UTOPIA

      Тао всегда был слабой омегой и даже его рост под метр девяносто и природная мускулатура не делали его сильным в глазах других людей. Таких, как он называли «дефектными омегами», потому что Тао не был похож на других. Он не красился, не одевался так, что было видно абсолютно всё, его склад ума был далёк от его одноклассников и поэтому все считали своим долгом отвесить ему щелбан, да по сильнее. Такие частые физические расправы, конечно, не ограничивались простыми хлопками, китаец был частым гостем травматологического отделения. О нём было некому позаботиться, потому что родители в далёком Китае, а друзей у него даже в далёком космосе не существует.       У входа собралась целая толпа разноцветной массы частной школы. Омегу зажали между стеной и телом высокого амбала, любителя пошпынять местных детей.       -Эй. — Удар по щеке. -Эй, на меня смотри! — Рёв у самого уха, так что ноги подкашиваются, а в глазах темнеет. — Разве ты омега? Да, будь ты даже бетой, я бы к тебе не ногой, дефектный!       Глухой удар головой о стену и парень сполз вниз. Громким эхом прошлось по бесконечным рядам учеников: «дефектный». Они шептали и кричали, улюлюкали, добавляя пару синяков к тем, что уже были. Им нравилось, а семнадцатилетний подросток просто закрыл уши руками, прижав колени к животу. Ему хотелось плакать и кричать во весь голос, но больше всего на свете ему хотелось спрятаться, хотелось, чтобы его защитили, закрыли и спрятали. Ведь мир так жесток, а он слишком мал.       Через несколько минут вой стих. Все разошлись по своим классам, скрывшись в дверях школы. Тао так и сидел, снося удары своего сердца и ощущая, как кровь тонкими струйками бежит по его шее и лицу.       На негнущихся ногах он встаёт, чтобы сделать несколько шагов на выход с территории, но не успевает ступить на землю, как снова падает. Сильный удар куда-то в спину, как контрольный, как конечный, чтобы добить окончательно, чтобы он наконец заплакал, так и случилось. Он рыдал, лёжа на спине, и закрывая лицо руками, ударяя ногами о землю, желая смерти себе. Только себе, ведь его мучители ещё не познали настоящего Ада, чтобы так просто умереть. А он уже готов, хоть и прожил не так много, но осознал уже достаточно. У него есть право на смерть.       -Вставай.       Рядом с лицом парня послышались настойчивые удары мяча о землю. Тао открыл один глаз, достаточно боязливо разглядывая стоящего рядом баскетболиста в форме их школьной команды. Он был высоким и красивым с крашеными каштановыми волосами и выбритыми участками чуть выше ушей. Казалось, что он и не обращал на китайца никакого внимания, уже отрабатывая ведение на месте. Его голос был холодным и требовательным, совсем под стать взгляду.       -Звонок прозвенел, иди на урок.       Альфа. В нос ударил кожаный запах, будто в салоне новенькой машины, только с конвейера. Тао глубже вдохнул, сквозь повреждённый нос, но запах уже исчез, а его источник скрылся в двери спортивного зала.       Омега поднялся и мелкими шажками направился в туалет. Смыв с себя кровь, и отряхнув толстовку, безмерную, такую, что рук не видно, а в капюшоне можно спокойно жить. Тао пошёл на первый урок.       Класс встретил его полным игнорированием и даже учитель спокойно продолжил объяснять тему занятия. К такому «эффектному» появлению здесь уже привыкли и старались не обращать внимание на кровавые подтёки. Вот она современная система образования, в буквальном смысле, пахнущая кровью.       Отсидев первые три урока, парень направился в столовую, как и всегда, заходя со второй двери и незаметно присаживаясь в углу. Отсюда открывался замечательный вид на всех и каждый был открыт для внимательных, чёрных, как ночь глаз.       Он видел, как такие же как он омеги крутили попами перед школьным главарём, который ещё несколько часов назад избивал Тао. Он не был красавцем, но авторитетным уж точно. Маленькая группа ботаников, к коим китаец не относился, зубрили книги у задней стены, поближе к выходу, чтобы в случае чего побыстрее сбежать. Были ещё несколько групп, но от них от всех вместе взятых не было столько шума, как от баскетбольной команды. Они редко появлялись в школе и вообще на уроках, но их появление всегда было самой главной новостью и в основном всё это было из-за их капитана. Того самого холодного и строгого, настоящий альфа с большой буквы. Сейчас они сидели плотным кругом вокруг одного стола и внимательно слушали, как один из игроков рассказывал им что-то настолько интересное, что смеялись они ровно через каждые пять секунд. Только их капитан был неизменен, он сидел чуть в стороне, внимательно вчитываясь в какую-то книгу в коричневой обложке.       На секунду Тао впал в астрал. Именно на ту секунду, когда альфа поднял глаза. Он смотрел долго, упорно, разглядывая сначала лицо, а затем тело омеги, настолько насколько позволяло его сидячее положение. И если сначала Тао думал, что этот взгляд похотливый или желающий чего-то, то потом он осознал, что это вовсе не так. Он смотрел на его синяки, на распухшую губу, на маленькую каплю крови на щеке, на поцарапанные руки. Старые синяки сменяли другие, так было всегда и китаец привык к этому. Но сейчас, когда капитан смотрел на него, смотрел на эти увечья, хотелось как-никогда до этого, хотелось ласки, тепла, заботы и объятий. В груди больно защемило, а ноги уже спешили из этого здания, на парковку, к машине, на выезд и домой.       Омега и сам не понял, как оказался дома и только когда электронная дверь с присущим ей хлопком закрылась он осознал это. Ему редко когда бывало так тяжело, когда было так одиноко, что выход сам приходил в голову. На кухне — нож, на крыше — открытый полёт вниз. Тао отгонял эти мысли, пил чай, ревел, кричал, умолял, заставлял себя жить, чтобы другие не сказали, какой он слабак. Но он слабак и в этом вся проблема, ведь не смотря на его внешний вид, внутри он ребёнок, маленький и вечно плачущий. Тао часто плакал дома, когда никто не видел, когда он один он может позволить себе плакать из-за несчастного конца в дораме, из-за порезанного пальца или ДТП на дороге. Он плачет потому что холодно или жарко, потому что весна или зима, потому что увидел что-то милое и красивое и потому что он один. Чаще один.       Сегодня день для Тао закончился быстро. Ужин в пять и спать, уроки не сделаны. Раздеться не хочется, а вот о сне он давно мечтал и надо ли говорить, что в мечтах этот сон будет вечным.

***

      Как и в любое пасмурное и холодное утро омега нехотя плетётся к машине на стоянке. Он редко когда на машине, только когда дождь или ноги болят после очередного избиения, как например вчера.       Его новая чёрная Toyota с полностью тонированными окнами, не щадя себя, рассекает по лужам, а в салоне стоит всё этот прекрасный запах кожи. Ароматизатор здесь такой, что хочется остаться навсегда. Невольно вспоминается взгляд капитана баскетбольной команды и в глазах опять влага. До того эти глаза красивы, что хочется плакать перед ними вечно.       На парковке его ждёт очередной сюрприз, мало ему дождя, так ещё и амбал, любящий избивать его, трётся у ворот.       -Давай вчерашний конспект.       Тао качает головой, прижатый к стене и весь промокший под нескончаемым ливнем. Над его мучителем, как над президентом держат зонт его верные шестёрки.       -У меня нет его.       -Ах ты ж, сука, я тебя…       Его рёв прерывается на середине предложения и начинаются его крики. От них шестёрки бегут прочь, а Тао закрывает глаза. Баскетбольная команда играючи бьёт его громадное тело, валяя в грязи. Их капитан спокойно стоит в стороне, наблюдая за этой потасовкой.       -Идём.       Тао подхватывают под локоть и силой ведут в туалет в спортивном зале. Он не открывает глаза, потому что знает, что перед ним альфа, тот самый с чудесным запахом кожаного салона. И ему страшно, младший боится, потому что знает, что как только откроет глаза, слёз не остановить. Достаточно одного взгляда.       Его грубо подталкивают к раковине и он наконец открывает глаза, но сразу наклоняется, чтобы ополоснуть лицо. Из зеркала за ним наблюдает внимательная пара глаз, он смотрит долго, вынуждая посмотреть в ответ.       -Больше он тебя не тронет, вряд ли он вообще сможет встать в ближайшую неделю.       Он говорит чётко и спокойно, будто рассказывает самую несмешную историю в мире. И на это голос омега ведётся, поднимая голову вверх, откидывая чёлку в сторону.       -Спасибо.       Голос звучит неуверенно, будто он говорит через силу, заставляет себя сказать, иначе будет невежливо. Подбирает с пола портфель и собирается выйти, как его нагоняет всё тот же спокойный голос.       -Даже не спросишь, почему я это сделал? Возможно, что я сделал это не просто так и мне нужно что-то взамен.       -Но я же не просил…- Омега разворачивается, обнаруживая альфу прямо за спиной с мраморно белым лицом. — Что ты хочешь? — Испуганно отворачиваясь к двери, он не замечает, как уже оказывается прижатыми к ней.       -Тебя. — Так просто, будто спросил который час. Полное отсутствие эмоций и это пугает китайца ещё больше. — Я хочу тебя, во всех смыслах. — Он проводит кончиком носа под тонкой шее, собирая оставшиеся капли воды на язык. — Я не могу понять, почему ты так сладко пахнешь?       Это откровение заставляет Тао судорожно выдохнуть. Капля, за каплей по его щекам, по подбородку, по шее на холодный пол. Это выше его сил, это мнимое тепло и участие, пустой взгляд и чудесный запах, всё это выше его сил. Он спускается по стене вниз, зарываясь лицом в коленях. Ифань стоит над ним, не понимая что случилось.       -Тао, Тао… — Крис приседает к младшему и он незамедлительно поднимает голову вверх, разбивая сердце альфы в клочья. Словно маленький ребёнок, невероятно красивый и одинокий, как кукла на витрине. Один под стеклом. — Моя маленькая омежка…       Ифань сгребает его в объятия широких ладоней и длинных рук, прижимая к себе максимально близко. Его сдавленные рыдания, будто мольба о помощи. От этого кулаки непроизвольно сжимаются за спиной младшего, потому что Ифань готов убить каждого, кто виновен в этих слезах. Он готов умереть сам.       -Никто и никогда больше не причинит тебе вреда. Никто не посмеет тронуть тебя или хотя бы посмотреть в твою сторону, ты больше не будешь плакать, тебе больше не будет больно, потому что я буду рядом и каждый, кто посмеет обидеть тебя сильно пожалеет об этом…       Это было последним, что Ифань сказал Тао перед своим отъездом. Он уехал на три дня, похороны бабушки в Китае. Он уехал сразу после школы, после того, как отвёз омегу домой. Это были те самые слова, после которых Тао спал, желая жить. Он верил Ифаню и он скучал.

***

      На следующий день Тао пришёл пешком, ему хотелось прогуляться в прекрасный солнечный день, природа подбадривала его своим сиянием и теплом. Только у ворот школы омегу настигли невероятные опасения, страх пришёл неожиданно, когда шестёрки амбала медленно подходили к нему, маньячно потирая руки и шёпотом призывая его к бегству.       Но он не убежал, убежали они. В нескольких метрах, позади Тао стояли игроки школьной команды по баскетболу, все в сборе, все готовы. Они вели себя непринуждённо, будто случайно оказались здесь и будто случайно были готовы растерзать каждого, кто приблизится к омеге.       -Они не всегда будут рядом… — Шептали злые языки шестёрок местной банды. Но это было ложью.       Баскетбольная команда ходила за младшим по пятам, одним лишь взглядом отгоняя от него всех недоброжелателей. Их было десять, они были необычайно красивы и талантливы, но больше всего омегу поражала их непосредственность и лёгкий характер, то с каким непринуждённым видом они повсюду следовали за младшим, будто делали это всю жизнь и совершенно не были удивлены своему занятию.       Тао быстро запомнил их имена, потому что Чанёль был самым шумным на пару с Бэкхёном, Сюмин постоянно что-то жевал и всегда был рядом с Ченом, будто служил его дополнением. Лей всё время спрашивал, как у Тао дела, а Сухо каждый раз пытался перевести внимание Исина на себя. Лухан и Сехун были очень похожи, потому что носили одинаковые стрижки и цвет волос, а Кёнсу с Каем постоянно испепеляли друг-друга взглядами, будто предупреждая о чём-то.       После двух дней все боязливо расходились, кланяясь в молчаливом извинении, а Тао не обращал на них никакого внимания. Он думал о Крисе, он скучал. Всего один разговор с ним перевернул его жизнь, появилась эта необходимость в тепле, в этих руках и пустом взгляде, было грустно.       На обеде Тао так же не сидел один, как только он присел за свой столик в углу к нему тотчас присоединились его «охранники». Как ни в чём не бывало они смеялись, вели себя свободно и раскрепощенно, но то, как их взгляд менялся, когда на Тао кто-то смотрел или делал попытки подойти ближе… Это надо было видеть… Все как по команде замирали, уничтожая взглядом очередного недоброжелателя.       Наблюдая за этим, Тао каждый раз поражался их преданности своему капитану. Видимо, что Крис был очень влиятельным, иначе бы зачем им словно церберам охранять дефектного омегу?       Так прошло три дня и за это время Тао привык к тишине, окружающей его. Никто не смел подойти к нему, потому что плотный круг баскетбольной команды всегда следовал за ним. Сначала это казалось ему странным, но позже он просто привык.       Как только омега вошёл в школу в нос резко ударил запах его альфы. Как его личный наркотик, познав лучшее хочется большего и он хотел, хотел всегда вдыхать его. Сложно признать, но все эти три дня Тао спал в обнимку с ароматизатором кожзаменителя, так пах Крис и этот запах настолько въелся в голову китайца, что сейчас он не чувствовал ничего, кроме него.       В спортивном зале мяч чётко ударял по деревянному полу и скрип кроссовок был настолько явственно ощутим, что представить происходящее в зале не было особой трудностью.       Робко войдя внутрь, Тао прошёл на трибуны, усаживаясь на широкие сидения в позу лотоса, так удобнее. Скинув сумку на пол, он закрыл глаза, глубоко вдыхая носом прекрасный запах альфы, его альфы.       Игра длилась ещё около десяти минут, а затем всё стихло, Тао так и сидел с закрытыми глазами, словно в трансе вдыхая жадными глотками свой личный наркотик.       -Скучал по мне?       Крис садится на корточки перед омегой, наблюдая с каким наслаждением тот вдыхает и выдыхает его природный запах.       -Скучал.       Он открыл глаза, робко наклоняясь вперёд и почти навесом целуя старшего в верхнюю губу, а потом словно пятилетний ребёнок в панике отстраняется, шокировано разглядывая Ифаня.       Ошибка. Ошибка. Ошибка. Твердит его подсознание. Но в его жизни и так всё не идеально и когда он думает об этом, то решения сами приходят в голову. В спортзале — Ифань, в столовой — Ифань, и в сердце тоже — Ифань…