UTOPIA

      Тот, кто не знает какого это — быть инвалидом, не может говорить, что это «довольно-таки неплохо». Они не могут тоннами печатать листовки с телефонами доверия, где по идее должны помогать, поддерживать, проявлять участие и сочувствие. Но как они могут делать это, не зная, как трудно подняться утром с постели, как трудно самостоятельно одеться, сходить в туалет и позавтракать, когда ты намертво прикован к инвалидному креслу и не было бы у тебя его… наверное, и тебя бы не было. Разве об этом можно сказать: «довольно-таки неплохо», да ни черта подобного, это пиздец, как плохо.       Кёнсу включил свет на кухне, едва дотягиваясь до рубильника, его трясло от холода, царившего вне тёплой постели, из которой он только что выполз. На кухне, как и во всей однокомнатной квартирке, было минимум мебели, состоявшей в основном из государственных подачек, отмеченных обязательным кодом и штампом, словно и не дом вовсе, а склад с подержанной мебелью, в котором Кёнсу любезно разрешили пожить.       За окном был едва-едва рассвет ранней весны, Кёнсу вылил вчерашний недопитый кофе в раковину, но чтобы сварить новый сил не было, поэтому пришлось ограничиться хлорированной водичкой из-под крана и кунжутной булочкой со странной сыпью по краям… Вообщем, день обещал быть замечательным.       -Здравствуй, Кёнсу, помочь? — Учтиво поинтересовался пожилой сосед, когда парень выехал из дома на лестничную площадку.       -Нет, спасибо, Господин Ан, всё в порядке. — Вежливо поклонился До настолько на сколько позволило ему его сидячее положение при том, что на коленях у него лежал портфель.       -Удачно дня, Кёнсу. — Прокричал сосед, когда парень заехал в лифт.       -Да, Кёнсу, удачи тебе… — Прошептал До, вспоминая, что сегодня, ко всем прочим неприятностям, ему ещё нужно будет попасть в деканат за ежемесячным пособием, которое по каким-то непонятным причинам никак не может присылаться ему лично на карту.       На улице, как и ожидалось, было прохладно, люди кутались в шарфы и плотно запахивали высокие воротники. Кёнсу в лёгкой чёрной куртке с капюшоном продрог моментально стоило ему выехать из подъезда. А ещё предстояла семиминутная прогулка до метро на другой стороне дороги так, что Кёнсу даже уже хотел повернуть назад…       -Утречка! — Знакомый энерджайзер с курса уже катил его к переходу.       -Бён Бэкхён, не мог бы ты перестать преследовать меня. — Сквозь зубы сказал Кёнсу, прижав портфель к груди.       -Это не преследование, а честный дружеский порыв. — Пролепетал Бэкхён. — Мы же лучшие друзья для нас это нормально.       -Мы не лучшие друзья, я вообще тебя не знаю, Бён Бэкхён. — На повышенных тонах возразил До так, что люди начали на них коситься.       -Да, конечно, постоянно повторяешь: «Бён Бэкхён… Бён Бэкхён», а потом кричишь, что не знаешь меня? Хён, я люблю тебя, но ты действительно странный.       Кёнсу предпочёл промолчать, сжав от холода зубы; этот парень — Бён Бэкхён мог говорить вечность и заговорить зубы любому, даже такому непрошибаемому, как До. Бэкхён может и был хорошим, и даже добрым человеком, но Кёнсу намеренно не обращал на это внимание, поэтому в каждом его жесте по отношению к Бёну чувствовалось раздражение и неприязнь, такая же острая, как и жалость, которая тщательно пряталась Бэкхёном от Кёнсу.       -Тебе вроде бы в деканат надо было сегодня зайти? — Спросил Бэк, когда они спустились в метро.       Кёнсу промолчал. Настроение было нагло испорчено с самого утра, а теперь он ещё и вспомнил о таблетках, которые было необходимо приобрести до завтрашнего дня. Его ноги… Они не были парализованы или лишены чувствительность, нет, просто с самого рождения кости от бёдер и до лодыжек были слабыми и ломкими; организму не хватало кальция, поэтому приходилось тоннами есть его в таблетках. Кажется, что это помогало, но стоять на ногах было всё ещё проблемно. А Кёнсу и не пытался, он ведь и не помнит, какого это — стоять на собственных ногах, чувствовать твёрдую почву под пятками, мягкую траву под пальцами… Зачем это, зачем? Он инвалид. Он безнадёжен.       -Так что после перерыва зайду за тобой, пойдём вместе… — Тараторил Бэкхён.       Какой-то парень налетел на них при выходе со станции, он едва не упал, споткнувшись о подножку на коляске Кёнсу.       -Эй, смотри куда прёшь! — Прокричал ему вслед Бэкхён, который лишь на мгновение замешкался, выясняя отношения с парнем в вагоне… Вот так этот вагон и уехал с Бёном…       Кёнсу проводил скоростник мимолётным взглядом и, развернув каляску, покатил дальше, на выход. Рабочий метро помог ему, но, кажется, оставшись без благодарностей немного оторопел. Кёнсу не в настроении на долгие дифирамбы. Кёнсу инвалид. И Кёнсу можно.       В универе До не нравилось, ему не нравилось, что парни и девушки его возраста такие шумные: они смеются, они громко разговаривают, они носятся по этажам и кажутся Кёнсу такими… не такими, как он. Они ведь ходят, они ведь такие высокие по сравнению с ним, таким чертовски низким в этом кресле, и н в, а л и д н о м кресле. Кёнсу раздражается, он беситься, сильнее работая руками и не обращая внимания на людей перед собой, таких шумных, и он готов проехаться по ним, если понадобится, что ему сделают? Кёнсу — инвалид. И Кёнсу можно.       Он отсиживает все три пары, даже не идёт на перерывах в кафетерий перекусить, боится, что опоздает. Бэкхён пару раз мельтешит где-то фоном, словно назойливая муха, говорит что-то, напоминает о деканате, раздражая этим Кёнсу ещё больше.       -Можешь ты молчать или нет?! — Не выдерживает До, его парта стоит у самой стены у окна и единственным выходом может быть проход, в котором как раз-таки сидит Бэкхён.       -Кёнсу, друг, не нужно так злиться, я понимаю, что ты расстроен, потому что я не смог сегодня проводить тебя до универа, ну прости, прости меня, Кённи… — Бэкхён падает на парту щекой, смотря на До щенячьим взглядом.       -Бён Бэкхён. — Предупреждающе шипит Кёнсу.       -Но, знаешь, я вышел на той станции и знаешь, что? Сбегал до аптеки и купил твоих камней! — Бэкхён вытащил из кармана пальто несколько упаковок кальция. — Можешь не благодарить, я у тебя такой хороший лучший друг! Ладно, побежал… Увидимся в деканате!       Кёнсу болезненно простонал… «довольно-таки неплохо» усмехнулся он, вспомнив. Крутанул упаковку, мерцающую при свете ламп и быстро спихнул её в карман портфеля. Его «довольно-таки неплохо» перешло в состояние покоя.       -Спасибо, Бэк.       Бэкхён, как и обещал, проводил его в деканат, но сразу же после этого умчался на дополнительные занятия по испанскому.       Кёнсу покорно дожидался своей очереди в небольшой приёмной, где помимо него и дивана никого не было. Из-за дверей декана были слышны какие-то неразборчивые голоса, говорящие на повышенных тонах. В конце концов что-то с грохотом упало в кабинете и послышались быстрые и резкие шаги.       Кёнсу, сидевший у самого входа, поспешил отъехать, чтобы не напороться на выходившего. Но это и произошло. Только он подался вперёд, как дверь широко отварилась, и оттуда вышел высокий парень с пепельно-белой головой, он раздражённо посмотрел на загородившего выход Кёнсу и с силой оттолкнул его, ударив ногой по колесу коляски, которое по инерции поехало вперёд. Когда До смог остановиться, въехав при этом в стену, пепельно-голового уже не было.       В деканате Кёнсу получил свою стипендию и, расписавшись, быстро покинул кабинет. Но на лестничном пролёте его ждала интересная встреча. Тот самый, толкнувший его пепельный блондин, сидел на ступенях у лифта для инвалидов и курил, загораживая Кёнсу проход.       -Не мог бы ты отойти. — Вежливо попросил До.       Парень перед ним небрежно махнул рукой на лестницу, как бы предлагая Кёнсу воспользоваться ей.       -Это невозможно. Я попрошу ещё раз: отойди, мне нужно воспользоваться лифтом. — До раздражённо сжал колёса коляски.       -А как же вежливость? Волшебные слова? Скажи: пожалуйста. — Прохрипел пепельноволосый, выбросив окурок на лестницу, он гадко ухмыльнулся, встав на ноги.       Кёнсу враждебно вскинул голову, чтобы видеть лицо парня, но ничего не сказал, пронзительно и долго разглядывая его в упор.       -И зачем только столько мороки с вами? — Медленно приближаясь к Кёнсу, спросил пепельный, остановившись у подножки. — А посмотри-ка, как идеально ты сидишь.       До презрительно фыркнул, его лицо было как раз напротив ширинки парня и его пошлые намёки вызывали отвращение.       -Оставь свои извращённые мысли при себе и дай мне пройти! — Не выдержав, закричал Кёнсу.       -Что за шум? — Из коридора вышел студент не старше До и широко улыбнувшись откатил его назад, встав впереди. — Ким Чонин, а ты всё такой же ублюдок…       -Пак Чанёль, богатенький выродок…       Два парня обменялись ухмылками и Чонин отступил, медленно сходя вниз по лестнице.       -Он тебя доставал? — Вежливо поинтересовался Чанёль, помогая Кёнсу заехать в лифт.       -Скорее развращал, но спасибо тебе. — Проворчал До, и Пак весело улыбнулся ему, пожелав доброго дня и исчезнув со своей улыбкой за закрывающимися дверями.       В парадной Кёнсу заметил шелудивого пса Бёна, ожидающего, видимо, его он крутился возле дверей, напевая что-то про себя. Кёнсу раздражённо выдохнул и, не заметно проскользнув вверх по коридору, скрылся из вида, заехав в один из кабинетов, где уже никого не было, он примостился у первой парты и, достав учебники, принялся дописывать несделанное задание.       -Ебать… — Протянул громкий голос от входа. Кёнсу вскинул голову, напоровшись на ухмылку его нового знакомого с выбеленными волосами. — Сегодня прямо день роковых встреч.       Кёнсу поморщился, он вновь уставился в записи, потеряв нужную строку в учебнике. Пепельно-головый прикрыл дверь и, спокойным шагом дойдя до парты Кёнсу, присел перед ним на притащенный с собой стул преподавателя.       -Так, и чем у нас нынче живёт безногая молодёжь? — Положив руки на голову, протянул парень. Кёнсу промолчал, сжав ручку пальцами чуть сильнее. — Вкладываешь мозги в учёбу? И как? Помогает забыться, что ты инвалид? Довольно-таки неплохая…       Кёнсу возмущённо поднял голову на парня перед собой, в его глазах застыла усмешка, а Кёнсу начал пробирать смех.       -Либо у меня галлюцинации, либо ты работаешь в фонде доверия. — Тихо рассмеявшись, сказал Кёнсу, начиная собирать вещи в рюкзак.       -Ты ржёшь? — Удивлённо воскликнул пепельный. — Блять, больной.       Он встал со стула, отойдя к дверям, и уже там обернулся, посмотрев на спокойно застёгивающего рюкзак Кёнсу.       -Надеюсь Бён уже ушёл… — Шептал про себя До, выезжая из-за парты. — Ты ещё тут?       Пепельный наклонил голову к правому плечу, рассматривая Кёнсу, он как-то растерянно смотрел на До, будто резко превратившись в другого человека.       -Сходишь со мной погулять? — Наконец, подняв глаза к лицу Кёна, спросил пепельный. — Сегодня, вечером, в пол первого, давай погуляем.       Опешивший от такого заявления Кёнсу, хлопал глазами, не зная, что нужно ответить, таких абсурдных идей на выдвигал даже Бэкхён.       -Нет, это, конечно, весело, не знаю, что у тебя за юмор такой, но не смешно…       -Что, совсем не смешно? — Парень снова переменился в лице, испугав До.       -Я… Дай пройти.       Пепельный поражённо поднял руки вверх и отошёл от двери, Кёнсу быстро выехал из кабинета и уже не оглядываясь, из университета. Бэкхёна нигде не было, но напуганный Кёнсу и не заметил этого. Он спешил домой, внутри груди разрастался какой-то непонятный ком страха, До хотелось сплюнуть его на землю, но всё это было наваждением. В его штампованной квартире стало легче, как только входная дверь захлопнулась, Кёнсу громко выдохнул и с этим вздохом весь страх, возникший из неоткуда, растаял.       Доделав задание, До заварил рамён, съел его, залив сверху горьким кофе и закинув посуду в раковину, вернулся в гостиную, чтобы посмотреть что-нибудь по телевизору. «Что-нибудь» оказалось ночным сеансом местных новостей и уморённый за день До задремал под сладкое шебуршание ведущей. Разбудил его настойчивый стук в дверь, Кёнсу подскочил на диване, вязаный плед мягко скатился на пол, До подкатил коляску привычным движением запрыгнул в неё и под аккомпанемент нескончаемых ударов, подъехал к входной двери. На часах было пол первого ночи.       -И чего так долго? — Наигранно лениво протянул пепельный, когда Кёнсу открыл дверь.       -Ты что тут делаешь? — Возмущённо прошипел До, взглянув в едва виднеющиеся глаза из-под растрепанной чёлки своего нежданного гостя.       -Инвалид тире склерозник. — Парень толкнул коляску Кёнсу одной ногой так, что она откатилась назад и замешкавшийся До ударился спиной о стену. — Какая прелесть, однако, но как ты мог забыть? Я позвал тебя, без прикрас, на свидание, а ты ещё не готов?       Пепельный прошёл в квартиру, прикрыв за собой дверь, он дошёл до До и пока тот совершенно ошалевшим взглядом смотрел на него, ударил его ладонью по щеке.       -Ты что творишь?! — Закричал Кёнсу, схватившись за горящую кожу, на глазах выступили слёзы боли. — Совсем…       Он не успел договорить, пепельный зарядил ему ещё одну пощёчину, но уже по другой щеке. До не выдержал, слёзы покатились из его глаз, он смотрел маленьким волчонком из-под чёрной чёлки на возвышающегося над ним парня, тот в ответ усмехался.       -Совсем или не совсем, мы ещё посмотрим. — Он огляделся, приметив дверь в комнату Кёнсу. — Давай, вперёд, собирайся, пока я не перешёл на другие части твоего тела.       Он развернул коляску и небрежно толкнул её в направлении комнаты, дальше Кёнсу заехал в неё сам. Он плотно закрыл двери, прижав обе руки ко рту, неприятное чувство в груди снова дало о себе знать. Парень достал из шкафа серый спортивный костюм, переоделся, одел полукруглые очки, в которых всегда посещал занятий, потому что страдал ещё с рождения заболеванием глаз, он так же взял чёрную маску, синяки на щеках начали проявляться. Кёнсу подъехал к зеркалу, посмотрел на себя, и его секунду назад спокойное выражение лица сменилось.       -Что я делаю… — Зашептал До, оглядываясь на двери, в его квартире психопат, а он собирается идти с ним куда-то? — Телефон.       До обернулся, его смартфон лежал на кровати, буквально несколько шагов. Раз-два.       -Эй! — Крикнул пепельный, открыв двери в комнату. — Давай быстрее, заебался, блять, ждать.       Кёнсу уставился на пепельного, сжимая в руках телефон, который успел схватить, парень над ним недоумённо вскинул бровь, вытянув руку вперёд, он едва пошевелил пальцами, мысленно прося отдать гаджет ему.       -Что? — Спокойно спросил До, взгляд пепельного стал ещё более насмешливым. — Что?       -Я, конечно, не думал, что мы доведём всё до кровопролития, но… — Из-за спины парня показался небольшой кухонный нож, который ещё несколько минут назад преспокойно лежал рядом с себе подобными в ящике, где Кёнсу хранил столовые приборы.       До вздрогнул, на автомате отбросил телефон в сторону и, низко опустив голову, задрожал, вперившись взглядом в пол. В глазах пепельного было столько готовности и желания, что Кёнсу испугался, доля секунды и нож бы впился ему в руку, ногу, плечо, грудь, он отрезал бы ему ухо или палец, Кёнсу был в этом уверен.       -Идём. — Довольно бросил пепельный и вышел из комнаты, Кёнсу покатил за ним.       Они остановились у выхода, парень быстро зашнуровал свои кеды, пока До одевал лишь один кроссовок. Пепельный прищурился, глядя на чёрную макушку, он присел перед ним на колени и, взяв его пятку, одел неё чёрно-белый кроссовок, зашнуровывая его.       Кёнсу, затаив дыхание, следил за тем, как длинные пальцы ловко завязывают шнурки, пряча их концы; когда пепельный закончил, он педантично поправил задёрнувшуюся штанину серых спортивок и посмотрел снизу вверх на Кёнсу. Сейчас их разница в росте хоть и не была велика, но До стало от чего-то немного приятно, ведь он так давно не ощущал себя выше кого-либо. Это было по-детски, да, но Кёнсу был рад.       -Не дёргайся на улице, окей? — Выкатывая До на лестничную клетку, сказал Чонин. — Ничего ведь такого. Мы просто гуляем, не ищи проблему там, где её нет. Прямо вижу это по твоим глазам. Мы не дораму тут снимаем, и я не псих какой-нибудь, чтобы вот так ко всем встречным-поперечным в квартиры врываться, так? Мы договорились с тобой сегодня, что сходим погулять, всё нормально.       -А ударил ты меня зачем? — Когда они вышли из подъезда, спросил До. — И телефон отобрал и приказывал постоянно, нож этот, тоже…       Пепельный остановился, он стоял за спиной Кёнсу и молчал, рядом было тихо, район спал. И До стало страшно.       -Да… — Наконец, протянул пепельный с долей насмешки, покатив коляску дальше. — Это как-то не вписывается в мои утверждения, но ладно, с кем не бывает?       Кёнсу хмыкнул, ему стало немного смешно от тона парня. И правда, с кем не бывает? Жил себе один паренёк по имени Кёнсу, жил, жил, смотрел вот телевизор сегодня, уснул и бац!       -Бац… — Удручённо прошептал Кёнсу, когда они вышли на дорогу, магазинчики, лапшичные и кафешки всё ещё работали, кое-где ходили люди. До натянул маску на лицо, поправил спавшие на нос очки и поёжившись от секундного порыва осеннего ветра, накинул на голову капюшон, сейчас ему было тепло, только голову жутко продувало.       -Ты любишь рыбные пирожки? — Спросил пепельный, когда они остановились у одного из уличных кафе.       -Наверное. — Протянул Кёнсу, почувствовав приятный запах специй, он проследил взглядом за тем, как парень подошёл к торговцу и, заплатив за еду, получил два дымящихся свёрточка.       -Уверен, что тебе понравиться. — Жуя, сказал пепельный, Кёнсу, откусив, обжёг губы, но ничего не ответил и даже не поморщился. — Я ем исключительно в таких ресторанчиках. В модных кафе не найдёшь подобной вкуснятины.       Они прошли немного выше. В парке проводили фестиваль огненных шаров, но это было на другой стороне пруда, пепельный присел на траву, рядом с коляской Кёнсу. Небо загорелось сотнями фонарей, они полетели высоко вверх, люди радовались, смеялись, дети сонно щурясь, хватали родителей за руки и тоже улыбались.       -Купить тебе? — Указав пальцем на палатку, где продавали бумажные фонарики, спросил пепельный. До кивнул, не отрывая глаз от неба.       Оно было чёрным, как фон для красных огней, и Кёнсу казалось, что это прекрасно. В его карих глазах отражался этот свет, будто внутри него тоже горели сотни фонариков.       -Держи. — Пепельный на ходу расправил большой красный шар, отдав его Кёнсу, он достал из кармана зажигалку и поджёг фитиль.       Кёнсу смотрел на узорчатый шар, сияющий, будто настоящим огнём в его руках. Он поднял их к небу и, прикрыв глаза, прошептал что-то одними губами, шар поднялся к небу. Пепельный внимательно посмотрел на До, тот сжимал в ладонях рукава кофты и его губы дрожали, будто он вот-вот заревёт.       -Давно ты так катаешься? — Спросил блондин, отстранённо глядя в небо, где среди сотен других затерялся фонарик Кёнсу.       -Не помню, наверное, с рождения… — До повернулся к парню, тот сидел в пол оборота, волосы закрывали большую часть лица, но по эстетичному изгибу подбородка Кёнсу мог сказать, что этот парень очень красив.       -Давно, значит… — Протянул пепельный и встал. — Сейчас холодно, но так даже лучше… Ощущения ярче.       Он подошёл к Кёнсу, одним быстрым рывком стащил с него оба кроссовка и носки, а затем и вовсе вытащил его из кресла, мир завертелся перед До, он успел только схватиться за кофту пепельного и, повиснув на нём полностью, уткнуться лицом в плечо.       -Ноги на землю, Су-я, ноги. — Приказал блондин, сжав ладонями бока Кёнсу.       Парень неспешно сдвинул одну пятку левее, чтобы спустить её с кед пепельного. Его кожу, обмякшую от неподвижности, обожгло мокрой травой, она будто резанула его лезвием, ударила током и подожгла. Кёнсу задрожал, он опустился чуть ниже, уже полностью забравшись ступнёй в холодную зелень, она уже немного пожухла и загрязнилась, но До только сильнее ощущал её, как и сказал пепельный: ощущения были яркими.       -Молодец. — Прошептал блондин, аккуратно обняв Кёнсу за талию и плотно прижав к себе.       До поднял взгляд от земли вверх, взглянул в едва видные глаза пепельного и, разжав ладони на его плечах, мягко убрал чёлку с лица. Ощущения были яркими. Парень оказался до ужаса прекрасен, от его идеальных чёрт лица у Кёнсу мурашки прошли по коже, а в пояснице похолодело, таких красивых людей он видел только в телевизоре…       -Так ты не из фонда доверия? — Прошептал Кёнсу. — Ты реален или я сошёл с ума?       Насмешливые глаза перед ним покрылись дымом соблазна, в Кёнсу всё трепетало и играло, во рту пересохло, а погасшие отражения огненных фонариков на дне его глаз зажглись вновь.       -Думай, что всё хорошо. — Склонившись к уху До зашептал пепельный, задевая губами ушные хрящики. — Думай, что всё хорошо до тех пор, пока я не заставлю тебя поверить в то, что со мной это невозможно.       Кёнсу попытался отстраниться, но пепельный грубо прижал его к себе, одной рукой словив подбородок, он впился в него длинными пальцами, и его насмешливый взгляд сменился на твёрдый и решительный.       -Отпусти, мне пора возвращаться домой, я устал. — Отнекивался До, безрезультатно пытаясь вырваться. — Отпусти.       -Что? Момент испорчен, так думаешь? — Усмехнулся пепельный. Устав от раздражающих его попыток Кёнсу сбежать, он впился в его дрожащие губы и, смяв их в грубом насильном танце, оттолкнул парня от себя.       Кёнсу упал на землю, оглянулся и, схватив стоящее рядом кресло, залез в него, начал быстро одевать носки, кроссовки, застёгивать кофту, он не поднимал глаз от земли, и чувствовал как его губы горели ярче всех небесных огней.       -Устал, да ну? — Насмешливо протянул пепельный. — Смотри-ка, какой быстрый.       Кёнсу вздрогнул, но ничего не ответил и развернувшись поехал на выход. Парень не шёл за ним, наблюдал издалека, провожая внимательным взглядом до самого подъезда.       До заскочил в дом, закрыл двери на все засовы и, включив свет в каждой комнате, переоделся, умылся и лёг в постель. Он дышал, как загнанная лошадь и свернувшись под тонким одеялом бесконечно долго считал баранов и пони. Телефон рядом с ним завибрировал. Было без двадцати четыре утра. Кёнсу разблокировал экран и вперившись взглядом в ряд незнакомых цифр, долго не решался прочитать само сообщение.       «На свете нет такого места, где я не найду тебя. Загляни под кроватку, Су, я приготовил для тебе кое-что особенное.»       …Кёнсу сидел на полу своей комнаты в его руке был букет красных роз, и он сжимал его так сильно, что из ладоней сочилась кровь. Эти цветы были необычными, бутоны совсем маленькие, но стебли длинные и шипованные, шипы большие, прочные и острые, словно наточенные. Эти цветы, будто и не для красоты вовсе были, а для боли и эта боль сейчас перенасыщала Кёнсу и до такой степени была высока, что он уже и не чувствовал её.       Телефон До то и дело вибрировал приходящими сообщениями, но он не обращал на него внимания. Кто мог писать ему в четыре утра? …Тот, кого Кёнсу не хотел не видеть, не слышать, не чувствовать. Парень, который издевался над ним сейчас и, к которым у До были такие разнообразные чувства.       Кёнсу, наконец, выпустил цветы, и они разметались по полу, несколько шипов осталось в его ладони, До выдернул их и, подкатив коляску, сел в неё. Ему нужно было промыть раны. Он выехал из комнаты, но не успел попасть в ванную, его остановили шаги, раздавшиеся за входной дверью. Раз. Два. Три. Четыре… У Кёнсу затряслись руки, а рот открылся в истеричном, но безмолвном крике. Тук-тук, два удара о дверь. Тук-тук. Ещё два. Кёнсу подъехал ближе и, осторожно потянув за ручку, открылся.       -Ух, я смотрю ты оценил мой подарок. — Ухмыльнулся пепельный, разглядывая дверную ручку, на которой остались кровавые отпечатки Кёнсу. — Может предложить зайти?       Не дожидаясь каких-либо действий от До, пепельный сам оттолкнул его с прохода и, по-хозяйски зайдя в квартиру, прикрыл за собой деверь, что, жалобно пискнув, не оставила Кёнсу никаких шансов на спасенье.       -Пожалуйста… — Прошептал До, глядя на пепельного снизу вверх. Тот в ответ пожал плечами и, улыбнувшись, покатил коляску Су к ванной. — Пожалуйста.       Повторил Кён, когда пепельный, не особо церемонясь, промывал ему ранки на руке и перематывал ладонь найденным в аптечке бинтом.       -Не лезь под руку. — Отмахнулся от него пепельный, сжав запястье чуть сильнее. — Видишь, я пытаюсь о тебе заботиться.       Кёнсу промолчал, уставившись в плитку на полу, он позволил делать с собой всё, что угодно, смирившись с тем, что пока пепельный не наиграется с ним — не уйдёт.       Они переместились в гостиную, где работал невыключенный телевизор, но бубнёж местных новостей совсем не отвлекал блондина, который, распластав Кёнсу на мягком ковре, заинтересованно изучал его, сидя на узких бёдрах.       -Вот здесь татушку. — Помычал он, ткнув пальцем в ямку на плече и нагнувшись чуть ниже, полностью стащил с Кёнсу футболку. — И вот тут, а? Прикинь, как здорово будет смотреться, ну, скажем, змей из китайских мифов, как тебе?       Кёнсу устало повернул к пепельному голову, ему жутко хотелось спать, и глаза слипались сами собой. Заметив это, блондин отвесил ему сильную пощёчину и тут же впившись в губы поцелуем, крепко вжался в тело под собой.       Бедного Су вело от боли в щеке, слёз, искусанных губ, твёрдого пола и ворса ковра, что сейчас казался ему ужасно жёстким. Младший едва успевал реагировать на поцелуи пепельного, изображая какое-то подобие ответной ласки, он уже просто ничего не понимал, а в голове было пусто.       -Хранил мне верность, а, Кёнсу-я? — Оторвавшись от губ парня под собой, спросил пепельный, быстро стягивая одежду с До. — Тот паренёк, что с тобой вечно возиться, и Пак, этот хуй, которому всё можно, а? Малыш, не молчи.       -Нет. — Выдохнул До, сглатывая горькие слёзы, он упёрся руками в грудь пепельного над собой и быстро-быстро замотал головой. — Не хочу, отпусти, я не хочу, отпусти меня.       -Ох, малыш… — Блаженно закатив глаза, пепельный проехался своим возбуждением по задранным вверх ногам Кёнсу.       -Нет! — Вскрикнул До, почувствовав твёрдую плоть, тыкающуюся в его сжатое от страха кольцо.       Пепельный отстранился, встав, и Кёнсу уже успел облегчённо выдохнув, как тот снова пристроился над ним, только теперь в его руках лежал тюбик с ярко-рыжим дизайном.       -Какой же я внимательный… — Ухмылялся сам себе блондин, размазывая жидкую смазку по руке и члену, что уже был готов взорваться, доставляя парню немалые проблемы.       -Нет, пожалуйста… — Хныкал Кёнсу, когда пепельный просовывал в него по несколько пальцев за раз, теребя найденную простату.       Блондин над ним сосредоточенно разглядывал его лицо, отмечая капли пота, стекающие по вискам, дрожащие губы, влажные глаза и безостановочно льющиеся слёзы. Пепельный одним резким движением вошёл в Кёнсу, крепко сжав ладонью рот До, он сам блаженно простонал и, сразу увеличивая темп, начал двигаться. Не особо заботясь о чувствах Кёнсу, пепельный редко попадал по сжавшейся простате, заставляя Су хрипло постанывать.       Уже обнимая отключившееся тело, пепельный нежно поглаживал расслабленное лицо, проводя пальцами то по разбитым щекам, то по искусанным губам, по трепыхающимся в беспокойном обмороке векам и напряжённым бровям. Красивое лицо Кёнсу, наконец, уснуло, а страдающий бессонницей блондин вдоволь наслушался его спокойного дыхания. Он изредка подцеплял пухлые губы своими, целуя лениво, словно пробуя на вкус растаявшее мороженное в холодный февраль. Но пепельный видел в этом что-то особенное, в этой лени было что-то цепляющее его, далёкое, забытое, домашнее. Целебное.       Будильник прозвенел ровно в девять, первая пара Кёнсу была в сорок минут, и он по привычке, думая, что опаздывает, подскочил, но тут же взвившись ужом от боли упал обратно, вцепившись руками в собственные ноги. Наблюдавший за этими метаниями пепельный стоял у двери, попивая кофе, он приветственным жестом поднял кружку чуть выше, словно бокал и отпил немного.       -Твоё здоровье. — Ухмыльнулся пепельный, но неожиданно бойкий с утра Кёнсу прошипел: «Твоими стараниями…»       Пребывающий в хорошем настроение пепельный ничего не сказал, лишь невинно пожав плечами, он даже подкатил к кровати коляску Кёнсу, помогая ему в неё забраться. До хмуро кривился от боли по всему телу, мышцы ныли, как после усиленной тренировки и двигаться было просто невозможно.       -Выключи радио. — Заехав на кухню с накинутым полотенцем поверх сырой головы, попросил Кёнсу.       Пепельный проигнорировал его просьбу и До почти мысленно понял то, что сейчас лучше не дерзить, от взгляда блондина вновь стало не по себе и удачно прошедшая вчера мимо истерика начала по тихоньку возвращаться. Пепельный встал из-за стола и преобразившиеся эмоции на его лице говорили о раздражении и злости.       -Что? Приказываешь мне? — Прошипел блондин, надвигаясь на зависшего Кёнсу, глаз которого однако начинал дёргаться от истеричного напряжения.       Ещё секунда и хлёсткий удар наравне со стоном разрывающей боли утонул в жизнерадостной мелодии утренней радиопередачи. «Довольно-таки неплохо», — сказал ведущий и распластывавшегося на полу Кёнсу с разбитой губой и едва открывающимся глазом, пробрал дико-истеричный смех.