив короткой стычки, спокойно ответила Луна. — Она была необыкновенной волшебницей. Она любила эксперименты и однажды ее превращение плохо закончилось. Мне было девять. — Сочувствуем, — поравнявшись с девочкой, сказал Гарри, а Аня погладила по пушистым волосам. Лавгуд отодвинулась было от ее руки, но, внимательно осмотрев замерших Поттеров, робко, словно котенок потерлась об ладонь старшей девушки, подставляясь под ласку. -Это было ужасно. Я из-за этого очень грущу временами, но у меня есть отец. Мы оба верим тебе, Гарри, что Сам-Знаешь-Кто вернулся и ты дрался с ним. — Спасибо, для нас очень важно понимать, что мы не одни, — серьезно глядя в дымчатые умненькие глаза, поблагодарила Аня. — Наверное Он хочет, чтобы Гарри в это верил и чувствовал себя одиноким. Ведь когда человек один — он не представляет опасности. Только вот вас теперь двое, а значит Он уже проиграл один бой. — Ты даже не представляешь насколько права, — заговорщицки переглянувшись с Поттером, недобро ухмыльнулась Аня. — Всех вокруг ждет большо-о-ой сюрприз. — Успокойся, злодейка, они в этом «сюрпризе» с начала года пребывают, — хохотнул Гарри. — Никак оклематься не могут. -Проходите, мисс Лавгуд. Это и есть гостиная «храбрых и отважных», то есть нас. Будьте как дома, — отодвинув паролем неодобрительно бурчащий портрет, Гарри широким жестом обвел зал и целеустремленно двинулся к их уголку, где как всегда заседала с учебником Гермиона. Привычно вызвав школьного домовика и попросив чай на четыре персоны, он «призвал» из комнаты вазочки с угощением и развалился в кресле, картинно «смахивая трудовой пот». — Иногда бывает очень полезно иметь братика, — весело фыркнула на его клоунаду Аннет, привычно устраиваясь на его коленях и ласково трепля лохматую шевелюру. — Присаживайся куда захочешь, Луна. Девочка, чуть склонив набок голову, задумчиво оглядела получившуюся композицию из хихикающих Поттеров, скользнула рассеянным взглядом по гриффиндорцам, не обращая внимания на поднявшийся шепоток: «Это же полоумная Лавгуд! Точно она, та самая!» и остановилась на сосредоточенно что-то пишущем, высунув от усердия кончик языка, Лонгботтоме. Преодолев расстояние в два шага девушка преспокойно села моментально одеревеневшему парню на колени. — Кхм, — удивилась Аня, как и все вокруг с интересом наблюдая за не дышащим и постепенно синеющим от недостатка кислорода Невиллом. — Не подумай, что я против, но почему именно туда? — Я хочу, как вы, а он большой и мягкий, — непосредственно пояснила Лавгуд. — Тогда ты неправильно села, он сейчас в обморок грохнется, — не промолчал Поттер. — А как? Так? — энергично заерзала девочка, устраиваясь поудобнее. Лонгботтом столь же стремительно начал краснеть. — Замри! Рычаг управления ты нащупала правильно, но рановато, поэтому слезай, давай, с «мустанга» и беги сюда. Мы подвинемся: вернешься к объездке годика через два, — не сильно маскируя рвущийся наружу ржач, командовал Гарри, и не думая сочувствовать товарищу. С тех пор Луна часто заходила к Поттерам в гости и даже в обуви — после внушения, сделанного «близнецами» рейвенкловцам с помощью доброго мата и волшебной палочки. У девочки оказалось потрясающее воображение и уйма специфических знаний, коими она охотно делилась, завоевав искренний интерес и покровительство Грейнджер. В их компании Лавгуд будто оттаивала и болтала без умолку обо всем на свете, к тому же запросто принимала чужую точку зрения, как вероятную отчего с ней невозможно было всерьез поссориться или обидеть. Маленькое холодное солнышко поселилось в гриффиндорской гостиной, заслужив со временем неявную, но ощутимую симпатию даже самых категоричных ало-золотых. — Гарри! Аннет! — буквально ввалившаяся в библиотеку Гермиона тяжело дышала и пугала широко распахнутыми глазами. — Срочно! Там профессор Трелони! Быстро переглянувшись, Поттеры покидали вещи в сумки и побежали во двор. Новый акт террора, наконец, начался. Они уже много раз обсуждали нападки Амбридж на учителей и рано или поздно это должно было привести к закономерному финалу. Инспектор наконец выбрала жертву, и состоится изгнание неугодной. То, что таковой стала преподаватель прорицаний не удивляло. Гарри и раньше недолюбливал этот «предмет», а с этого года и вовсе не переносил, скрипя зубами на каждое предсказание его скорой мучительной смерти. Аня ругалась на дурацкие правила о невозможности менять предметы и заставляла зубрить нумерологию с рунами для совместной сдачи экзаменов летом. Поттер бы сопротивлялся, только «сестричка» умела грамотно и красочно расписать перспективы, а Бергиз с готовностью подтверждал каждое слово документально, поэтому парень страдальчески кривился, но честно пытался «впихнуть невпихуемое», физически ощущая движение шестеренок в голове. Двор был полон учеников. То, что здесь столпилась без малого вся школа, явно не было случайностью. Посредине стояла зареванная Трелони, потерянно комкая в руках платочек, и затравленно оглядываясь на шушукающихся учеников. Амбридж гордо возвышалась над толпой, остановившись на вершине лестницы, розовая, от бантика в волосах до кончиков претендующих на элегантность туфель. Декорации готовы, зрители созваны, ведущая актриса аж светилась от предвкушения. Но главный участник не спешил почтить подмостки своим сиятельным присутствием. Свет! Камера! Поехали! — Так себе спектакль, — скучающе протянула Аня, воспитанно прикрывая ладошкой зевок. — Согласен, наш дорогой инспектор фальшивит и постоянно косится на двери, — в тон ответил Гарри, не обращая внимания на неодобрительные взгляды слышащих их студентов. — Крайне непрофессионально. «Пророчица» завывала, Жаба глумилась над поверженным «врагом», ученики роптали на произвол. — О, новые действующие лица, — прокомментировала Платонова выскочившую откуда-то МакГонагалл, самоотверженно кинувшуюся на защиту коллеги. — Пафоса много, но в открытое противостояние не полезет, только обещает, — добавил ее «близнец». — Что значит: «Я бы вам многое сказала»? Хочешь так скажи, а нет, тогда и не отсвечивай. Вдруг входные ворота эффектно распахнулись и перед замершими зрителями в лучах солнца появился Дамблдор во плоти. — Эпично вышел, осталось только сразить розового монстра и можно смело рисовать портреты в профиль на вазах, — продолжала изгаляться Платонова. — Ты посмотри, Амбридж сейчас от счастья из юбки выпрыгнет. — Упаси Мерлин, — передернулся от подобной перспективы Поттер, «переплюнув» на всякий случай. — Профессор МакГонагалл, проводите пожалуйста Сивиллу обратно в школу, — спокойно изрек он, смотря сверху вниз на гордо выставившую грудь «колесом» инспекторшу. — Ох, спасибо Альбус! Спасибо! Пошатнувшаяся от облегчения Трелони едва не кинулась целовать руки благодетелю, но тот успел вовремя сориентироваться и свести благодарность к крепкому рукопожатию. — Дамблдор, позволю себе напомнить, что согласно Декрету об образовании номер двадцать три, утвержденному министром, я… — сладко-сладко улыбаясь начала было Амбридж, но директор зыркнул как солдат на вошь, и громогласно отчеканил: — Вы можете увольнять моих преподавателей, но изгонять их из Хогвартса вы не имеете права! Это право остается за директором! — Ненадолго, — с предвкушением «пропела» Жаба. — Он что, отвел глаза?! — не поверил Гарри, провожая Великого Светлого шокированным взглядом. — Быть не может! — Не просто отвел, милый, он позволил ей оставить за собой последнее слово и сбежал, — мрачно о чем-то размышляя констатировала Аннет. — Беги за ним и зови, да так, чтобы потерявшийся щенок обзавидовался! Гарри моментально унесся, отчаянно крича: — Профессор! Профессор Дамблдор! Профессор, подождите! Вернувшись минут через десять, растерянный он тихонько притулился рядом с ожесточенно кусающей ноготь Аннет. — Дай угадаю, — прервала гнетущую тишину девушка. — Он не обернулся. — Не обернулся, — обиженно кивнул Поттер. — Как же так? Почему?! А если бы тебя не было он бы также прятался от меня? Бросил бы совершенно одного?! — Ситуация все больше попахивает тухлятиной, — согласно кивнула Платонова, привычно обняв «расклеившегося» «близнеца». — Не нравятся мне эти «танцы с бубном» вокруг тебя. Теперь точно всех шлем в пень, особо настойчивых еще дальше. Главное, сберечь друг друга, а у остальных свои родные есть. Тише-тише, мой хороший, мы еще спляшем на могилах врагов, не сомневайся. — Надеюсь, хотя бы врагов ты дашь мне самому убивать. Из нас двоих вообще-то я сильный пол и защитник, — насмешливо фыркнул ей в плечо Гарри, заставив Аню облегченно выдохнуть, сарказм проснулся, значит будет в порядке. — Конечно, милый, обезоружу, обездвижу и убивай на здоровье, — с готовностью согласилась Платонова. — Как же без тебя-то, доля наша такая бабская: беречь чувство собственной важности своего мужика! — Вот же стерва на мою голову! — Зато любимая! — И ведь не поспоришь.