Эры нашей жизни

Первые два месяца Курт не заметил в своей жизни практически никаких изменений. Первую неделю было полное затишье. Он ходил в академию, на работу, рассматривал вариант заочного обучения. В итоге всё же перешёл на него, хотя объяснить Кармен своё решение было трудно, потому что он был связан контрактом о неразглашении. В СМИ уже начали ходить слухи, что Эллиот Гилберт готовит восходящую звезду. Хаммел лишь грустно усмехался, когда слышал как на работе или в академии сплетничали об этом. Официальные представители лейбла расписывали его, как звезду мирового масштаба, хотя ещё не было выпущено ни одной песни. Хаммел не чувствовал себя звездой и слабо представлял, что произойдет, когда он выпустит альбом. Через десять дней Эллиот прислал конечный вариант «Slaymeslow» - именно такое название получила песня. Да, она бы хорошо вписалась в современный радиоэфир. Но Курт не чувствовал себя в этой песне. К сожалению,первая версия была ему ближе, а эта совсем наоборот. Тогда он испытал настоящее разочарование и пожалел, что подписал этот контракт. Но это был неплохой способ заработать, ведь Курт любил петь, и у него был голос, который можно продать. Пусть это было грубое определение, но пока что другого своей новой работе Курт найтине мог. Он надеялся, что однажды всё-таки сможет назвать новую работу своим призванием. После, Эллиот начал забрасывать Курта огромным количеством музыки. Короткие отрывки, полноценные мелодии, от всего этого у Хаммела начинала болеть голова. А Эллиот был так увлечён, что часто перегибал палку и продолжал отправлять новый материал.Были вещи, которые нравились Курту. Он с восхищением ждал, когда они станут песней, а были и те, которые он просто не мог перенести и сразу отклонял. Таких было большинство. Была середина марта, когда Эллиот устал. Он работал больше месяца, а Курт лишь отклонял его идеи. Большую часть. Тогда он пригласил парня в студию, чтобы писать музыку вместе с ним, потому что за месяц написать всего одну песню было для него антирекордом. Однако текст и музыка переплетались в довольно приятную композицию, мягкую, эротичную. Гилберт не мог дождаться, чтобы услышать её в исполнении Курта. Текст парень оценил весьма лаконично: «Довольно интересно», но вовремя репетиции он, кажется, распробовал песню и с удовольствием напевал её. Гилберт лишь ещё раз поразился тому, как низко может петь этот парень с его-тоголосом. Запись остальных песен решили отложить до тех пор, покане будет написано больше текстов, чтобы записать уже все сразу и не мучиться. Работа пошла не то чтобы быстрее, потому что они то и дело прерывались на споры или шутки или обед, но явно стала более приятной. - Нет, Эллиот. Я не буду петь про свою «сосульку», - Курт кидает в продюсера картошкой фри. Они сидят на студии, работают. - Ну почему, Курт? Будешь как Лана Дель Рей, - усмехнулся Гилберт. - Mypussytastelikepepsi-cola... - Нет. Почему у тебя все песни сводятся к сексу? - спрашивает Хаммел. - Потому что секс продаётся? – вопросительно произносит Эллиот, пожимая плечами. – Представь, сколько слухов будет крутиться вокруг тебя. А представь, сколько уже крутится. Эллиот встал с кресла и медленно пошёл к Курту, который сидел на диване, листая журнал. - Мм? - Представь, что думают люди за этими дверями. Два горячих парня заперлись в тесной, тёмной комнате, которая между прочим звукоизолирована. Эллиот наклонился близко к Курту, касаясь его носа своим. Хаммел сглотнул, вспоминая ночь записи его первой песни. - Теперь я чувствую, что попал сюда через постель, - говорит парень. - Не-а, это ведь было после записи, - говорит Эллиот. - Значит запись лишь предлог? Всех парней так клеишь? - усмехнулся Хаммел. - Только тебя, - выдохнул Гилберт и провел пальцами по щеке Курта. - Я могу подать в суд за сексуальное домогательство на рабочем месте, мистер Гилберт, - говорит Курт, но целует Эллиота в щёку. - Мы работаем. Ты мой начальник. По крайней мере, здесь. - А вне работы, значит, у меня есть шанс? - Кто знает, - Курт пожимает плечами и смеётся, глядя на то, как воображаемые кирпичики складываются в голове его продюсера. Перерыв был окончен. Эллиот на самом деле старался сделать такую музыку, которая бы нравилась Курту. Однако это было сложно, потому что Хаммела всё тянуло в сторону классики, а им нужно что-то абсолютно новое. Пока Гилберт занимался новыми крышесносными хитами, Курт надел наушники и начал слушать старые недоработанные мелодии. Ему они нравились гораздо больше, был огромный выбор. Мелодия сменялась другой, и Хаммел, не задумываясь, начал писать. Он очнулся и заметил, что музыка закончилась. Он нашёл дорожку и нажал на повторное воспроизведение. Курт так отвлёкся, что не заметил с интересом наблюдающего Гилберта. Он черкал новые строки, зачеркивал старые, пока мозаика не собралась в единый текст. Более-менее приличный текст. И, когда это получилось, Хаммел был чрезвычайно горд собой. - Вот, - он протянул лист Эллиоту. – Я нашёл интересную музыку, которая мне понравилась, и написал под неё это. Курт сиял, словно сегодня было утро рождества. Эллиот не стал ему говорить, что в тексте достаточно ко многому можно придраться, потому что Курт был доволен, а разочаровывать его ни капли не хотелось. - Так, давай ты отнесешь это на стол Блендерсу, он посмотрит. Подправит завтра, а сегодня мы пойдем по домам. Хорошо? – спросил Эллиот. - Конечно, - улыбнулся Хаммел и вылетел из студии. Он был рад побыть наедине с собой, по крайней мере, не с Эллиотом. Парень был ну очень красивым, милым, добрым. Начальником. Да, Курт согласился с ним переспать после записи — он был пьян, а Эллиот горяч.Он всегда горяч, и его голос восхитителен. Хаммел просто плавился рядом с ним. Песни, которые предлагал Гилберт, были одна откровеннее другой, но это даже нравилось Курту. Начинало нравиться. Он будто раскрепощался, становился более открытым. Он репетировал новую песню больше, чем пару раз, а «SMS» с тех пор постоянно крутилась в его голове. А теперь песня, которую он написал сам. И это было так увлекательно, процесс так затягивал. Хаммел пока не задумывался, каково это - петь такие песни перед зрителями, сможет ли он. СейчасКурт наслаждался процессом создания. Парень поднялся на этаж выше, где располагался отдел маркетинга, и заседали штатные авторы. Именно они обычно писали песни для новичков, но Курт был исключением. Это уже все поняли. Блендерс, он же Блейн Андерсон, уже уходил, потому что время было позднее, когда Курт ворвался в офис. Парень случайно сшиб кружку с недопитым кофе со стола Сэма, ещё одного автора. - Чёрт, я уберу это, - пообещал Хаммел. Андерсон лишь улыбнулся на его заявление и убедил парня, что всё в порядке. - Я зачем пришёл, - неуверенно начал Курт, когда ощутил руку Блейна на своём плече. – Я написал текст, а Эллиот направил меня к тебе, сказал, что ты поможешь. - Оу, вот как, - улыбнулся автор. – Музыка для подгона есть? - Да, конечно, разве можно писать без музыки? – поразился Курт. - Конечно можно. Я написал те песни, что были в папкебез музыки, - сказал Блейн. - Я сидел на берегу моря, в Греции, слушал, как волны бьются о берег, крики чаек, приглушенный шум города. Всё это так вдохновляет. - Поразительно, - Курт стоял, восхищенный рассказом нового знакомого, а потом опомнился. – Когда будешь читать, не суди строго. Я впервые пишу. - Хорошо, я займусь этим завтра. Уже поздно, тебя подвести? –спросил Блейн. - Нет. Нам с Эллиотом нужно закончить ещё кое-что, а после он отвезет меня, - ответил Хаммел. - Ах да, Эллиот, точно, - пробурчал Андерсон. – Что же, приятного вечера. - И тебе, - пожелал Курт,удаляющейся спине кудрявого парня. Когда Курт вернулся, Эллиот уже собирался уходить. Он протянул Курту куртку, которая явно была велика парню. - Я всегда храню её здесь, - объяснил Гилберт. – Иногда я смотрю на улицу, там прекрасная погода, выхожу без куртки, а потом набегает дождь или резко холодает. Так что я предпочитаю держать её здесь на такой случай. - И ты даешь её мне, потому что?..– непонимающие спросил Курт. - Потому что на улице холодно, ночью не может быть слишком тепло. А я не хочу, чтобы ты заболел. Курт смущенно принялвещьи улыбнулся, когда Эллиот стряхнул невидимые пылинки с его плеч. Они вышли последними. Так сказал охранник. Парни лишь рассмеялись и пошли дальше. - Ну, Курт Хаммел, я могу показать тебе ночной Нью-Йорк, каким ты его не видел? – спросил Гилберт. - На самом деле, я очень устал. Хочу домой, - ответил шатен. – Спасибо за приглашение. - Могу я хотя бы проводить тебя? – с надеждой спросил Эллиот. - Зачем? Если это из-за альбома, то не переживай. Да, мне не очень это нравится, может, позже я проникнусь, но в любом случае я буду стараться быть профессионалом. Так что тебе не зачем это делать. - Оу, нет. Прости. Мне жаль, что ты так подумал. Просто ты очень красивый, и… Я просто устал быть один. Я хотел бы попробовать узнать, что значит быть с кем-то на самом деле. И, Господи, я не должен был всего этого говорить прямо так. Я идиот, - Эллиот смущенно опустил глаза, пока Хаммел стоял слегка ошарашенный его словами. Курт не был уверен в том, что он готов к этому. На самом деле готов. Да, он устал от одиночества. Да, Эллиот красивый, и глупо отрицать, что он нравится Хаммелу. Но Гилберт его продюсер, и слухи пойдут, обязательно пойдут, когда все узнают об этом. Узнают о Курте. Все решат, что он попал в шоу-бизнес через постель. Но Эллиот сейчас практически распахнул своё сердце перед ним. И будет трудно, если парень прямо сейчас откажет ему. Он пододвигается ближе и берёт лицо Эллиота в свои руки. - Пообещай мне одно, - просит он, глядя в кристально-голубые глаза. – Личная жизнь останется личной, никакой публичности. - Хорошо, - отвечает Гилберт. Губы Курта легко касаются губ Эллиота. Этот поцелуй символ их начала, первый поцелуй, который что-то на самом деле значит. Они идут до дома Курта, держась за руки.Эллиот остаётся. День. Другой. Через неделю Курт находит сумки в своей квартире. Через месяц он не может вспомнить, какой была его квартира без всех этих инструментов Гилберта, не может вспомнить утро, когда ему не приходилось заваривать зелёный чай перед тем, как убежать в Vogue. Они решили начать запись после выпуска нового журнала. Это было условием Курта. Он хотел в последний раз пережить эту бесконечную суету, бессонные ночи и тонны кофе, который Гилберт категорически запрещал ему пить. Чем ближе подходила дата выпуска, тем больше Курт понимал, что будет скучать по работе, по Изабель, вечным звонкам, которые так раздражали его с самого начала. - Я всё понимаю, Курт, честно, - говорит Изабель. – И желаю тебе удачи. Надеюсь, что ещё услышу твоё имя. - Я думаю, что услышите, - улыбается Курт. - Это уже интересно, - говорит женщина, щурясь. –Рассказывай. - Я связан контрактом о конфиденциальности, - поднял руки Хаммел. - Тогда это ещё интереснее, чем я думала! – восклицает мисс Райт. - Я правда пока ничего не могу рассказать, подождите несколько месяцев и, когда всё прояснится, мы обсудим это за чашкой кофе. - Не могу дождаться, - на прощание махает женщина. – Ты был моим лучшим ассистентом. Если что, я всегда здесь. И Курт уходит, оставляя позади часть своей жизни. Он чувствует себя так, будто выпускался из школы: свободно и испугано. Что будет дальше? Неизвестно. Но рядом был Эллиот, с которым можно было позволить себе ещё одну пиццу, а потом лежать в обнимку на ковре и обсуждать всё, что так волнует. Поделиться страхами, надеждами. Этого ему так не хватало в Нью-Йорке, но теперь он действительно становился городом мечты. Дни становились всё монотоннее и монотоннее. Спустя месяц в студии Хаммел уже перестал их различать. Все было в одном темпе, одном ритме, одной последовательности. Утром они с Эллиотом завтракали, ехали в студию, писали музыку, записывали вокал, перерыв на обед, как и когда придется, потому что Бифф нещадно сокращал сроки. Вечером они уставшие просто валились на кровать и засыпали, надеясь, что новый день не придёт. Часто ночевать приходилось в студии. Эллиот устал, его раздражало всё: Бифф, студия, бесконечная музыка, даже любимый голос Курта на записи начал напрягать его. Он довел себя до того, что начал ревновать Хаммела к микрофону, потому что тому Курт поёт строчку за строчкой, в то время как Эллиоту он и слова не сказал с самого утра. Курт на самом деле просто устал настолько, что его не хватало даже на то, чтобы попросить перерыв, поэтому он просто поднимал руки вверх. Он выходил из душной комнаты и садился на колени к Эллиоту. Они записывали уже седьмой час, третья или вторая песня закончилась. Хотя они даже не могли назвать «Effectofmentol» песней. Это было интро нового альбома. Дебютного альбома Курта Хаммела. - Сколько мы записали? –спрашивает Курт. - Пять из одиннадцати предполагаемых. У меня ещё три или четыре текста. Хочу записать «CriminalChemistry», - говорит Эллиот. - Я тоже, но ты слышал Биффа - это не формат, - кривится шатен. - Мне плевать, давай сделаем это. Я не позволю такой песне пылиться на полке, потому что какой-то мудак считает её неподходящей. - Хорошо, сделаем это прямо сейчас, - улыбается Курт. Он снова заходит в кабину и ждет, пока Эллиот запустит музыку. Прислушивается, чтобы не пропустить момент, когда нужно вступить. А после растворяется в звуках гитары и барабанов. Эта песня не в стиле Курта, но он видел как загорелся ею Эллиот, когда они её писали. Часть этого огня передалась шатену. Он любил эту песню так сильно, как любил Гилберта, словно она его часть. Поэтому Курт с наслаждением надрывает свои связки, не заботясь о том, что может повредить их. Гилберт сидит по ту сторону стекла, наблюдая за Куртом. Как он закрывает глаза, откидывает голову, он чувствует страсть в его голосе. Это заводит. И брюнет начинает чаще дышать, сглатывает, когда замечает, что Курт заведен не хуже его, как его брюки натягиваются,облегаяпикантные части. Сам Гилберт не знает, что творит, когда заходит к Курту, становится перед ним на колени и начинает расстёгивать его ремень. Хаммел на секунду замирает, но сразу продолжает петь. Курт таял, ведь они так давно не касались друг друга из-за чертовой работы, что ему было плевать, что они на студии, что за этими стенами сотни людей. Студия ведь звукоизолирована? Он чувствует как Эллиот стягивает его брюки и белье до колен. Его член в руках его любимого мужчины, а сам он старается не отставать от музыки. Our criminal chemistry / Нашакриминальнаяхимия Itcandestroyus. / Она может уничтожить нас. I'mgonnafallapart, fallapart... / Я собираюсь разлететься на части, разлететься на части... Его голос становится ниже, когда Эллиот проводит языком от основания до головки. Вбирает её в рот, посасывая, и насаживается глубже. Руки шатена зарываются в шелковистых чёрных волосах парня. Он старается насадить его глубже, сбивается. Не понимает, как вообще может продолжать петь, но поёт. Midnight, coffee and me, and you. / Полночь, кофеия, иты. I'mgonnafallapart, fallapart, / я собираюсь разлететься на части, разлететься на части Ifyounottrue. / Если ты не правда. Последние слова срываются стоном с губ Хаммела. Он просто тяжело дышит, пока Гилберт сжимает его яйца и широкими мазками облизывает член Курта. Парень стонет в микрофон, цепляясь за него, чтобы не упасть. Эллиот сжимает его ягодицы, изредка шлепая по каждой. Он чувствует, как один палец Гилберта проталкивается в него, и стонет сильнее. Ему нужен Эллиот. Сейчас. Здесь. Всё, что он может позволить себе – насаживаться посильнее и просить о большем. Дверь распахивается. Смущённый до смерти Курт судорожно натягивает брюки и пытается отстранить Гилберта, который не замечает вошедшую брюнетку. Девушка тем временем закрывает дверь и садится на диванчик, где сегодня ночевал Курт. - Эллиот! – кричит Курт, понимая, что кончает. Кончает прямо на глазах незнакомой ему женщины. И она видит, как он закатывает глаза от удовольствия, как его трясёт, как сильно он сжимает волосы Эллиота, который проглатывает всё и с улыбкой поднимается с колен. Курт быстро застёгивает брюки и пытается отдышаться. Эллиот оборачивается и видит листающую журнал брюнетку. - САНТАНА ЛОПЕЗ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ? – ошарашенно спрашивает Эллиот. Девушка отрывается от журнала и изучающе смотрит на парней. - Кончили, мальчики? – спрашивает она, будто речь идёт о чём-то обыденном. - Я думал, что ты закрыл дверь, - шипит Курт. - Он закрыл, - говорит латиноамериканка. – У меня есть ключ. Я здесь потому, что я новый агент Курта Хаммела. - Кто сказал? – поинтересовался Эллиот. - Я, - пожала плечами девушка. – Вообще-то, мне плевать, без обид. Но я ни за что не продолжу работать с бешеной азиаткой. Мне сказали, что у нас новый артист, которому пригодится менеджер. Если вы согласны, то меня освобождают от Азиатского ига. - С чего ты взяла, что мы согласны? – спросил Эллиот. - Тогда поправка о неразглашении предусмотренная моим контрактом, который вы не хотите подписывать, не сдерживает меня от того, чтобы пойти и рассказать, как новая суперпупермегазвезда Эллиота Гилберта подписала контракт, - пожала плечами девушка. – И да, тогда промо-компанией будет заниматься Бифф. Чёрт, только зря листы распечатывала. - Я согласен, - с улыбкой говорит Хаммел. – Давай бумаги, только рассмотрим некоторые пункты подробнее. Следующие два часа прошли за составлением контракта. Курт уже подписал один контракт не глядя, и теперь обязан безоговорочно слушать лейбл в течении всей эры его дебютного альбома. У него вообще нет никакого права голоса в этих вопросах. Ни съёмки, ни песни. Только Эллиот хоть как-то может повлиять на это, так как он продюсер. Сантана была умной, Курт сразу понял это и ему понравилось. Такой человек парню не помешает. Пробивной, хитрый. У них было что-то общее, наверное, стервозность, только если Курт прятал это в себе, то мисс Лопез рекламировала как могла. Над каждым пунктом они могли спорить минут по двадцать до пены изо рта. Хаммел долго уворачивался и, когда у него не осталось аргументов, как думала Лопез, парень сказал: - Окей, иди к бешеной азиатке, твои услуги нам не нужны. Тогда девушка, скрепя сердце и скрипя зубами, сдавалась. К Коэн-Чанг она больше не хотела. Дива девушки стала больше её самой, и она потерялась для общества – так считала Сантана.Она видела звездную болезнь и обычно подавляла в самом начале, могла вернуть на путь истинный, но впервые она просто сдалась и ушла. Как и почти вся команда Тины. Они сошлись на том, что Сантана контролирует все важные выходы Курта, договаривается о фотосессиях, интервью, выступлениях и прочей непонятной Курту суете. В общем, продаёт бренд Курта Хаммела как может. Также она контролирует всё, что касается коммерческой стороны его деятельности. Но прислушивается к Хаммелу и Гилберту. Это было на руку парням, так как в этом случае лейбл терял довольно большую часть власти над их деятельностью. - Курт Хаммел, оставишь это имя? Или можем придумать псевдоним? – спросила девушка. – Хрусталик или, например, Фарфорчик. - Курт Хаммел, - твердо проговорил парень. - Окей. И они подписали контракт. Это добавило много проблем, но разнообразило дни, ведь товар будет показан лицом, и это лицо должно быть идеальным. Поэтому девушка потащила парня в спортзал, записала на фехтование, чтобы они могли что-нибудь рассказать потом модным журналам. Истории о том, как Хаммел чинил машины у отца в мастерской, девушка сразу отвергла. И стажировку, и вечные отказы… поэтому четыре часа в неделю Курт занимался фехтованием и два часа верховой ездой. В перерывах он делал наброски и эскизы для собственной коллекции. Это сильно тормозило запись, чему не был рад Бифф, который пользуясь тем, что жена занята счетами и бумажной стороной дел, командовал всеми и вся. Эллиот скучал по Курту, но был рад видеть, что на студии парень появляется вдохновленным, радостным. Благодаря этому песни записывались легче. Чаще получалось с первого дубля, и сам Хаммел, казалось, начинал получать удовольствие от процесса, а не просто сидел на диване и ждал, пока придётся встать и пропеть нужные строки.

***

-Итак… - начал Эллиот. - Итак? – спросил Курт. – Давай, не тяни. Скажи это. - Дебютный альбом Курта Хаммела, названный «Explicit Beauty», дописан, - улыбается Гилберт. - Ну наконец-то, сейчас начнётся движуха, - улыбнулась Сантана. - Прошу не спешить расслабляться. Нас ожидает запись ещё семи полноценных песен для Deluxe-издания альбома, - говорит Эллиот. – Но мы займёмся этим, когда все песни будут сведены и будут в финальной стадии. В данный момент мы имеем семь из тринадцати готовых песен. - Я назначила на завтра фотосессию для оформления физических носителей, - объявила девушка. – Так что, зайка, завтра мы идём сиять перед камерой, будь готов. Нас снимает Себастиан Смайт. Очень хороший фотограф, но тот ещё говнюк. - Не страшно. Я же привык к Биффу, вряд ли он будет хуже. Хуже быть может, как оказалось. Если Бифф был дураком, которого можно послать, то Себастиан Смайт оказался довольно эксцентричным, умным и плохим. Курт ему не понравился сразу, поэтому первым, что он предложил, было сменить модель. Это была, конечно, издевка, потому что Курт был красивым, но уж сильно Смайту хотелось задеть этого парня. - Так, Чип, потерявший Дейла. Это тебе не Коэн-Чанг или ещё какая-нибудь проходная девка. Прикрой лошадиную улыбку и работай, - прикрикнула Сантана. В этот момент Курт ещё раз убедился, что не прогадал с выбором менеджера. Он чувствовал себя нелепо, альбом был, по его мнению, тёмным, насыщенным по звучанию, а он был обнажен, практически полностью, в его волосах были золотистые блестки, а с плеч, по спине и руками стекало что-то вроде жидкого золота. Яркий белый свет напрягал. Всё было белым, кроме Сантаны – девушка была в короткой красной юбке и точно такого же цвета туфлях. Рядом с ней, стильной и эффектной, Курт вспоминал провинцию, из которой он приехал, и ему становилось неловко. - Так и будешь стоять? – спросил Смайт. - А? - Давай, порази меня, - ответил Себастиан, разводя руками. – Я и мой фотоаппарат готов. Хаммел растерялся и попытался вспомнить все журналы, которые он рассматривал. Позы моделей, которые там были. Он пытался повторить их, чем лишь вызывал смех Себастиана. Он вспоминал, как в школе над ним издевались, и его руки непроизвольно сжимались в кулаки, тело напрягалось. - Так, уже интересно, давай, Хаммел, иди на меня, - крикнул Себастиан, шагая назад и делая снимок за снимком. Он бегал от Курта, пока тот не устал и сел на пол. Но продолжил позировать. Он приложил руку к своему лицу и начал медленно вести вниз, оставляя след золотой краски. Парень хватался за голову, смеялся, кричал, катался по полу, а Смайт всё подбадривал и продолжал снимать. - Давай, будь ещё свободнее, не стесняйся! Делай, что хочешь. И Курт расслабился. Он становился так, как хотел, менял лицо как хотел. Он был тем, кем хотел, потому что мог. Потому что Себастиан разрешал ему. - Отлично. Иди смой эту хрень с себя и возвращайся. Займёмся твоими обложками и буклетами. - А это? – непонимающе спросил Курт. - Для портфолио, и у меня скоро выставка, возможно, я выставлю их там, - пожал плечами Смайт. Курт вышел из павильона, а Себастиан начал командовать, что и куда передвинуть, как выставить свет. Сантана лишь с улыбкой листала фотографии, она не ошиблась. Себастиан помог этому парню раскрыться, ну а фотографии были волшебны. - Эй, не пощелкаешь меня на выходных? – спросила девушка. - Смотря как попросишь, - усмехнулся Себастиан и выключил свет. Помещение погрузилось во мрак, освещаемый лишь неоновыми лампами. Курт едва нашёл куда должен встать, два парня ассистента, словно джедаи ходили вокруг него с ярко-розовыми неоновыми лампами, пытаясь найти идеальный свет. Спустя десять минут нашли, но так долго отстоять без движения оказалось слишком трудно для Курта. Он из последних сил держался, чтобы не упасть или не дёрнуться.Смайт включил тусклый темно-синий верхний свет и начал снимать парня со всех сторон. Теперь он давал точные указания. «Смотри прямо. Улыбнись. Нет, без зубов. Наклони голову вправо, лучше влево» - то и дело слышалось от фотографа. - Ладно, давай фотки для буклета, - спустя час сказал он. Это затянулось на восемь часов.Смайт сделал около четырёх тысяч фото, не считая тех, которые сразу удалял. У Курта начинали болеть глаза от вспышек и мониторов. Фотографии были яркими, насыщенными. Себастиан сказал, что сам отберёт фото для буклета и пришлёт готовые варианты. Он только попросил парня написать от руки список песен, чтобы знать, как он выразился. Фотосессия Курту понравилась, даже больше чем работа на студии, в некотором роде. Но чувство какой-то неправильности, несоответственности не покидало его. Будто он не на своём месте. Человек на белом фоне, с золотой краской на лице - это был он. Он мог узнать себя. А мужчину в свете неоновых ламп он узнать не мог. Он был словно из камня, отстранён, как… Как манекен. Это чувство продолжало нарастать с каждым днём. Приближался выход дебютного сингла. Оставалось несколько дней до съёмок клипа. У Курта сдали нервы. Он читал сценарий и понимал, что это не то. Это не он. Всё не так. Промо-синглом выпустили «Slaymeslow». Курт не выдержал неоднозначной реакции на него. Песню критики похвалили, но как-то двояко.Они дали крепкую четвёрку, но как всегда с «но». А теперь Хаммелу нужно было появиться в кадре, показать себя с той стороны, которую он не готов показывать людям. Сделать то, чего ни за что не сделал бы на камеру.Это было настоящей истерикой. С этого начались его проблемы. С самого утра парень спешно убежал на вокзал и купил билет до дома. Но и дома это не прошло. Он заперся в своей комнате, стал ждать, пока кто-нибудь не вернется. Он мерил комнату шагами, листал фотоальбомы, голова болела. Тогда он спустился вниз, чтобы выпить. За этим занятием его застали вернувшиеся из магазина отец и Кэрол. Оказалось, что сегодня суббота. За этими стенами студий, фотоателье, офисами, залами для тренировок Курт совершенно потерялся в днях. На носу была сессия, а он совершенно не был готов. Он начинаетсбивчиво рассказывать отцу и Кэрол обо всём, что творится в его жизни. - Курт, подожди, расскажи всё по порядку, - говорит отец. – Какой контракт? Кто такой Эллиот? Эллиот же, узнав адрес Курта, приехал в тот момент, когда парень успокоился и объяснял все тонкости положения, в котором находился. Утрируя и драматизируя, конечно. Эллиот понравился Берту и Кэрол, несмотря на то, что он втянул их сына в это. Они доверили ему Курта, но всё же решили, что стоит поехать с ним. Съёмки не отменили, модели ходили по павильону.Курт сидел и ждал, пока ему сделают макияж, потому что его лицо никак не дотягивало до естественно отдохнувшего. Визажист умело скрыла следы усталости на его лице, парикмахер сделал прическу. Бифф, видевший состояние Хаммела, решил немного расслабить парня. Он незаметно засыпал пару растолченных таблеток амфетамина в его воду и протянул парню. - Немного воды? - Спасибо. Дальше Курт не помнил, что произошло, но головная боль отступила. Чувство тревоги и страха прошло. Он радовался, что смог взять себя в руки и перестать истерить. От этого становилось так спокойно на душе, что Курт перестал думать о том, где он, и что делает. Парень просто получал удовольствие от съемок как тогда, на фотосессии. Ему было плевать сколько мужчин касалось его, что он делал в кадре, насколько откровенно это было. Он даже забыл о том, что Берт и Кэрол следят за ним. Он списывал своё поведение на то, что этого требует клип. Песня «Bodylikeyour(butnotyou)» была о человеке, который потерял любовь. Он потерял всё. И теперь каждый вечер в клубах искал похожих на того, кого потерял, и приводил их к себе. И каждый раз это был не он. Не тот единственный человек, которого он так отчаянно жаждал, были лишь замены. Эти чувства заполняли, одурманивали Хаммела. Он верил в то, что это его история, верил в своего героя и вёл себя все развязнее и развязнее. Они закончили за полночь. Курт уснул прямо в такси и все разъехались по домам. Берт не был доволен. С Куртом было что-то не так, словно это не он был в кадре. Кэрол говорила, что он просто накручивает себя, не хочет признать, что его мальчик вырос. Ей тоже было немного неловко смотреть на то, как её пасынок напивается, бьёт посуду, отдаётся другим мужчинам, но это был шоу-бизнес. Она понимала, что, если бы не контракт, Курт бы вряд ли на такое подписался. Это вразумляло Берта. Он смирился и надеялся на то, что скоро эра этого альбома закончится. Тогда к нему вернётся его милый, сладкий мальчик. А не этот человек…

***

Монтаж занял около двух недель, Курт начал ходить к специалисту, который не сильно помогал, но выписывалантидепрессанты, которые помогают. Они видимо были очень сильными, потому что Курт замечал слишком резкие перепады настроения, если пропускал хоть одну таблетку. Клип и сингл вышли в один день. Премьера состоялась на Тайм-сквер. Сантане пришлось похлопотать, чтобы устроить это. Но, так или иначе, в пятницу в девять вечера экраны на Тайм-Сквер показывали Курта. На следующий же день критики накинулись на песню. Они все в один голос заявляли, что это лучшая песня этого года или последних двух. «Яркая, чувственная песня с сильнейшим вокалом и восхитительным видеорядом. 10/10» - Сью Сильвестр, главный редактор Rollingstone. «Ловите зажигательную #BLY от @K.Hummel на наших волнах» - iHeartradio в твиттер. «Не пропустите самую яркую премьеру этой весны. www.youtube... Так держать, детка» - MTV. Прошла всего неделя, а песня звучала отовсюду. Понадобилось четыре часа, чтобы возглавить чарты айтюнс в ста странах, четыре дня, чтобы видео получило сертификацию от официального канала Vevo. Спустя неделю песня только набирала популярность: она дебютировала с первой строчки в Billboard Hot 100 и по прогнозам не собиралась сдавать позиции минимум еще три недели. Курт уже начал получать приглашения на вечеринки и интервью. Множество авторитетных журналов хотело заполучить его первым. Но только одному Хаммел отдал своё сердце. «Не пропустите новый выпуск Vogue. @K.Hummel обложка восхитительная. Жду завтрашнее интервью и фотосессию» - Изабель Райт, главный редактор Vogue.com в твиттер. Курт с удовольствием вернулся в офис спустя несколько месяцев, только теперь в новой роли. Недавно он сам бегал за кофе и носил огромные стопки бумаг, а теперь он на обложке этого журнала. Изабель же ни капли не изменилась. Всё та же добродушная женщина, что приняла его на работу. ЗатоКурт изменился, и она заметила это. Он стал нервным, закрытым. Часто отвлекался, долго формулировал ответы. А потом резко переменился и начал говорить, говорить и говорить. Снова стал тем Куртом, впечатлительным и восхищающимся всем подряд. - Давно не виделись, Курт, - улыбается Изабель. – Я сидела у себя в кабинете и вспоминала о тебе. А потом влетает мой новый ассистент и говорит, что творится какое-то безумие на Тайм-сквер. И что я вижу? Курт Хаммел на этих невероятно огромных экранах. - Да, эти экраны действительно невероятно огромные. Мы решили, что это сможет привлечь внимание. Моя команда говорит: «Хэй, мы просто сделаем это». И я такой: «Да, конечно, отлично». И всё что я могу понять – это то, что любой прохожий увидит меня на этих экранах посреди улицы, увидитчто я вытворяю в кадре, и все эти мужчины вокруг меня. Мой папа после просмотра финальной версии хотел посадить меня под домашний арест, - смеется Хаммел. - Вот как. Что же, такой стремительный старт опьяняет? Не отвечай. Конечно опьяняет. Привыкаешь к новому амплуа? - Это очень необычно на самом деле. Вчера я ехал в студию звукозаписи, знаете, у нас ещё масса работы для расширенной версии альбома. Я по привычке сел в метро. Приходится ходить в больших очках, чтобы не привлекать особого внимания. Но метро под землёй, поэтому их пришлось снять. Я сидел и думал о том, что меня убьют за опоздание, потому что опаздывал безбожно. И вдруг подходит девушка. Она говорит: «Вау, ты ведь Курт? Курт Хаммел! Я Джессика, твой большой фанат, можно сфотографироваться с тобой?». Потом я услышал, что люди перешептываются. Обернувшись я увидел рекламное объявление: «Дебютный альбом Курта Хаммела. Explicitbeauty. Май. Двенадцатое. Не пропустите». Это забавно видеть себя, идя по городу. Вся эта реклама. Промо-компания, извините. - Явственная красота? Почему альбом назвали именно так? - Я не хочу врать, поэтому скажу правду: я не знаю. Просто меня поставили перед фактом. Я особо не сопротивлялся. Возможно это комплимент от моей команды. - Вот как. Мы слышали всего две песни, но они очень впечатляют. Расскажешь что-нибудь ещё о новых песнях? - Они волшебные. Я не знаю, что я могу говорить, а что нет на самом деле. Мы ведь ничего не рассказывали об альбоме во время написания. Просто сидели и сочиняли. Но это было весело. У нас была классная команда.Мой продюсер - Эллиот Гилберт, с ним мы работали над музыкой и текстами. Он в основном делал большую часть работы. Ещёбыл Блейн Андерсон, Блейн, ты очаровашка, знай это. Он наше солнышко, которое исправляло наши тексты. Обычно это было так: «Блейн, мы тут песню написали, поправь немножко». А потом мы получаем совершенно другой текст, где неизменным осталось только название. И, конечно же, наш звуковик Арти. Без тебя мы никто, приятель. - Столько людей! Я думаю, ты обязан познакомить меня с ними. - Мы могли бы пригласить всех на фотосессию? Я думаю, все должны знать этих людей. Без них вы бы не узнали Курта Хаммела. Но этот список очень длинный. - Это восхитительная идея! Поделишься планами на ближайшее время? - Мне говорят, что нужно чаще появляться на публике, на различных шоу, быть активным в социальных сетях. Социальные сети, боже, у меня даже нет инстаграмма и около десяти подписчиков в твиттере. - А ведь теперь ещё и появился Снэпчат… - Боже, что это? - Ничего особенного. Ты восхитительно выглядишь. У тебя всегда был хороший вкус. - Ох, спасибо, но сегодня это полностью заслуга моего стилиста. В моей жизни появилось столько людей. Я не могу уже представить, как обходился без них. Возвращаясь к планам, наверное,мы снимем ещё пару клипов. Меня, скорее всего,разорвут, но я думаю, что вам стоит ждать кое-что тридцатого апреля. - Кое-что? Расскажешь подробнее? - Нет. Мы сами ещё не решили, что это будет. Но будет горячо. - Вот как? Что же, Курт Хаммел, спасибо, что нашёл время зайти в гости. - Спасибо, что позвали. Был рад встрече, Изабель. Курт сел в машину, где его ждала Сантана, которую он просил подождать снаружи. - Странно, что журнал о моде опубликует статью не по теме, - хмыкнула девушка. - Приоденься завтра наряднее, у нас фотосессия, - сказал Курт, принимая две таблетки. Чувство облегчения пришло не сразу.

***

Прошло полтора месяца с выхода альбома. Таблетки переставали помогать Курту. Он срывался на всех. Все было не так. Сантана устала от его бесконечных истерик и уехала в отпуск.Эллиот решил, что им стоит немного отдохнуть друг от друга. Никого не осталось. Ничего, кроме работы. Фанаты были единственными, кто любил Курта, потому что он был добр к ним, отзывчив, щедр. Они любили его, а он любил их за то, что они заполняют дыру в его сердце. Недолго думая, Курт объявил о первом туре, захватывающем большую часть Америки и часть Европы. Он творил на своих концертах чудеса, а люди кричали так громко, что никто не заметил, схалтурь он пару раз. Но это лишь отвлекало, отвлекало от скуки, тоски по Эллиоту. Он приходил на концерты, Курт знал это. Они общались по рабочим вопросам, виделись в офисе. Но о них так и не заговорили. Переломный момент произошёл на концерте в Сан-Франциско. Это был последний концерт в рамках американской части тура. Курт помнит как вышел на сцену, как отработал первую часть программы, а потом что-то пошло не так. Курт снова вышел на сцену, пошатываясь, он начал петь тихо, слишком тихо. Его словно лихорадило, трясло, а потом он просто упал. Отключился. Таблоиды сошли с ума. Они пестрили все новыми и новыми заголовками. «Ярчайший провал в истории», «Очередная звезда-однодневка потухла?!». А после все узнали, что это была передозировка амфетамином. Народ начал нападать с новой силой. За полтора месяца, что Курт был в коме, жёлтая пресса полностью уничтожила его репутацию. У него не осталось ничего. Бифф уладил дела с газетчиками, как он умеет. В ходе расследования выяснилось, что Элиот Гилберт сознательно на протяжении многих месяцев подменял таблетки, выписанные доктором Курту, на амфетамин. Парень стал жертвой. На деле это оказалось неплохой пиар-компанией. «Черный пиар, самый действенный в мире, малыш» - сказала Сантана, когда они сидели в холле частной наркологической клиники. – «Просто мы, люди - падальщики». Продажи альбома подскочили, таблоиды продолжали пестрить. Судебное разбирательство не затянулось надолго. Курт отказался от дачи показаний. Он ведь на самом деле не знал, что принимает амфетамин. Ему было больно. Он просто хотел прийти в норму, а потом решить, что делать дальше. Три месяца он провёл в клинике. Он не общался ни с кем. Но в день выписки взял в руки мобильный и включил видеокамеру. - Всем привет, я давненько не появлялся нигде. Наверное, все знают по каким причинам. Сегодня я выхожу из клиники. Я хотел бы извиниться перед всеми вами за тот неприятный инцидент. Я не могу сказать, что я полностью в норме, но становится лучше. Сегодня я отправил на радиостанции новый сингл. Он называется «Lostfile». Послезавтра будет выпущен клип, и на этом я завершаю эру «Epxlicit beauty». Я прошу прощения у всех, кого я подвёл. Чьи ожидания не оправдал. Это всё. Я думаю, вы ещё услышите новые песни. У меня есть одно незаконченное дело. Но сейчас мне нужен перерыв. Люблю вас, ваш Курт Хаммел.