UTOPIA

      Кёнсу сидел на полу в своей комнате. Его спокойный и тихий голос тянул высокую ноту. Это было настолько сильно, что на белоснежной шее появилась крупная вена. Перед завтрашним выступлением нужно размять связки, почему-то Дио придерживался этой слепой теории о зарядке. Наверное, он просто волнуется, поднимая ноту то высоко, то резко низко.       Серая футболка прилетела точно на голову сосредоточенному вокалисту. Голос стих. Лицо абсолютно закрыто тканью, поэтому Каю было ещё страшнее. Он не видел эмоций своего хёна и от этого было в разы страшнее. На несколько секунд в комнате воцарилась опасная тишина.       Джонин, стоящий точно за Кёнсу, медленно развернулся, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами. Ещё на лестнице он услышал тягучий голос хёна, пробирающийся прямо под кожу. Настолько высоко это было, что Джонин мог прекрасно представить, с каким лицом сейчас сидит Дио. Как широко раскрыт его рот и слегка прикрыты глаза, обычно он зажимает свои уши руками, потому что и сам не может выдержать столь пронзительно звука. В такие вот моменты Каю особенно не нравится находиться в их общей комнате. Зная, что этот вопль может не кончится до утра, Джонин прибегает к крайним мерам. А именно, стаскивает с себя футболку и сбрасывает её на Кёнсу, точно закрывая его лицо.       Маленькая, но довольно сильная ладошка обхватывает ногу танцора, чуть выше пятки. Конечно, он падает. А что ещё, он падает, больно ударяясь руками об пол. Секунда и его многострадальные руки уже скручены за спиной, а на ягодицах сидит разъярённый Кёнсу.       -Кай-я…       Сладко тянет он, слегка прикасаясь пухлыми губами к ушной полости. От этого голоса, обманчиво мягкого, кровь стынет в жилах, а сердце стучит в десять раз быстрее.       Джонин ворочается под старшим, но он не ослабляет хватку. Наконец, повернув голову вправо, так, чтобы видеть вокалиста, Ким напряжённо улыбается, свистя от боли.       -Кёнсу-я, простишь меня? — Дио сдувает чёлку с лица танцора, потому что она совершенно закрывает желанные глаза. — Я же о тебе беспокоюсь, хён… Аааа       Кёнсу усиливает хватку, от чего Джонин громко вскрикивает и сильно бьётся об пол.       -Я же просил не называть меня хёном. — Спокойный и плавный голос откуда-то сверху, не понятно каким образом пробивается через громкие вскрики младшего.       -Ты же можешь повредить связки перед выступлением. Сегодня ты взял слишком высоко, я не мог просто стоять в стороне.       Наконец, крепкий плен спадает и Кёнсу падает на спину рядом с младшим, на мгновение прикрывая глаза. Всё так. Он и вправду слишком высоко взял.       Ким садится, пыхтя и бормоча что-то себе под нос, он потирает больные запястья. Но поворачивается, оглядываясь на Дио, всё ещё лежащего на полу, согнув ноги в коленях. Такой безмятежный вид старшего всегда умилял его, настолько красивых людей сложно найти. И если у Криса это «холодная красота», а у Тао «ужасающая», то у Кёнсу это просто красота, без эпитетов. Это красота в её первозданном виде, такая какая она и должна быть.       Тихо опускаясь рядом, он складывает голову на сжатые в локте руки и неотрывно наблюдает за старшим. Чёрная чёлка растрепалась, тем самым вызывая дикое желание, убрать её с больших глаз. Едва касаясь мягкой кожи, он так и делает. Два пальца легко перемещают мешающие локоны, отодвигая их куда-то за ухо. От такой маленькой приятности сразу становиться так тепло и щёкотно в груди у младшего, что дурацкая улыбка сама вылазит на губы.       Большие глаза открываются, как-то медленно и лениво, словно он только что проснулся. Вот такой вот минутный сон. Кёнсу оборачивается, точно копируя младшего.       -Холодно на полу. Вставай.       И поднимается сам, не оборачиваясь уходит в ванную на первый этаж. И вправду холодно. Кай только что из душа, это совсем вылетело из головы, а он ещё думал, почему пол под ним такой мокрый? Понятно почему.       Он поднимается, печально укладываясь в свою холодную постель. После горячей ванной чувство холодного белья обостряется.       В их комнате не горит свет, потому что Кёнсу выключил его. Буквально минуту назад он пришёл и лёг спать. Без слов. Спокойно и тихо. Всё как он умеет.       Повернувшись сначала на один бок, затем на второй, Кай сел на постели, метая неуверенные взгляды в сторону кровати напротив. Наигранно осторожно он откинул тёплое одеяло, ступая голыми ногами на пол. Шаг, ещё и ещё, вздох. Джонин качнулся пару раз на пятках, мысленно подталкивая себя к задуманному. Ещё несколько секунд и он уже заползает под большое белое одеяло. Постель пару раз тихо скрипнула.       Маленькие ладошки притянули к себе Кима, впечатывая в горячую грудь. Это всё произошло настолько неожиданно и быстро, что Кай не успел ничего понять и только, когда он уже лежал, вдыхая запах свежего, ещё не остывшего тела, он несколько осознал. Осознал, что он натворил и как потом будет ругаться Дио. Опять стало как-то не по себе. Отодвинуться мешали крепкие пальчики, держащиеся за ткань всё той же серой футболке, где-то между лопаток.       Ещё пару раз попытавшись выбраться, Кай отступил. Победить даже спящего Су ему не удаётся. Медленно подняв голову вверх, танцор нервно выдохнул. Аккуратные губы в виде сердечка довольно улыбались. Нет, скорее даже не довольно, а хитро. Пусть его глаза закрыты, но эта улыбка выдаёт его целиком и полностью.       -Кёнсу-я!       Радостно воскликнул Кай, быстро и легко касаясь всё ещё улыбающихся губ.