Любви подвласны даже кошки.

POV Автор. Мей спокойно выдыхает, уже наконец натянув на себя шапку. Это выступление не отличалось от сотни, что уже закончились, и стони, что ещё только будут. Наверное, это и есть самое гадкое в его жизни. Для каждого человека есть определенные моменты, которые делят жизнь на «до» и «после». Это жизненно важно, так считает Мей. Для кого-то это какие-то важные события, для других — определённый возраст, третьи делят жизнь людьми, одних теряя и находя новых. А для Мей этого просто нет. И он не винит себя, семью или кого другого, нет, это был выбор, сделанный сознательно ещё год или два тому назад. Омега и сам-то не помнит уже. Солнце уже давно взошло на небо, что сегодня было окутано тучами, и иногда пробивались его лучи, освещая городок после дождя. Мей ступал по лужам в высоких ботинках, совсем не обращая внимания на погоду, которая уже сообщала, что осень вступила в свои права. Мей был с востока, поэтому такая сырость и холода были ему не по вкусу, да и слишком непривычны. — Хэй, восточная красавица, сколько час!? Мей только хмурит брови и кидает злобный взгляд на незнакомца, что так «удачно» пошутил. Это уже не впервой: в районе, где Мей снимает квартиру, таких личностей пруд пруди, да ещё и останется. Не самое милое местечко, из-за чего и низкие цены, что, как оказалось, и удобно. Ключ не с первого раза попадает в замочную скважину и, когда наконец отмыкает дверь, то вызывает у Мей странные чувства: он ведь всегда закрывает на два щелчка — чего же их было три? Квартира встречает его теплотой и вкусным ароматом домашней пищи, у порога стоит пара обуви, а свет везде горит. «Вернулся уже... Чего же так рано? Ведь раньше нового года не обещал...» — ураганом проносятся мысли в голове омеги. — Моя принцесса уже дома? — низкий, но до жути приятный голос доносится из кухни, и кто-то там же гремит посудой. Мей молчит, долго еще стоит обутый, подавляя в себе желание броситься наутёк отсюда, но спустя еще несколько томительных минут всё же снимает с себя верхнюю одежду и направляется в заветную кухню. — Ты обиделся? — А тебя это волнует? Я трахаюсь с тобой за вкусную еду и интересные книги.— может, на нервах, может, от непонятных самому себе чувств, но Мей не может спокойно отвечать. — Нет, — спокойно добавляет альфа, и это так обидно, что аж хочется плакать, но омега топит эти чувства в душе, опускаясь на стул и внимательно наблюдая за действиями мужчины. — Тогда и вопросов не надо. Ужин проходит в тишине, говорить им не о чем. Но никто не избегает друг друга. Омега лишь косится на книги, лежащие на другой стороне стола, но не берет их даже в руки, продолжая думать о чем-то своем, а сам альфа игнорирует вибрации телефона, явно говорящие, что кто-то ему пишет. — Надолго ты? — первым прерывает тишину Мей. — Это не я решаю. — А кто же? — Тебе это всё равно не будет интересно, но если так, то я женюсь. К слову, больше не приеду. Мей хочет сохранять спокойствие, но эта новость его слишком шокирует, и юноша давится рисом, после покорно принимает похлопывание по спине, что вскоре помогает прийти в себя. Изумрудные глаза с непониманием направлены на мужчину, который только хихикает на это. — Не беспокойся, восточная принцесса, я всё-всё тебе расскажу, если ты так уж хочешь знать, но потом. Сначала меня интересует, как пройдет наша «встреча». Я голодный. А Мей и не против, ведь только он может утолить этот голод. И дело даже не в чувствах или в чем другом, просто они подходят друг другу. Мей вынослив и привык уже давно к жестокости, с ним альфа не видит смысла себя сдерживать. Когда на часах уже шесть утра, пара перебирается в спальню, Мей клонит в сон, но он игнорирует личные желания, принимаясь снимать футболку. Альфа берет его к себе на руки, усаживается на кровать сам и сажает к себе на колени омегу. Кажется, что кожа сладкая — приятно пахнет жасмином и будит желание, что всё это время томились внутри. Альфа вдыхает нежный чистый аромат, зная: его мальчик был ему верен. Мей редко краснеет, но сейчас эта ситуация кажется ему дико интимной, и ранее бледное лицо застилает румянец. Мужчина берет свое медленно, томительно растягивая удовольствие и наслаждаясь искажённым от наслаждения лицом любовника. Ведь только перед ним эта омега раскрывает себя, тонкую и очень уж ранимую душу; только перед ним этот с виду угрюмый и нелюдимый юноша открывается полостью. И так каждый раз, каждый раз Мей стыдится собственной уязвимости, и все стены, что он так долго строил вокруг себя, так легко рушатся... от одного этого взгляда, сладкого шёпота, нежных рук и долгих поцелуев. Мужчина усмехается на это, ведь лишь игра... это всё лишь игра на публику. Они актёры и не больше. Когда вечером омега просыпается в объятьях своего любовника, это не будит нежных чувств в душе, и тут не снимают кино. Никто из них не рад этому пробуждению, и его бы не случилось, будь еще одна комната или хоть кровать. Но будто весь мир против того, чтоб они были порознь. Или это просто оправдание... Мей вытаскивает свое тело из-под сонного альфы и первым идет в душ. Горячая вода расслабляет, из-за чего еще больше хочется вернуться в кровать. Но нет. Только и решает Мей, теперь у его любовника есть жених, а значит, ему нет места рядом с ним. — Мей... — своё имя омега слышит у самого уха, мелко вздрагивает, но всё же поворачивается к любовнику, оплетая шею того руками, и уже тянется за поцелуем. Альфа отвечает лаской, обнимает в ответ и нежно гладит узкую спину, опуская ладони всё ниже и ниже. — Джеймс... — стонет омега, когда мужчина сжимает упругие ягодницы в руках. Сам Джеймс любит тело Мей, оно красивое, гибкое, отзывчивое на ласки и всегда пахнет сладко. Джеймс любит эти глаза — раскосые, изумрудные и такие преданные. Джеймс любит этот голос, который отдается эхом, когда омега стонет. Джеймс любит эти длинные пряди волос, которые так идут его любовнику... но Джеймс не любит Мей. Не питает этого чувства к хрупкому омеге. Альфа считает, что добился многого в этой жизни, а Мей то и дело, что жопой крутит и получает за это не такие и малые деньги. Это не труд. И хоть за всё время, что они провели вместе, мужчина ни разу не засек хоть намека на чужой запах, но все равно не позволял даже думать о чувствах. Мей стонет, выгибает спинку и закидывает ногу на бедро альфы, ожидая, пока тот ответит на заигрывания. Но от размышлений мужчину уносит в угрюмые мысли, и он оставляет омегу, отходя от него. — Прости принцесса, я что-то не в духе сегодня. Джеймс оставляет нежный, будто просящий извинения, поцелуй на лбу Мей, обводит взглядом тело перед собой и покидает душевую кабинку. От досады омега готов хныкать, и просить продолжить, но понимает — результата все равно не будет. Да и нашел, что делать! Унижаться перед этим альфой! Через полчаса невольные любовники перестилают кровать, закидывают белье в стирку и всячески пытаются поддерживать порядок в доме. Мей не понимал, зачем это альфе, его ведь никто не просил, но омега лишь скидывал это на хозяйственность альфы, ведь тот умел и готовить, и убирать, и с техникой ладил, да и с детьми тоже. Откуда — Мей, конечно же, не знал. Он вообще толком ничего и не знал. Джеймс был везде где только мог, чему-то обучался и всегда разбирался в литературе, а каждую перевезённую книгу омега хранил как настоящий клад, аккуратно складывая на полочку. Они складывались просто идеально, как пазлы, мягко, но при этом ровно прилегали друг к другу, и умели быть идеальными просто так, без особых усилий. — Так... кто этот парень? Он ведь хороший? — Мей хохотнул, теперь будто все преграды разрушились, ему было больно настолько, что хотелось просто умереть и никогда этого больше не ощущать... омега задумался... А разве не это называют любовью? — Прости, может, мне лезть не стоит, но я бы хотел, так сказать, «передать» тебя в хорошие руки. Он ведь красивый? Я бы хотел однажды увидеть твоих детей. Мей сглатывает, чуть краснеет и обводит взглядом своего бывшего альфу, обводит взглядом высокого и статного парня напротив себя, грязно-рыжие, кучерявые волосы, так небрежно собранные на голове, глаза карего цвета, скрытые за некрасивыми, давно вышедшими из моды очками, с такими же уже немодными круглыми линзами, даже губы тонкие, и всегда с насмешливой улыбкой. Но омега уже давно не ведётся на такую простецкую внешность, он знает, что старый, растянутый синий свитер, и потертые коричневые джинсы можно сменить на рубашку и брюки, а волосы подстричь и уложить, и за альфой будут толпами ходить омеги...Но Мей не ведётся и на это, он аккуратен, понимает с кем имеет дело, что перед ним хищник, зверь и его лучше опасаться. — С чего такие откровения? — Да, так... Мне почему-то очень больно, но я рад за тебя, Джеймс, я желаю тебе счастья, хочу, чтобы этот юноша принес в твою жизнь только прекрасное, мне не хочется тебя оставлять, ты дорог мне, но зачем мне всё это, если сам ты не рад? Каждый из нас пойдет своей дорогой, и я справлюсь сам, не переживай, у нас много хороших альф в клубе, — при последних словах Мей закончил уборку. Он улыбнулся, оглядывая комнатушку и переводя взгляд на альфу. — Ну и чего ты такой хмурый? Тебя ждет отличное будущее, ты же должен быть рад, я отпускаю тебя. Да... я шлюха, я вижу в твоих глазах презрение, но поверь, я тебе верен был. Все это время. И, может, мои слова тебе совсем уж не по вкусу, и не принимай их всерьёз, но я и правда хочу пожелать теб... Слова омеги оборвались и сменились на приглушенный тряпкой крик. Мей схватился за руку нападавшего и попытался оттянуть от себя альфу, коим и оказался сам Джеймс. Он ведь не хотел так. Но не смог... не смог оставить это маленькое чудо одно, а шлюховатость он вылечить сможет, не проблема. Удерживая слабую жертву в руках, мужчина наблюдал, как дрожат густые ресницы, стекают солёные слезки, и его мальчик медленно угасает в продолжительный сон. — Поверь, ты станешь отличным женихом...