UTOPIA

      Он называл Тао любимым. Он говорил, что любит. Он считал поцелуями костяшки на его пальцах. И в этих маленьких касаньях была огромная нежность. Он дарил тепло и уверенность. Он был прекрасен. Но он ушёл…       Тао знает, что он мечтатель, самый большой и глупый мечтатель на свете, перебирающий в голове слишком детские и наивные фантазии, которым учат сказки. Тао знает об этом. И Тао верит… Тао просто мечтатель.       -Брось всё это… — Говорит Бэкхён, не стесняясь ранить младшего. — Хватит уже, он ушёл и больше не вернётся. Бросил нас всех. И тебя бросил. Так и ты брось!       Тао улыбается Бёну, но тот уже не смотрит, раздражённо вытряхивая из пачки сигарету, он верит её в руках несколько секунд, но не закуривает, отдаёт Тао и выходит. Бэкхён бросил два месяца назад, а Тао не бросит никогда… Не бросит Ифаня, потому что последнее слово всегда за ним.       Когда-то он пообещал, что они никогда не расстанутся. И Тао поверил, потому что мечтал об этом всю свою жизнь: они будут вместе долго и счастливо, долго… и… счастливо… долго…       Тао не плачет. Вообще. Не заплакал тогда, когда им сообщили о том, что Ифань покинул группу, ни тогда, когда в их совместной комнате не стало вещей Ифаня, ни тогда, когда Ифань сменил номер телефона, ни тогда, когда просто пропал. Тао не плачет, потому что верит — «они» ещё существуют, ведь Ифань его не бросал, и они не расставались. Ифань ведь обещал: они всегда будут вместе, а Тао верил, Тао не о чём плакать, он не расстроен.       -Знаешь… — Сухо мягко положил руку на плечо Тао. — Если тебе трудно, ты можешь поговорить со мной, я помогу, тебе станет легче, вот увидишь, Тао-я…       Тао непонимающе хлопает глазами. Хлоп-хлоп. Он расслаблен и удивлён, лидер прервал просмотр его любимой дорамы.       -Нам всем было трудно, я понимаю…       -Эй, оставь его. — В комнату заглядывает Лухан. — Бесполезно.       Сухо вздыхает, Тао копирует его вздох, пытаясь понять, о чём так тревожиться лидер, но, наверное, ему — мечтателю не понять всех этих взрослых мыслей.       Тао помнит, как Ифань называл его своим принцем, дарил ему дорогие подарки и никак не мог понять, почему он больше любил не их, а его объятия и поцелуи. Тао был для него таким космическим, что ночами, когда Ифань шептал ему признания в любви, он говорил: «Ты моя вселенная, мои звёзды, луна и солнце, моя внеземная любовь, мой маленький принц, мой любимый…» Тао помнил запах ароматических свечей, свежести из окна, звона ветряных мельниц, Тао помнил всё, он помнил и уже никогда не забудет, пускай для других это превратиться в мечты, но он сохранит их в сердце, как самые тёплые и прекрасные моменты жизни.       -Я тут подумал… — Сехун присел на пол рядом с Тао. — Мы же ещё не были в том ресторанчике, ну, помнишь, на углу верхней улицы…       Тао листает ленту новостей и одним глазом наблюдает за тем, как рука Хуна медленно ползёт по его колену.       -Так завтра, может быть, ты свободен…       Тао встаёт и уходит. Он помнит, как ревнив бывает Ифань, как он может беситься и злиться от малейшего контакта Тао с другими. Тао хорошо помнит это и иногда, когда всё начинается с простого рукопожатия с фотографом на фотосете, иногда Тао действительно веселиться, наблюдая за хладнокровной маской на лице Ифаня, рушащейся под напором сильных чувств. Тао помнит и поэтому больше никого к себе не подпускает, грустно, конечно, что Ифань не может ревновать его прямо сейчас, не может видеть, как парни заигрывают с его принцем, но Тао ведь всё понимает и любит… Кто бы только знал, как сильно Тао любит…       -Меня это бесит! — Шипит Бэкхён где-то на кухне.       Тао останавливается в коридоре, не зная, куда деться лестница на второй этаж как раз рядом с проходом на кухню, а встречаться с раздражённым Бэкхёном, ой, как не хочется.       -Тише ты. — Тао слышит голос Чанёля.       -Не могу, бесит!       -Мой маленький Бённи, не злись. Ну же, иди ко мне…       Тао улыбается, Чанёль всегда очень нежен к Бэкхёну, почти так же, как и Ифань к Тао…       -Ладно уж… — Тихо ворчит Бэкхён, Тао, кажется, что тот уже попал в крепкие объятия Пака, и от того его голос стал спокойнее и мягче. — Пусть живёт сегодня.       Панда улыбается и, выходя из-за поворота, быстро проскакивает на лестницу, оставаясь незамеченным.       …Говорят, что сильная любовь ранит. Но Тао не чувствует никакой боли, он разглядывает обновления Ифаня в социальных сетях и не чувствует боли, грусти или печали. Его любовь сильна как никогда, и Тао не боится раниться. Тао предпочитает мечтать. И его мечты всегда прекрасны.       Ифаня нет рядом. Ифань уехал. Ифань пропал. Ифань вне зоны доступа. Ифань словно звезда, о которых он любил говорить, сравнивая их с Тао, но нет… Ифань врал. Ифань ушёл. Ифаня «больше нет».       Кёнсу заходит в комнату Тао, когда тот, сидя на кровати, бездумно разглядывает плакаты на стене. Его сонбэ смотрят на него, и Кёнсу присоединяется к ним, садясь на ещё одну постель, как раз напротив Тао.       Младший опускает взгляд и, встречаясь с серьёзными глазами До, нисколько не пугается, как это бывает у него обычно и не улыбается, не смотря на то, что думает об этом. «Надо бы улыбнуться… Они любят мои улыбки.»       И Ифань… Ифань тоже любит…       Тао не улыбается. Кёнсу молчит. Ифань где-то в далёком Китае, наверняка, спит…       А кто такой Ифань? Тао хлопает глазами, как кукла. Хлоп-хлоп. А не был ли Ифань той самой мечтой, о которой Тао боялся даже подумать?       Он назвал его любимым. Он говорил, что любит. Он считал поцелуями костяшки на его пальцах. И в этих маленьких касаньях была огромная нежность. Он дарил тепло и уверенность. Он был прекрасен. Но… Но он ушёл…       -Он ушёл, хён. — Прошептал Тао, его голос охрип от того, что он долго молчал. — Ушёл…       Тао не плачет. Вообще. Тао — мечтатель и его мечты прекрасны, но так хрупки…       -Он любил меня, хён? — Надрывно шепчет Тао, сжимая в руках рукава большой толстовки. — Любил? Я любил. И запах ароматических свечей, и звон ветряных мельниц, и звёзды, и небо, и солнце… Разве я не был… Разве я не… А… Он…       Тао начал задыхаться. Кёнсу быстро подбежал к нему, заключив в крепкие объятия, Тао сжался и продолжал что-то неразборчиво шептать, словно выживший из ума, ведь из всех тех, слов, что он говорил нельзя было составить ни одного логического предложения…       Ифаня нет, а что тогда делать Тао? Ифаня нет, а Тао…       Столько бесполезных вопросов, Тао кружит от них голову, он сильно жмурит глаза, но слёзы не бегут из них, Тао всё ещё мечтатель и маленький принц Ифаня, который создал для него слишком красивую (нереальную) сказку, а затем ушёл, оставив Тао, оставив свой космос, небо и звёзды… Маленького принца, завороженного звоном ветряных мельниц…       Сухо тихонько прикрывает дверь в комнату младшего, растирая по щекам собственные слёзы, он шёл в комнату Исина.       -Обещай, что никогда меня не бросишь. — Сопит Сухо, попадая в объятия китайца. — Обещай, Син, иначе я уйду прямо сейчас, сам уйду.       -Тише. — Исин прижимает Джунмёна ближе к груди и ласково целует в макушку. — Не брошу, обещаю. Никогда. Никогда, Мён…       Сухо успокаивается, но его слёзы всё ещё безостановочно льются на светлое одеяло старшего…       .И они все мечтатели, мечтатели о долго и счастливо. Мечтатели рухнувших надежд, собиратели осколков хрусталя из собственных сердце. И они все мечтатели, и они все всё ещё «они». Всё ещё есть. Всё ещё… всё ещё.