UTOPIA

      -Я совсем никудышный… Только мешаю тебе и даже университет не смог закончить… Я только позорить тебя могу, нужно вернуться обратно в клинику…       -Заткнись! — Не выдержал Кёнсу.       Носившаяся до этого омега — Джонин, замер на месте, испуганно сжавшись, он присел на корточки, закрыв уши руками. Джонин не выносил криков, и Кёнсу знал об этом, как об одном из пунктов списка психотерапевта, который просил внимательно ознакомиться с этим и ни в коем случае ни о чём не забывать.       -Джонин… — Мягко начал альфа, аккуратно вытягивая из руки омеги футболку, которую тот собирался положить в чемодан. — Успокойся, я всё равно тебя никуда не пущу.       Омега поднял голову и, ухватившись за протянутую руку, встал. Кёнсу сразу притянул его к себе, крепко обняв, он начал аккуратно покачивать его в своих объятиях, целуя то в щёку, то в лоб, то в волосы. Джонин сразу расслабился, и когда Кёнсу добрался до его губ уже улыбался, игриво уворачиваясь.       -Что ты опять напридумывал себе, глупая омежка? — Прошептал До, глядя в глаза напротив.       Джонин погрустнел и виновато опустил голову, положив её на плечо альфы, он всхлипнул, но не заплакал, а лишь сильнее прижался к Кёнсу.       -Ты так редко домой приходишь и ужин вчера отменил, а я так долго собирался… даже в СПА сходил… — Джонин снова всхлипнул и продолжил уже шёпотом. — Я подумал, что у тебя кто-то появился и решил, что не буду мешать, а потом позвонил доктору Киму, и он тоже назвал меня глууупым…       Джонин заплакал, исковеркав последние слова так, что альфа еле расслышал их, но когда понял, то лишь усмехнулся.       -Как только его ещё лицензии не лишили? — Кёнсу поднял заплаканное лицо со своего плеча и, стерев со щёк влагу, потянул омегу из комнаты. — Ты же знаешь, что я работаю и не могу постоянно быть рядом с тобой, мы же говорили об этом, и ужин я отменил не из-за того, что у меня кто-то появился, а потому что это было банально невозможно, как я по-твоему успел бы за несколько часов прилететь из Камбоджи в Сеул?       Джонин, предварительно усаженный на стул в столовой, пожал плечами, вытирая ладонями слёзы.       -Не плачь, а то лицо опухнет. — Кёнсу достал из стеклянной тумбы, сверху до низу заполненной лекарствами, несколько баночек и, вылив из них жидкость в стакан, подал омеге. — Ты не принял лекарства, да?       Джонин кивнул, опустив голову вниз и сжавшись на стуле, он выпил жидкость в стакане и отдал его обратно альфе.       -Лучше бы вместо того, чтобы рассказывать доктору Киму о своих внутренних и глубоко беспочвенных переживаниях по поводу меня, сообщил бы ему о своём самочувствии, а лучше сходил бы на приём. — Кёнсу говорил серьёзно и строго, поэтому омега ещё больше сжался под его взглядом, начав от волнения перебирать пальцами край длинной рубашки.       -Завтра отвезу тебя.       Альфа поставил стакан в мойку к остальной грязной посуде, которой накопилось уже достаточно много, так как находившийся всё это время в депрессии омега совершенно забросил домашние дела. Джонин всхлипнул, и слёзы снова потекли из его глаз, когда Кёнсу вышел из кухни.       -Лучше бы я не рождался вообще… — Сопел омега, настраивая горячую воду, чтобы вымыть посуду. — Никакой пользы, один вред…       -Опять говоришь сам с собой? — Проходя по коридору с телефоном у уха, спросил Кёнсу. — Об этом тоже сообщи доктору Киму.       -Хорошо, Су-я… — Прошептал в ответ Джонин, сдувая с глаз каштановую чёлку.       Кёнсу громко разговаривал по телефону, когда омежка закончил мыть посуду, он бесшумно прошёл по коридору и в спальне лёг в постель.       Альфа был намного старше него и уже работал заведующим клиники пластической хирургии, в то время как Джонин даже не закончил свой институт. Он учился в медицинском и проходить практику ему досталось как раз в клинике Кёнсу, где они и познакомилась, обнаружив свою истинность. Сильный и рассудительный альфа принял это как должное, но предложил омеге пока не афишировать этого.       Для ранимого Джонина, который ещё с детства был слишком нежен и отличался от своих сверстников целой гаммой комплексов, это стало большим ударом и через несколько дней глубоких самокопаний, слёз и в конечном итоге желания покончить с собой, он попал в клинику доброго дядюшки Кима, где и проходил длительную реабилитацию, забросив институт.       -…даже если так. — Голос Кёнсу стал постепенно приближаться к комнате. — Я не смогу, да, перезаписывай всех на следующую неделю и чтобы никого в приёмной не было, ясно?       Джонин присел на постели, когда альфа зашёл в комнату, но как только он бросил телефон на стол, тот снова завибрировал, и Кёнсу пришлось ответить. Расстроенный омега снова лёг, укрывшись тонким одеялом, он потёр нос аккуратным кулачком и, закутавшись поплотнее, закрыл глаза.       -Вот ведь соня… — Вернувшись после получасового разговора по телефону сказал Кёнсу, переодеваясь в спальную одежду.       Альфа осторожно лёг рядом с Джонином, потянув за край одеяла, в которое тот был полностью укутан, словно в кокон. Омега зашевелился и что-то сонно пробубнил.       -Иди ко мне, малыш. — Позвал его Кёнсу, и Джонин повернулся, сразу уткнувшись в грудь альфы.       -Ммм, ты не сердишься на меня? — Тихо спросил омега, чувствуя, как сильные руки его пары обнимают, прижимая к себе ещё ближе.       -Как я могу сердится на такую красотку? — Усмехнувшись, спросил До, он опустился на уровне лица омеги, поцеловав его в сомкнутые губы и аккуратно убрал длинную каштановую чёлку со лба. — Мой ангел…       Джонин смущённо заулыбался и, устроившись поудобнее в крепких объятиях, мгновенно задремал. Кёнсу лежал, перебирая его сладко пахнущие волосы, он целовал их осторожно, боясь потревожить сон своей пары, ведь тот стал слишком ранимым и мнительным в последнее время, и Кёнсу в серьёз начал задумываться о повторном прохождении курса реабилитации.       Сейчас ему приходилось много работать, часто уезжать из Сеула и присматривать за его Джонином было некому, а кто знает, что взбредёт ему в голову в один из долгих зимних вечеров, кто удержит его от глупого поступка, и кто сбережёт эту хрупкую жизнь? Кёнсу разрывался на части, но не мог ничего поделать, на кону стояло слишком многое…       Утром в спешке на работу Кёнсу разбудил сладко спящую омегу, чтобы вместе с лёгким поцелуем передать ей то, что он заедет в обед и они, как он и обещал, отправятся вместе на приём к доктору Киму. Джонин, сонно прищурившись, кивнул и хотел было встать, чтобы проводить До, но тот запретил ему, строго велев отлёживать, потому что знал, как таблетки влияют на Джонина, тому из-за них всё время хотелось спать.       Альфа ушёл, захлопнув дверь, а омега, не смотря на дикую сонливость, поднялся с кровати и, сходив в душ, вышел уже посвежевшим. Он прошёл на кухню и, быстренько перекусив оставшимися тостами с чаем, помыл посуду, прибрался на столе и полках, даже заглянул под раковину, обнаружив пустой мешок из-под мусора, значит Кёнсу уже вынес его. Джонин прошёлся с лёгкой уборкой по всем комнатам, кроме кабинета До, где тот запретил ему убирать и, вымотавшись, прилёг в гостиной, на диване.       Ему нравилось чувствовать себя омегой, настоящей омегой, достойной своего альфы. Заботливой, чистоплотной, красивой, умной и рассудительной, Джонин упрямо воспитывал эти качества в себе, стараясь угодить своему Кёнсу, но тот всегда заявлял ему, что любит его любого и неважно, что Джонин не знает, когда нужно поддержать своего альфу, а когда просто оставить его в покое, что он не умеет готовить лазанью, так же как не умеет сочетать цвета в одежде, потому что у него врожденный дальтонизм, и он не знает каким средством мыть плиту, а каким посуду, не умеет вручную стирать одежду и не помнит года образования эпохи Чосон, Джонин иногда совсем не заботливый, не чистоплотный, не красивый, не умный и не рассудительный, но Кёнсу — альфа, обладающий всеми этими качествами, любит его и таким.       До обеда Джонин успевает пересмотреть несколько своих любимых теле-шоу, и даже немного подремать в процессе, но к обещанному приезду Кёнсу, он уже одет и аккуратно причёсан.       Альфа появляется в дверях квартиры, когда Джонин нервно топчется у зеркала, не зная, подходит ли ему свитер, который он выбрал или нет.       -Нини? — Зовёт его из коридора До. — Ты готов?       Нервничающий омега выходит к Кёнсу в светло-жёлтых зауженных джинсах и ярко-оранжевом свитере с бурыми пятнами. Альфа на мгновение теряется, глядя на свою омежку, но быстро приходит в себя, пряча улыбку за вовремя подставленным кулаком.       -Пошли-ка обратно в спальню, малыш.       До уводит за руку несопротивляющегося Джонина, который неловко жмурится, поглядывая в зеркало, он понимает, что опять ошибся и ничего не может поделать с выступающими на глаза слезами.       -Опять, да? — Тихонько тянет он, когда Кёнсу сажает его на кровать, заглядывая в гардеробную. — Я опять всё испортил?       Альфа натянуто выдыхает через широко раскрытые ноздри и против воли сжимает руки в кулаки. Джонин слабая омега, а слабость для таких альф, как Кёнсу неприемлема. Но До быстро берёт себя в руки, снимая с вешалки бежевый свитер крупной вязки, с широким горлом и тёмные брюки и уже с ними он выходит к своей омеге и, осторожно приседая перед ним на корточки, целует его холодные пальцы.       -Всё в полном порядке, Нини. — Произносит альфа своим глубоким голосом. — Эта одежда тебе очень идёт, но просто видишь же, какая она тоненькая? Разве зимой можно такое носить?       Джонин неловко качает головой, доверчиво глядя на свою пару.       -Правда? Ну, тогда я надену вот это… То, что ты принёс…       -Правильно, малыш, тебе ещё наших детей рожать. — Кёнсу поднялся, поцеловав неожиданно побледневшего от таких слов омегу.       Через десять минут они уже спускаются на парковку, Джонин жмётся к Кёнсу, на улице оказывается, действительно, очень холодно. Поэтому омежка с радостью прыгает в прогретый салон внедорожника Кёнсу.       -У нас запись на половину первого. — Сверяясь с наручными часами, произносит альфа.       -Разве мы успеем? — Джонин пристёгивается и, неловко поправляя волосы, ёжится от сочетания холода и тепла.       Кёнсу хмыкает, выезжая на дорогу:       -Ничего, если мы и опоздаем. Доктор Ким подождет.       Джонин ничего не говорит в ответ, удобнее устраиваясь в мягком кресле, он скрещивает руки на животе и прикрывает глаза. Сонливость из-за антибиотиков не даёт ему спокойно жить, и омежка засыпает под мерное укачивание автомобиля.       Спустя пол часа, Кёнсу паркуется у элитной высотки, где на одном из этажей принимает своих пациентов психотерапевт Ким Чунмён.       -Малыш. — Зовёт альфа омежку, отстёгивая ремень. — Эй, спящая красавица, просыпайся…       Кёнсу, не сдерживаясь при виде чуть приоткрытых губ Джонина, напоминающих по цвету спелую вишню, наклоняется к нему и нежно целует. Омежка сразу просыпается и мычит что-то удивлённо приятное, но под напором альфы расслабляется.       -Идём уже… — Уклоняясь от настойчивых губ Кёнсу, шепчет омега и, быстренько отстёгивая свой ремень, выскакивает из внедорожника, едва не падая на скользком льду.       -Нини, стой на месте. — Альфа, кутаясь в воротник от холодного ветра, обошёл машину и, подхватив неустойчивого омежку под руку, повёл его к высотке.       -Чунмён опять будет ворчать… — Выдыхает омежка, когда они поднимаются по лифту.       -Не слушай этого старика, он вечно такой. — Отмахивается До и, прислонясь к зеркальной стенке лифта, тянет Джонина на себя.       Омежка тихонько хихикает:       -Вы с ним одного года, не называй его стариком.       -Он слишком много болтает, поэтому так быстро состарился, а я ещё неплохо выгляжу. — Утыкаясь носом в приятно пахнущую шейку омеги, говорит Кёнсу.       Джонин поворачивается к нему и, обнимая, весело сообщает:       -Ты самый прекрасный и самый-самый красивый альфа на свете, Кёнсу-я!       Лифт замирает на этаже Чунмёна. Довольный альфа и его не менее довольная омежка выходят, сразу сталкиваясь с негодующим Чунмёном. Тот стоит, прислонившись спиной к стойке регистрации, где тихонько шурша бумагами сидит и его секретарша.       -Так-так-так! — Медленно дефилируя к парочке, произносит мужчина. — Я вас уже пять минут жду.       -Простите… — Шёпотом выдыхает Джонин, опуская чуть покрасневшее лицо.       Чунмён мягко улыбается ему, говоря уже о том, что опоздание такой милой омежке прощается. После альфы официально здороваются друг с другом, и Чунмён предлагает сразу пройти к себе в кабинет, чтобы не смущать его «прелестную секретаршу». Девушка на это замечание не обращает внимания, чинно перебирая бумаги.       В кабинете альфы Джонин всегда чувствовал себя спокойно и уютно, наверное, думал он, что это от того, что здесь прекрасно пахло хвоей (запахом Чунмёна) и вся мебель была сделана из натурального, тёмного дерева, что в сочетании со светлыми стенами создавало то самое ощущение комфорта.       -Ну, дорогой, что тебя беспокоит? — Добродушно, словно маленькому ребёнку, улыбнулся Чунмён, но уже открывшего рот омегу перебил Кёнсу.       -Мне кажется, что у Джонина опять упала самооценка.       Чунмён покачал головой, взглянув на поникшего омежку, что тихонько примостился под боком своего альфы.       -Хочешь сказать, что мы вернулись к тому с чего начали?       -Да. — Кёнсу погладил омегу по мягкой ткани его свитера на боку. — Стоит мне только оставить его одного, как он начинает капаться в себе.       -Ясно. Джонин? — Позвал Чунмён омежку. — Ты что-то скажешь мне? Как ты себя чувствуешь в последнее время?       Нини, взглянув на альфу, что сидел напротив него в своём кресле «большого начальника», оробел, хотя раньше мог прекрасно общаться с ним.       -Я… — Тихо выдохнул он. — Мне, наверное, стоит уехать.       -Джонин. — Прорычал на него Кёнсу. — Опять начинаешь?       -Джонин… — Позвал омегу Чунмён. — Ты хочешь обратно в клинику?       -Я… — Ким повернулся к Кёнсу, не зная, что нужно ответить. — Я люблю своего альфу, но я, кажется, что совсем ему не подхожу…       -Ты меня бросить собираешься?! — Вскипел До, вскочив с места.       Омежка весь задрожал от его громко голоса и едва сдержал себя от того, чтобы не закрыть голову руками и не заплакать.       -Я просто… — Просопел Нини, низко опустив голову. — Просто… Совсем никчёмный. Мне надо снова лечь в клинику.       Кёнсу раздраженно зарычал, отойдя в другой конец комнаты, чтобы содержать себя и не наброситься прямо на беззащитного омежку.       Чунмён закрыл свой блокнот и вылез из большого кресла, подойдя к Джонину, он мягко взял его дрожащие руки в свои тёплые ладони.       -Джонини, в клинике тебя не вылечат. — Мягко и спокойно произнёс Чунмён. — Клиника — это место для тех, кого общество не в силах принять. А ты не такой. Понимаешь? Тебе просто всё ещё сложно привыкнуть, отойти от своих комплексов…       -Я беременный… — Горько выдохнул Джонин. — Беременный…       Кёнсу у окна судорожно выдохнул, вцепившись пальцами в подоконник, так значит, его пара носит под сердец его наследника, его милая, маленькая омежка… Так вот почему она так чувствительна в последнее время…       -Я же не смогу, не смогу его выносить, я же такой неуклюжий, неосторожный, такой глупый. — Тараторил Джонин, задыхаясь. — Я же… Я о себе не могу позаботиться, а малыш требует больших сил и времени, как же я смогу…       Кёнсу не выдержал, подбежав к омежке, он упал перед ним на колени, оттолкнув плечом Чунмёна.       -Тише, Нини. — Схватив за руки Джонина, Кёнсу поцеловал его раскрытые ладони. — Успокойся, не стоит переживать, мы вместе справимся с этим, мой маленький…       Джонин всхлипнул и доверчиво взглянул в горящие глаза альфы, что держал его так крепко и уверено, что омежка, не думая, верил каждому его слову.       Чунмён молча присел на край своего стола, наблюдая за тем, как зависшие над Джонином тучи постепенно расходятся. Альфа улыбнулся, но, вспомнив кое-что, тут же стал серьёзен.       -Джонин… — Осторожно позвал он омежку. — А как же курс лекарств, что я тебе прописал? Ты всё ещё принимаешь антибиотики?       Джонин поражённо открыл рот и его глаза увлажнились. Кёнсу тихо зарычал и, поднявшись, крепко сжал в руке пальцы омежки.       -Как же так… — Убито зашептал Джонин, не чувствуя боли от схватки альфы. — Господи… Что же я наделал… Кёнсу…       Альфы переглянулись, и До быстро поставил Нини на ноги, выводя его из кабинета. Чунмён последовал за ними, на ходу надевая пальто.       -Я позвоню своему другу в больнице здесь, неподалёку, он примет нас сейчас же. Это не займёт много времени.       Джонин завсхлипывал, продолжая что-то шептать и несвязно двигать губами. Кёнсу пропустил его в лифт первым, отойдя как можно дальше от омежки. До раздирало на части от злости и ярости, до того ему хотелось ударить Нини, что даже пальцы зудели: омега мог убить их ребёнка. Его ребёнка. Его наследника. Кёнсу сжал руки в кулаки и тяжело выдохнул, запрокинув голову вверх.       Смотреть на омежку было страшно. Он весь побелел, дрожал и сжался, будто всё его существование вдруг перестало иметь какую-либо цену.       -Джонин. — Чунмён мягко улыбнулся омеге, почувствовав, что его альфа просто не в состоянии успокоить его. — Не переживай. Риск не велик, ты сдашь анализы и встанешь на учёт. С твоим ребёнком всё будет в порядке.       Нини, очнувшись, посмотрел на Кёнсу и тут же забился в уголок лифта, ему стало до ужаса страшно и горько. Он всё испортил. Он всё уничтожил.       На улице Чунмён предложил Кёнсу отвезти Нини в больницу на своей машине. До, не глядя в сторону трясущейся на ветру омеги, согласился и пошёл в сторону своего внедорожника.       -Я совсем никудышный… — Прошептал Нини. — Совсем-совсем…       Чунмён погладил его по волосам и, заведя машину, выехал со стоянки. Он понимал, что, кроме Кёнсу, Джонин никого не станет слушать и поэтому внушать ему что-то и пытаться переубедить — бесполезно.       В Центральной больнице, куда Чунмён привёз омежку к ним на регистрации сразу подошёл главный врач, среднего возраста мужчина с приятным именем Сынхван. Они с Джунмён отошли в сторону, оставив омежку на попечение медсёстёр, которые тут же сопроводили трясущегося Джонина в отдельную палату.       -Что ты ему выписывал? — Спросил Сынхван у своего старого друга.       Чунмён нервно провёл рукой по волосам.       -В основном, антидепрессанты и успокоительные, я назначил ему их ещё около полугода назад. Но примерно через месяц ему стало хуже, скорее всего организм привык, не знаю.       Чунмён тяжело выдохнул.       -Мне пришлось прописать ему золофт.       Сынхван тот час нахмурился и, негромко чертыхнувшись, поспешил в палату к Джонину. Но в коридоре его окликнула медсестра, в руках у неё лежала наскоро созданная карта Джонина и его анализы.       В палате омежка оказался не один. У окна, прислонившись спиной к подоконнику, стоял Кёнсу. Его тёмные глаза сосредоточенно глядели на стену с плакатом: «Больше детей — лучше жизнь», а в руках он вертел телефон.       -Итак, кто это у нас тут нюни распустил? — Добродушного поинтересовался Сынхван, глядя на стирающего со щёк слёзы омежку. Тот громко всхлипнул и, покраснев, извинился.       -Простите…       -Ничего. — Мужчина быстренько пролистал анализы. — Так…       -Ч-что там? — Прошептал Нини, заикаясь.       -Не волнуйтесь, Чунмён правильно поступил, что привёз вас сразу ко мне. — Мягко улыбнулся омежке Сынхван и быстро кивнул Кёнсу на выход. — Сейчас мы быстренько переговорим с вашим мужем, и вы спокойненько поедете домой.       Нини снова всхлипнул и прежде чем дверь закрылась оба альфы прекрасно расслышали сопение омежки:       -Мы не женаты…       Кёнсу напряжённо взглянул на Сынхвана, они были знакомы. Пару раз пересекались на конференциях, чаще зарубежных, поэтому общались неформально.       -Что-то серьёзное?       -Могло бы быть. — Серьёзно произнёс альфа, ещё раз взглянув на результаты анализов. — Его бы ещё на УЗИ сводить, но боюсь, что сегодня он не выдержит этого…       -Надо будет — пойдёт. — Сухо отрезал Кёнсу. -Что там конкретно?       -Отторжение плода. Ещё буквально день или два и у него случился бы выкидыш, это стопроцентно, но сейчас… Сложно сказать без отчётов гинеколога. Но я более чем уверен, что теперь всё будет в порядке.       Кёнсу кивнул и зашёл в палату. Через час после того, как Нини прошёл полное обследование и встал на учёт, они покинули здание больницы. Чунмён поехал к себе в офис, а альфа с омегой домой.       Джонин неловко жался на переднем сидении внедорожника Кёнсу, хлюпая носом и периодически стирая со щёк слёзы. Кёнсу хмуро поглядывал на него, но молчал. Злость, гнев и раздражение всё ещё пылали в нём.       Дома Нини сразу отправился в ванную, чтобы помыться и принять выписанные Сынхваном витамины для беременных. Но, когда он раскрывал большую белую баночку, она выскользнула из его дрожащих рук и громко ударилась о пол. Все таблетки распались. Нини упал следом за ними, он содрал нежную кожу на коленях и громко зарыдал, вцепившись руками в сырые волосы. На его крики прибежал Кёнсу.       -Детка… — Прошептал он, увидев скрюченного на полу Джонина. При виде его зарёванного лица и искусанных пухлых губ вся злость Кёнсу сошла на нет. — О, мой малыш… Моя кроха.       До сел рядом с омежкой и мягко притянул его к себе на грудь, начав укачивать в объятиях, словно маленького.       -Ты же моё солнышко, мой медвежонок, не плачь, не плачь, всё хорошо. Наш ребёночек жив и здоров, и скоро ты сможешь подержать его на руках, разве это не здорово? Ну, чего ты сырость разводишь, сладость моя?       Джонин медленно начал успокаиваться, пригретый в горячих объятиях своей пары, он вскоре совсем разомлел.       -Прости меня, Кёнсу. — Севшим от рыданий голосом прошептал Джонин. — Я такой глупый, глупый дурак…       -Неправда. — Альфа поднял его голову вверх за подбородок и аккуратно поцеловал во влажные, искусанные губы. — Ты мой ангел, никакой не дурак, слышишь?       -Да… — Нини забавно покраснел и спрятал лицо на плече альфы. — Я люблю тебя, Кёнсу-я… А ты меня?       До мягко рассмеялся, поцеловав омежку в густые волосы на макушке.       -Конечно, мой ангел. — Нежно прошептал он в красное от смущения ушко. — Я люблю тебя. Люблю тебя и нашего ребёночка. Люблю вас больше жизни.       -Правда?       -Правда.