Без тебя ненавижу

— Поттер, начинает светать. Драко обнимает голые колени и не смотрит. Ни на него — такого лохматого, со следами жадных губ на плечах. Ни за окно, где лениво расползается густой, синий рассвет, больше похожий на поздние сумерки. Здесь все ненормально, в этой заколдованной хижине в Запретном лесу, где их заперла чья-то неудачная шутка. Хижина, вокруг которой время замерло и загустело, так что наружу не выйти. А еще ночь никак не кончалась две недели, три, может быть, все четыре. Они давно уже сбились со счета. После того, как подрались... Мерлин знает в который уж раз. Ни один из них не считал. А потом... ни один не понял, как же так получилось. Как швырнуло друг к другу — в губы губами, и руки торопливо тянули одежду, глотали вздохи и стоны друг друга. И метили везде, куда могли дотянуться. И все это было, как затянувшийся эротический сон или вязкий кошмар, в котором застряли намертво, влипли. Они знали, что и этой ночи наступит конец. В конце концов, однажды кто-то в замке поймет, что оба пропали. — Вот и все. У Гарри голос тусклый, как огонек светлячка, гаснущий с каждым проблеском разгорающегося рассвета. — Вот и все, Малфой. Нас, наверное, нашли. Еще пара десятков минут, пока за дверью рассеется эта субстанция, и путь будет открыт и свободен. Еще пара минут, и... конец. То есть... в смысле конец? Ведь речь о спасении. — Тебя наверное Пэнси и Блейз потеряли... — Угу. И твой рыжий, уверен, успел всех достать, а грязно... в смысле, Грейнджер, сгрызла до локтей свои ногти. Драко улыбается криво и кисло, спускает ноги с кровати. Все правильно, где-то здесь ведь вся их одежда. Они должны отыскать прежде, чем сюда ворвутся авроры во главе с директрисой МакКошкой. Они не должны опорочить друг друга. Спаситель мира и чистокровный Малфой, единственный наследник древнего рода. Они не должны. У Драко почему-то поджимаются пальцы, и пуговицы не попадают в петли, все норовят оторваться. Герой стянул свои дурные очки и близоруко пялится в уже светло-лиловую хмурь. Как будто облака спустились на землю, и тут ветер подул, отгоняя их прочь. Уже очень скоро. Конец? Нет, просто в Хогвартс, домой. — Драко... то есть Малфой... Деревянными пальцами завяжет измятый галстук непонятных цветов. Вот будет хохма, если напялил сейчас слизеринский. Но в этом свете не получится рассмотреть, а магии здесь совсем не осталось, даже на слабенький "Люмос" не хватит. Она вся куда-то ушла, просочилась сквозь стены, пропала. Как вода, что впиталась в горячий песок. — Драко, мы могли бы... Топот ног — уже на крыльце. Не остается даже минуты. — Малфой, в смысле... Дверь распахивается наружу, и в комнату врывается ослепительный свет, что режет глаза и заставляет слезиться. — Мистер Поттер, мистер Малфой, как же вы нас напугали. Ну, теперь точно все позади. Пойдемте скорее, друзья будут рады вас видеть. Вы мне потом объясните, как снова умудрились вляпаться во что-то плохое... МакГонагалл непривычно частит. У нее будто прибавилось морщин на лице и седины в аккуратной прическе. Гарри вздохнет, бросая на Малфоя быстрый взгляд. Тот невозмутимо поправит воротник, скрывая небольшую голубоватую метку. Спокойно кивнет директрисе и выйдет следом за ней на поляну. Туда, где не завывающая вьюга и снег непроглядной стеной, а зеленая лужайка и солнце. — Ведите, директор. Это место порядком нас... утомило. — Прошу вас, за мной, господа... — и чинно проследует вперед по тропинке. Гарри опустит голову. Вот и все. Вздрогнет, когда рука внезапно его схватит за руку, а горячие губы быстро шепнут, легонько дуя на мочку, пуская по телу горячую волну возбуждения, от которой и ледяной душ совсем не поможет: "Ванна старост, Поттер. Сегодня, когда пробьет полночь". И краски вокруг тут же станут теплее и ярче. И птицы... так птицы поют... глаза слезятся от солнца, и можно дышать полной грудью.