UTOPIA

      Мы проигрывали куплет песни по несколько раз, пока рабочие устанавливали аппаратуру и саму сцену. Перед уже третьим по счёту концертом «о нас и во имя нас», как я любил говорить про себя, мандража особого не было, как и сил в принципе. Всё сходились к тому, что Сухо насильно заставлял нас повторять и повторять этот самый припев «Black Pearl». И моя отговорка по поводу «бедных связок» на него совершенно не действовала. Отыскав глазами Сюмина я направился к углу, в котором он спрятался, пытаясь незаметно уйти от гнева лидера. Он сидел под сценой в проходе между рядами, довольно узком, что было ему на руку, так как со сцены его не было видно. Конечно, ко мне это не относилось, ведь я мог бы найти его и с закрытыми глазами.       -Сюмини, как же так вышло, что ты снова пропустил репетицию?       Он сидел спиной ко мне и резко подпрыгнул, вставая во весь свой небольшой рост.       -Чен…       Как-то вымученно произнёс он, будто умоляя меня не говорить об этом Сухо, конечно я ничего не скажу, но за всё в этой жизни приходится платить…несомненно.       Я переступил через ограждение, медленно подходя к непонимающему хёну. Что-то с грохотом упало, от чего старший непроизвольно подпрыгнул, приседая на корточки. А я будто и не слышал ничего такого, всё так же продолжал приближаться к нему. Его взгляд снизу вверх приятно возбуждал, скапливая маленькие покалывания внизу живота.       Шаг и Сюмин отпрянул назад, прогибаясь в туловище и выпрямляя ноги. Опускаясь на колени перед ним, я чувствовал себя хищником, настигшем свою добычу. Я подался вперёд и он отъехал назад, без слов падая на пол, обтянутый чёрной тканью. Я медленно наклоняюсь вниз, просовывая свою ногу между его и опираюсь сжатыми в локте руками о пол по обе стороны от его миниатюрной головы. Глаза хитрой лисицы внимательно наблюдают за моими махинациями, а рот покорно молчит, он знает, что сопротивляться бесполезно.       Мои глаза настигают его и нога скользит выше, постепенно сгибаясь в колене, от чего я вынужден подняться вверх, но всё ещё не разрывая зрительного контакта, медленно добираться до контрольной точки.       Глухой стон, сорвавшийся с его плотно сжатых губ, приятно позабавил меня. До того упрямый, что ни за что не поддастся мне.       С лёгким нажимом я ещё раз проскальзываю по его уже напряжённому бугорку от чего он, наконец, размыкает сладкие губы и чуть прикрывает глаза от наслаждения. Опускаю ногу вниз, снова легко укладываю её между тонких ножек старшего и ловлю его печальный взгляд. Но долго сожалеть ему не приходится, так как я сразу начинаю двигать бёдрами, со всей силы прижимаясь к возбуждению старшего.       Я плавно прогибаясь в пояснице, будто танцую дикий танец, настолько несдержанный, что ногти до боли впиваются в мои плечи. И непонятно, когда Мин перешагнул через свою маленькую гордость, дотрагиваясь до меня, очёртывая руками мои плечи и больно царапая лёгкий свитшот с белыми надписями на спине « EXO PLANET 02». Добираясь до моей головы он с нескончаемых недовольством скидывает мою чёрную кепку, больно впиваясь маленькими пальчиками в чёрные волосы, оттягивая их назад. Такое возбуждение, всего от одного маленького прикосновения заставляет меня утробно зарычать, продолжая сильнее двигать бёдрами, ощущая, что конец близок.       -Аххх…       Сюмин ударяется головой о пол, выгибаясь в пояснице навстречу мне и наконец не выдерживает, накидываясь на мои приоткрытые губы, сминая их.       Эта маленькая игра, в которой мне нет равных. Игра, в которой правила довольно просты, кто первым начнёт поцелуй тот и проиграл. Конечно, в слух об этом никто не говорит, но подсознательно мы знаем это.       Так и случилось сейчас, не выдержав возбуждения Сюмин накинулся на меня, притягивая мою голову своими тонкими пальчика, до крови царапая кожу головы. Ему нравится несдержанно и без предупреждения проникать в мой тёплый рот своим влажным языком вылизывать мои щёки, мучительно сладко постанывать в такт моим движениям.       Последний рывок и протяжный стон, скрывшийся в глубине моего рта, отвибрировав приятной болью о стенки ротовой полости. Мы кончили одновременно, пачкая узкие джинсы вязкой спермой. Я чувствовал, как она мучительно медленно стекала вниз по моим бёдрам, впитываясь в грубую ткань, благо она была чёрной.       -Малыш, перерыв скоро закончится, если не придёшь, я расскажу Сухо о твоём убежище.       Прошептав прямо в губы, влажные и раскрасневшиеся после моих жарких поцелуев. Сюмин как-то растерянно кивнул, чуть приподняв уголки губ, я поочерёдно чмокнул его сначала в правый, а потом в левый, прежде чем подняться и быстро уйти в гримёрку за новыми джинсами. Благо это были не спонсорские шмотки, поэтому я без труда нашёл ещё одни, благополучно закинув испачканные в дальний угол. Не мешало бы и в душ сходить, но как только я подумал об этом голос в настенной колонке оповестил о начале генеральной репетиции, поэтому пришлось обойтись одними влажными салфетками.       За кулисами толпился народ и мой менеджер с бутылкой холодной воды наткнулся на меня, стирая невидимые пылинки с волос и свитшота. Он работает намного дольше меня, но всякий раз проявляет небывалую панику, даже перед простой репетицией.       Сухо показался на горизонте и я благополучно поспешил скрыться от него за толстой спиной моего менеджера. Лидер прошёлся глазами по нашей маленькой компании, смерив Ли Бома, странным взглядом, видимо всё-таки распознав меня. Музыка была моим спасеньем, иначе бы гневных речей мне не избежать. Первые строчки мои, поэтому я быстренько проскочил на выход, оббегая Сухо.       Высокие ступени и полупустой зал с суетящимися рабочими, залитая музыкой сцена. Проходя неспешными шагами вдоль перегородок, я начал первый куплет немного перегнув со звучанием. Хотя дальше пошло гораздо лучше, а потом Дио показался из-за кулис, подхватывая меня.       Так прошло около получаса, за которые я благополучно устал и был на грани срыва голоса. Всеобщее настроение было полностью солидарно с моим и только наш неугомонный лидер всё ещё не был спокоен. Пару раз я пытался сбежать оттуда, но его голос всё время настигал меня, будто бы зная, что я уже на полпути к мягкому дивану.       Несколько раз я чувствовал на себе взгляд Сюмина, он всегда смотрел, когда я пел, ему нравился мой голос, даже чуть больше чем я сам. В такие моменты я был спокоен, не обращал на него никакого внимания, играл в недотрогу, будто бы это не я скакал на нём как сумасшедший, ещё одна игра и он вновь проиграл.       Его маленькие ножки тихо подступали ко мне сзади, конспирация не его конёк. Я чувствовал его примерно в метре от себя и как назло началась моя заключительная партия. Только мой микрофон коснулся приоткрытых губ и первые слова заполнили зал, как я почувствовал его тонкие ручки, обвивающие мои плечи.       Плотно прислоняясь всем своим крохотным существом ко мне, Мин плотно обхватил руками мою грудь, смыкая изящные пальчики в замок. Легкое покачивание и приятный холодок прямо в шею, бесконечное тепло и улыбка сама лезет на лицо, такая вот маленькая идиллия.       Последние строчки дались особенно тяжело, хотелось поскорее закончить и обнять наконец это чудо. Опустив микрофон, я ощутил, как покачивание прекратились и тепло куда-то исчезло, страшно подумать, но до того не хотелось расставаться…       -Всем спасибо, на сегодня мы закончили.       Рваные стоны и нечто похожее на «наконец-то», сопровождали речь менеджера.       Как гора с плеч, правда, как гора…       Я развернулся, пытаясь отыскать в толпе, расходившихся по мягким диванам, моего маленького хёна, но он уже сбежал.       Моя маниакальная улыбка отпугнула проходившего мимо визажиста, я точно знал, где отслеживается этот «немой провокатор».       Во втором павильоне сейчас проходят съёмки рекламы, кажется что-то связанное с домом или ремонтом, вообще всё равно. Главное в этом то, что в конструкции фальшивой спальной комнаты присутствовала кровать, самая настоящая двуспальная кровать с красивым шёлковым постельным бельём, но самое прекрасно в этом то, что съёмки уже закончились, но декорации всё ещё на месте. Сомневаться том, что Сюмин пошёл именно туда мне было просто некогда, ибо я уже нашёл его. Лежал, на этой самой кровати в зале с давно погасшим светом, с одной единственной лампой, светившей под самым потолком. Но её бледного света было вполне достаточно и даже более чем.       Мин лежал на животе, довольно потирая босые пятки, его маленькая традиция, снимать обувь прежде чем лечь. Как и сейчас эти маленькие пяточки смешно корчились улавливая тонкий поток холодного воздуха. И снова я почувствовал себя хищником и снова моя добыча лежит передо мной. Большая кровать прогнулась под моим весом, но кажется мой хён крепко спит. Оседлав его упругие ягодицы, я провёл ногтями по его спине, поднимая футболку выше, оголяя тёплую кожу. И снова никакой реакции, только недовольные ёрзания.       Опускаясь ниже и проводя влажную дорожку сухими губами, от нетерпения прикусывая тонкую кожицу на позвоночнике. Глаза-листья приоткрылись, испуганно озираясь по сторонам, пытаясь понять происходящее.       -Мой.       Шипящим языком и жарким дыханием, опаляя и без того красное от смущения ушко. Наконец, он понял, кто, так безжалостно покушается на его тело. Бегающие глазки, снова закрылись, смирившись с новыми обстоятельствами, на что я только ухмыльнулся. Игра в гордость, снова начинается, лично мне исход ясен с самого начала, но видимо Сюмину нравится строить из себя неприступность.       Оттянув мягкую мочку открытого уха, я сразу зализал слегка прокушенное место. Тонкий стон сорвался с безупречных губ, и эта мелодия была прекрасна. Плюс одно очко к победе.       Перемещаясь от уха на шею, плавно и нежно, едва касаясь гладкой кожи, одновременно сжимая простыню под своими руками. Обводя контур футболки шероховатым языком и улавливая ещё один, более громкий вскрик, я переместился ниже к выступающим косточкам позвоночника, сцеловывая каждую клеточку любимого тела.       Прекрасное чувство обладания и полного контроля плескалось в моих едва прикрытых от наслаждения глазах. Такая невинная любовь заводила ничуть не хуже откровенностей, что тоже нередко случались в наших отношениях. Как и сейчас, чуть более резче чем надо бы Сюмин повернулся ко мне, открывая гладкий животик с проступающими кубиками пресса. Его глаза широко открыты, а рот что-то бессвязно шепчет, пока язык лихорадочно облизывает пересохшие губы. Быстро скинув ненужную футболку, я наконец полностью открыл для себя его ещё столь невинное тело, безумно красивый…       Наклоняясь к манящему лицу, почти соприкасаясь губами, останавливаясь в миллиметре, но не дотрагиваясь, обжигая горячим дыханием, заставляя понервничать податливое тело подо мной. Нет, я не поддамся сколько бы он не облизывался, словно мартовский кот, подёргивая верхнюю губу, в сумасшедшем желании. Я заставлю его проиграть. Качнув головой, легко мазнув губами по горячей щеке, я переместился на тонкую шею, словив расстроенный вздох, на долго его не хватит.       Торчащий кадык пришёлся мне по вкусу, пошло лизнув его, я поцеловал выпирающий уголок. Это было так, будто настоящий поцелуй, оттягивая импровизированную кожицу, ощущая учащенное дыхание и маленькие ладошки на своей спине, с силой сжимающие чёрную ткань.       Мин не может терпеть, не сейчас, когда я целую его шею, будто его губы, сладко и тягуче, пробуя на вкус и точно зная, что это фрукты, его фруктовый гель.       Сладкие муки, пытка, которую он не в силах выдержать, но в силах предотвратить. Скидывая мою кепку и цепляя короткие волосы, Мин поднимает меня вверх, отрывая от твёрдого, но до одури вкусного кадыка. Пухлые губы моментально впечатываются в мои, терзая и посасывая. Сильные руки опрокидывают на спину и уже Мин сидит на мне, пока я сжимаю его голую кожу.       Каждый наш поцелуй в несколько раз превосходит предыдущий. В этот раз это явная похоть, возбуждение и непреодолимое желание. Проворный язычок врывается в мой широко открытый рот, глубоко проникая и сладко вылизывая ротовую полость до того вкусно, что горько. Наши языки пляшут в диком танце откровения, влажные чмоки заводят, накаляя пространство до теплового удара.       Незаметно моя кофта отлетает в сторону и белая майка летит за ней. С характерным шлепком Мин отрывается от моего рта, тихо поскуливая, опускаясь к моей груди, быстрыми и отчаянными поцелуями. Он не терпелив, но я не могу сопротивляться. Мой возбуждённый орган требует немедленной разрядки, так что в узких джинсах становится до нетерпимости мало места. Язык Сюмина достаёт до джинсового ремня и тонкие пальчики быстро справляются с ширинкой, стягивая джинсы вместе с боксерами, улетающими в неизвестном направлении.       Этот маниакальный взгляд я запомню на всю жизнь, до того прекрасен он был. Кричал о том, о диком делении, так что слюнки текли вниз по подбородку. Мой полувозбуждённый член завладел всем его вниманием и без каких-либо слов широко открытый рот втянул в себя столь желанный орган. Глухим рыком и протяжный стоном, будто просьбой о помощи, мольбе о спасенье. Я был на грани, на грани сознания и бесконечной Нирваны, прямо посередине.       Проворный язычок облизывал уже колом стоящий член, пока маленький ротик пытался полностью заглотить его. Это продолжалось несколько секунд, сладкая пытка, не кончающаяся ни на миг. Пьяный взгляд рассматривал меня, с приятным чмоком прощаясь со всё ещё ждущем разрядки органом.       -Иди сюда, малыш…иди ко мне…       Поднимаясь на ватных ногах, он подполз ко мне, позволяя стянуть ненужные штаны. Он и сам был возбуждён не меньше.       Поцеловав красные губы, я развернул его спиной к себе, устанавливая на четвереньки. Маленький проход горел от перевозбуждения, он легко открывался и закрывался в такт учащённому дыханию, Мин, видимо, скучал, когда сам себя разрабатывал.       Его таз подался ко мне, призывая к определённым действиям. Без предупреждения и какой-либо смазки я грубо вошёл.       Всё ещё узкий…       Крик на грани боли и наслаждения резанул слух и я сразу подался вперёд, зацеловывая аккуратные выступы лопаток, извиняясь за причинённую боль. Ещё один толчок и громкий стон, вторящий ему, видимо, я задел простату, наконец, найдя нужную точку.       Резкими выпадами вперёд и нежными поцелуями, доводя до полного наслаждения обоих, я буквально вдалбливался в напряжённое тело, глотая тяжёлые стоны. Уже без сил Мин упал на кровать, его руки больше не держали, а зубы впились в матрас, сдерживающим его крики.       Чувствуя, что конец уже близок, я сбавил темп, обхватывая правой рукой изнывающий от возбуждения член старшего. Подстраиваясь под собственный темп, грубо входя и выходя из узкого отверстия.       -Ахх, Миннн…       Кончив в уже расслабленное тело, я упал прямо на него, выходя из обмякшего парня. Сюмин зашевелился подо мной и в конце концов развернулся лицом ко мне. Его возбуждение всегда быстро спадало и силы появлялись вновь, в то время, как мне требовалось немного больше времени, хотя бы для восстановления сбившегося дыхания.       Поправляя влажные локоны его блондинистой чёлки, я слышал приятные утробные урчания, словно кот он ластился подо мной.       Лисьи глаза распахнулись, останавливаясь на моих губах. Ухмыльнувшись я опустился вниз, мягко и почти невесомо припадая к его нижней губе. Поцелуй был медленным, нежным и сладким, девственно чистым и даже целомудренным, но настолько приятным, что в груди больно щемило.       Оторвавшись от мягких губ, я опустился на светлую шею, чуть влажную после долгой разрядки. Тихий смешок послышался откуда-то сверху, когда я дунул на блестящую кожу. Маленькие пальчики обхватили мою голову, поднимая. Мин улыбался, по-детски нежно и игриво, он быстро чмокал меня в припухшие губы и я не мог сдержать улыбки.       -Хочешь что-то сказать?       Приподняв одну бровь, насмешливо спросил я, дивясь быстрой сменой настроения старшего. Он отстранился, опуская голову вниз, нервно подёргивая плечами. Всего доля секунды…       -Люблю.       Быстро и на выдохе произнёс он, вскидывая голову и снова легко чмокая меня в сжатые губы.       -Люблю.       Снова и снова повторял, глупо улыбаясь, даря детские поцелуи и быстрые, как ветер слова.       -Я тоже люблю…