"Слабо - Не слабо"

Чонгук пытается свыкнуться с мыслью о том, что Юн, его любит, но барьер все рушится и рушится, а головная боль все увеличивается. Потом происходит выпадение из реальности, потому что Шуга его целует, и сам тот факт, что брюнет хотел ответить на этот поцелуй не дает покоя даже тогда, когда он проснулся. Суён уже давно вызвала ремонтника, чтобы её открыли, поэтому с парнем она пересеклась на кухне. Она сидела вся в слезах и её всю трясло, но парень лишь взял листочек, написанный Юном и начал читать. — Чонгук… Это не то, что ты подумал вчера… Я просто хотела его выгнать… — Поэтому ты полезла к нему в постель, да? Суён…Отцу я уже позвонил, поэтому смысла мне оставаться здесь далее я не вижу, а ты…Ты найди себе мужа лучше, который будет терпеть такое отношение со стороны жены к себе…Я вышлю тебе документы о разводе. Пока. — После этих слов макнэ быстро собрался и покинул такой, теперь для него ненавистный Париж. Он приехал домой быстро и его встретил отец, жалуясь на то, какая всё-таки их компания изменщиков и соболезнуя о разводе сына. Решив, взять для сына и для себя отгул, они поехали в бар, где стали пить и разговаривать по душам, но Гука это не интересовало. Ведь, он все думал, где бы мог находиться этот хён, ведь те слова плотно засели ему в сердце. — Я даже не представляю, как она могла изменить тебе с секретарем, а он тоже хорош, на вид нормальный, а оказалось. — Ты все не так понял, отец. Просто, с Юном я проводил больше времени, а она что-то себе там заподозрила, потом у нее появился план, чтобы я подумал, что как раз таки мой секретарь к ней домогается, и чтобы после этого я его уволил, но он тут вообще не причастен, поэтому можешь его отыскать? — Хммм… Даже так, ладно, я попробую, ну, а сейчас давай запьем твое и мое горе… Они пили целую ночь, до самого утра, пока охранник не забрал их в дровишки пьяных из бара. Брюнет оклемался только утром и уехал к себе, чтобы положить вещи и ждать когда-же найдут Юнги. Но прошла неделя и отец лишь пожал плечами, потому что не никто из его людей не смог найти его, как будто сквозь землю канул. После этого Чонгук сильно изменился. Месячный отпуск? Почему бы его не пропить…Вот так каждый день Кукки и забывался алкоголем, ведь этот чертов алкоголь помогал не вспоминать больше ничего, потому, что когда придет время он и сам все вспомнит. Пока Чонгук забывается своим алкоголем, Юнги движется вверх по своей жизни, а Чон кажется катиться вниз, ударяясь головой о ступеньки. Вот только Юнги сможет дойти до конца, потому что теперь не остановится, а Гуки вряд ли сам поднимется. За такое незначительное время Юн запросто прошел прослушивание в одну из самых выдающихся студий, где сделали уже кучу звезд и из Юнги наверняка сделают не хуже. Приняли его собственно ни за что иное, как за внешность и умение писать тексты, а голос можно подлатать, некоторые даже считают, что его шепелявый голос — особенность. С каждым днем из Юнги делают все большего красавца, выжимая из него все больше сил. В общагу он приходит уже без сил, от чего тут же отрубается. Времени, думать о Чоне, нет, да и он счел нужным заметить то, что для Чонгука он приносит в прямом смысле только головную боль. В студии по звукозаписям он проводит по пять часов в день, затем восемь часов в студии танцев и тренажерке, только потом можно пойти спать. Пить Юнги запретили, ровно, как и курить, ровно, как и жрать не полезную пищу. Теперь только ЗОЖ. Собственное, у Чонгука в компании дела шли в гору, но он не желал брать себе помощника, а точнее секретаря, взваливая на себя и его работу. Он вставал в шесть утра и до часу ночи работал, приходя домой в никаком состоянии и ложась спать. Алкоголь действительно помогал забываться, а надобность в таблетках исчезла. Каждый день он проводил будто по написанному давно сценарию: работа-напиться-спать. Брюнет даже и не помнил, когда он последний раз высыпался, поэтому под его глазами были синяки, а ходил он в тот бар, в который однажды привёл его секретарь. Парню реально понравилась атмосфера этого заведения, а сегодня ещё и выступление какой-то группы должно быть, о которой он слышит в первый раз. За всё это время он поменял охранника, который мог его унести и уложить спать, и Гукки реально благодарен ему за это. И вот снова этот же бар, снова та же музыка, которая крутиться уже в голове и знаешь её на зубок, а в руке бокал крепкого алкоголя. — Хэй, Юнгааа, — Тянет его дружбан визажист, замазывая на лице круги под глазами и подводя его глаза черным лайнером. Если честно, то Юнги чуть ли не отрубается, когда его зовет приятный голос, потому что на этом мягком креслице в гримерке грех не уснуть, а спит Мини, мало. — Что? — Простой вопрос, который задает Мин, не открывая глаз и немножко изгибая брови. — После выступления в этом же клубе, быро за стойку ясно? — Парень с аккуратными черными волосами и обворожительной улыбкой, закусывает кончик лайнера, аккуратно поправляя немного не ровную линию под глазом. — А чего там? — Слегка улыбается Юнги, когда его губки щекочет щеточка блеска для губ. — Тебя кое-кто ждет, — Чимин аккуратно укладывает косметику в чехол и добавляет, — Можешь открыть глазки. Чиминка — человек такой весь изнеженный и ведет себя, как дите, но пьет, как кабан и стонет, как порно актриса — откуда Юнги это знает можно умолчать (нет он с ним не переспал хд). После этого Юнги подходит к зеркалу и смотрит в его гладь. На него смотрит человек не высокого роста, чьи волосы мягко-розового или скорее бежево-коричневого цвета прикрывают уши, в которых вдеты серебряные крестики. На теле красуется белая рубашка поверх, которой сидит серая кофта, свисающая ниже колен и там наворачиваясь полукругом. На ногах черные, рваные джинсы, а на руках много колец. У шеи черная полоса, называемая чокером и срал он на то, что это якобы для шлюх. Его лицо не выражает совершенно никаких эмоций, но выглядит соблазнительно, так как искушение по поводу того, каким будут на вкус эти губы, даже у Чимина такая мысль прокрадывалась. Хотя, нет, именно Паку известно каковы они будут на вкус, все будет зависеть от блеска, который Пак предпочтет нанести на его губы. — Удачи, — Хлопает его по плечу менеджер и на этом они расстаются. Первое выступление и Юнги облажатся не должен. Собственно он и не облажался, так как исполнил все свои партии на ура, а другие участники также исполнили все еще лучше, чем можно было бы. Танец у Юнги, еще пары человек, которые пели с ним в трио, получился еще лучше, чем песня. Менеджер остался доволен. Для первого выступления это было не плохим. В итоге Юнги дают пару часов на отдых. Наконец-таки. И он, как и обещал Чимину, идет в сторону барной стойки, где его уже любезно ожидает Пак, раскачивая ногами под стойкой. Чон продолжать сидеть за барной стойкой и слушать выступление, но голос, который сейчас прозвучал, прошелся как ножом по сердцу, он был какой-то знакомый и эхом отозвался в сердце, а головная боль всё подступала. Наверное макнэ не хотел больше ничего вспоминать, не хотел причинять самому себе боль от прошлого, но сейчас алкоголь плохо помогал, а ещё хуже стало после того как он увидел до боли знакомое лицо на сцене, которое танцевало и пело, совершенно не зная кто же за ним сейчас следит и любуется. — О! Я думал, ты спать завалишься. Но ладно. Ты хорошо выступил, как и остальные собственно, рад, что у вас все удалось, — Чимин мягко улыбается, рассматривая Юнги, чье лицо не выражает особых эмоций. — Спасибо, но у меня твоя подводка подтекла, — Указывая на размазанный кончик у глаза, Юнги недовольно фыркает, а затем плюхается на стульчик рядом. — Блядь, вот же…знал я, что надо было другую брать. Секунду, — Чимин ловко вытаскивает из заднего кармана другую подводку и хватает лицо Юнги в свои руки, после чего говорит «смотри вправо» и красит ему стрелки. Из-за этого «смотри вправо», он замечает разбитого человека, который кажется совершенно одиноким и брошенным. — Юнги…- Чонгук видел его счастливое лицо и как он похорошел, возможно, он для себя принял тот факт, что, скорее всего этому светловолосому пареньку лучше без него. Он добился всего, чего хотел и это видно, он стал выглядеть лучше, да и сейчас звезда, судя по возгласам публики, а что Чон? А Чон профукивает свою жизнь в алкоголе и работе. После Суён, хоть даже отец и предлагал варианты, он ни на кого не согласился, и дело вовсе было не в том, что Суён принесла ему столько проблем, а в том, что он просто не хотел больше ни с кем и придерживался этого. Даже те девушки, которые пытались добиться от него внимания в клубе, оставались, отшиты в первую же минуту, а на горизонте были и парни, их приходилось отшивать дольше, но всё же получалось как-никак. Младший решил уйти, чтобы Шуга не видел его, чтобы он продолжал жить жизнью, которую он хотел и он ушёл, правда, не из клуба, а в туалет, ополаскивая своё лицо холодной водой и ища с надеждой в сумке лекарства, но увы всё было тщетно. -Твою мать… ну да, я ж никогда их не брал с собой… — Чонгук и забыл когда в последний раз их принимал. Хоть и попадал в больницу уже с головой и ему категорически сказали, что таблетки нужно принимать хотя бы раз в день, но он не делал этого, а по барьеру появлялись трещины, но головной болью они не сопровождались, а сейчас… Сейчас появилась ещё одна значимая трещина, которая вызвала почти все воспоминания и картинка стала ясной, потому что вернулись почти все воспоминания и того сна, который был у них с Юном, но голова от этого начинала болеть ещё сильнее, поэтому ему пришлось вернуться за стойку, чтобы хоть как-то заглушить головную боль. — Вот и все, — С улыбкой говорит Пак Чимин, аккуратно проворачивая голову Юнги в свою сторону и похлопывая его по плоским щечкам. — Теперь ты снова красавица, — Смеется Чимин, легко щелкая, Юнги по носу. Да, в ответ он получает слабую улыбку Юна, но сейчас больше волнует факт того, что Чонгук расположился рядом совсем разбитый и помятый. Даже если Юнги не собирается становиться его парнем снова, только из-за жалости, но помочь бедняжке нужно, правда. Он может сделать только хуже. — Чимин-ааа, — Тянет Юнги, — У тебя таблетки от головы не найдется, ну или снотворное? — Чимин удивляется и мило улыбается, шаря в карманах, доставая оттуда одну единственную таблетку обезболивающего и против нервов. Мин аккуратно продвигает Чонгуку таблетку и бутылку воды, любезно предоставленную Чимином, — Выпей. Быстро. Для твоего же блага, — Фыркает Юнги, после чего немного придвигается, запуская пальцы в его темные волосы. — Как себя чувствуешь? — Такой странный вопрос для этой ситуации. Макнэ хотел себя вырубить быстрее, чем возможно встретиться с Юнги, но его план не сработал, потому что этот хён сел рядом с ним. Вот тогда-то Гук и посмотрел на своего бывшего секретаря, но только чтобы тот не видел. Возможно он и хотел сказать, что вот он, Шуга, обернись, давай поговорим, но он не сделал этого, отворачиваясь в сторону, уже приготовленного шота, начиная его с первой стопки. Чимин вообще недоумевает. Каким боком какой-то пьянчуга заслужил такое отношение к себе? Да, он не считает Юнги плохим человеком, но как минимум охладевшим он является. А тут это, даже неловко. Будучи его визажистом и стилистом Чиминка никогда такого за ним не наблюдал. — Не скучал, нда? Как Суён? Как фирма? — Мин говорит все с таким спокойствием и игривостью, будто ничего плохого вообще не случилось и на все, что между ними было начхать или наоборот — все в норме. Более того, губы Юнги прислоняются к чонгуковым волосам, а нос втягивает приятный аромат его волос, просто из нечего делать, — Завязывай с этим… бухло, тебя в могилу сведет, Чон Чонгук. — Чиминка же становится напротив них, заслоняя своей спиной их лица, так как основная задача Чимина — защищать информацию, о личной жизни Юна. И раз уж так, то он просто вздыхая, будет следить за толпой, которая разыскивает Юна в надежде на автограф. Чонгук осушивает уже пятую стопку, после чего, обращая внимания на бутылку воды и таблетку. Возможно, она бы ему и помогла, но он из принципа их не принимает. Взяв в руку таблетку брюнет кидает ее на пол как будто случайно, а потом чувствует прикосновения слегка холодных рук светловолосого и сильнее сжимает кулаки, то ли от злости, но скорее всего от боли. — Я не буду пить, даже если это и для моего блага. Я уже давно перестал их принимать, — Говорит Чонгук коротко, незаметно придвигаясь ближе и кладя свою руку на вторую руку Шуги, слегка сжимая её и отводя взгляд в сторону, — Мы с ней развелись, как только я проснулся. Уехал, взял месячный отпуск. Пытался тебя найти, даже связи отца поднял, но всё было тщетно. Взвалил всё на себя, вот теперь и мучаюсь, а ты я погляжу идёшь только в гору, красивее стал, да и фанаты появились. Я рад за тебя, Юнги… — Последние слова были произнесены как-то грустно, и это не потому что он не рад был совсем, нет, просто он давно не говорил с хёном, давно с ним не был и боялся, что тот просто сейчас уйдёт, когда их разговор закончится и каждый пойдет по своей тропе, кто-то вверх как Юн, а кто-то вниз как Чон. Музыка глушила, но брюнет даже её не слышал, потому что он положил свою голову на пресс старшего и слушал его сердцебиение, — Отец пытался меня снова женить, но я отказался, сказав ему, что и без женитьбы смогу продвинуть фирму выше. А ещё я вспомнил весь сон, даже без этих дурацких таблеток и теперь глушу эту боль, и не только эту, в литрах алкоголя… — Всё же могло пройти иначе, он мог сказать и другие слова, но он не мог соврать и на секунду Шуге, ни в каком слове. Это правда, что фирма продвигалась, но он сам как погряз в своей темноте и заезженном графике, так и сидел там просто, не подпуская к себе никого. Он даже и не помнит когда вот так вот с кем-нибудь да говорил. — Дурак… женился бы второй раз, и жизнь могла бы пойти по новой полосе, а ты все в прошлом, да в прошлом живешь. Чонгук, алкоголь не сможет вечно тебя успокаивать, когда-нибудь сорвешься, да на дурную голову или сам утопишься или кого-нибудь утопишь. Это плохо, Чонгук. А ты не плохой. Ты хороший человек, потому двигайся дальше, а не стой на месте. Если тебе не нравится твоя работа — найди замену и брось. Брось это. Займись тем, что нравится тебе. Занимайся этим с тем, кто нравится тебе, а не с теми, кто тебя бесит. Твоя жизнь не вечна Чон. Я не вечен. И в любой момент что-то может случиться, например, как сейчас, — Юнги медленно вынимает свою руку из-под руки Чонгука и ощущает холод, пробирающий его тело. Возможно, он делает все не со зла, но хочет поставить Чона на путь самостоятельности, хотя бы попытаться сделать это. Руки аккуратно проползают вверх до шеи и поднимают его подбородок, их их взгляды пересекаются. Взгляд Юнги такой же пронзительный и вяжущий в веревки. Взгляд Чона такой же родной, — Ты красивый, Гук. Ты умный и выносливый. Ты можешь выстоять против кого угодно. С кем угодно и когда угодно. Никто за тебя не решает, но я имею право на мнение о тебе. Потому не думай, что я болтаю попусту… просто, по-моему, ты тратишь жизнь впустую, раньше ты так не делал. Раньше был не таким, — Юнги привстает и проводит Гука последним холодным взглядом, слегка улыбаясь. После чего выхватывает из заднего кармана Чимина карточку их агентства, — Если что, то Чимину звони, — На этом он спокойно уходит куда-то в толпу, где его ловят фанючки, да и не только его, остальных его друзей тоже захапали и кажется, сейчас разорвут на части, ей богу. — Эхх, Юнгеша — Юнгеша, вечно людям в лицо все выскажет, а потом отдувается! Вот кусок оленины ходячий, что б его! — Фыркает Чимин, ни то Чонгуку, ни то сам себе. — Ты парень, что ли его бывший или что т… — Договорить он не успевает потому, что отхватывает подзатыльник от человека постарше. С розовыми волосами и выразительными ямками на щеках.  — А ну не лезь в чужую жизнь! — Восклицает Намджун, после чего, вытаскивает визажиста к толпе людей. — Но он, правда, миленький! — Восклицает Пак Чимин, недовольно махая в сторону Чонгука, когда его тащат за шиворот. Кажется, эта команда сказочных идиотов, из их сна воссоединяется.