Без тебя ненавижу

Драко ни на шаг от него не отходит. Молча сидит у больничной кровати, сжимая и гладя холодную геройскую руку. — Драко, он не слышит тебя, он вообще не понимает, что происходит вокруг, — верная Пэнс исправно приходит после ужина, приносит ему то кусок пирога, то яблоко, то любимый яблочный пудинг. Малфой благодарно кивает ей, но не сдвигается с места даже на дюйм. Не ест ни кусочка. — Спасибо, Пэнс. Ты лучше иди, я ведь знаю, как много нужно выучить, чтобы нормально сдать все ТРИТОНы. Это тебе даже не СОВ. — Как же ты? Может быть, принести сюда книги? Он только упрямо качнет головой. Так, что отросшая челка упадет на глаза, чуть закрывая пролегшие под ними глубокие тени. — Шелест книг его будет тревожить. Да и вообще. Ты думаешь, я смогу хоть что-то запомнить? Пока этот идиот не очнется. Все, Пэнс, уходи. Здесь нельзя разговаривать, а не то Помфри... Помфри пыталась выгнать его не раз, если честно. Топала ногами, кричала, что это лазарет, а не какая-то комната для свиданий. Она звала директрису и их хмурого, точно туча, декана. Она на первых порах грозила проклятием и отчислением из школы. Но Драко Малфой только устало дергал плечом и отвечал: "Что угодно. Вот только Поттер очнется — я ваш". И чуть сильнее сжимал недвижимую руку героя. — Что с ним, Гермиона, ты поняла? И почему этот.... белобрысый от него не отходит? — Рон "тактично" пытался шептать, вот только получалось не очень. Его подруга дергалась и краснела, пыталась подзатыльник отвесить и все косилась на Драко, который за последние дни, кажется, даже ни разу не сменил своей позы. — Рон... давай все потом, хорошо? Мадам Помфри, а Драко... Он что, не ест и не спит? Ведь свалится от истощения. Медиведьма вздыхала и терла глаза, покрасневшие от бессонных ночей. — Иногда я уговариваю его выпить чашку бульона. А в иные ночи прихожу проведать и вижу, как мистер Малфой спит или дремлет, опустив голову Гарри на грудь. Как будто и во сне слушает, как стучит его сердце. Знаете, иногда мне кажется — если оно замолчит, он тотчас поймет и проснется... Не доводилось мне видеть еще таких чувств... — Что? Какие чувства? Гермиона, о чем это? — Речь, конечно, про чувство вины. Гарри ведь пострадал, а он остался совсем невредимым. Рон, погоди, все потом. Мадам Помфри... есть хоть какие-то наметки? Прогнозы? — Профессор Снейп делает все, что в его силах. Дело в том... никто не знает, что упало на них, когда они подрались в заставленной экспериментальными зельями подсобке. Думаю, Северус винит и себя. Это ведь были какие-то его разработки. — Но почему все попало на Гарри? На Малфоя — ни капли. — Я так понимаю, была жестокая драка. Один повалил другого на пол, а сам над ним наклонился, и в это время они как-то толкнули стеллаж, склянка с верхней полки об его спину разбилась, и все зелье оказалось на нем. — Вы говорите про Гарри? — Да. А Мистера Малфоя он собой заслонил. Дело случая... или он мог его оттолкнуть. Нам остается только гадать. Драко не говорит нам ни слова. — Ах вот оно что! — взъерепенился Рон. — Что-то снова мутит эта слизеринская крыса! Наверняка он и подстроил все так, чтобы Гарри оказался на больничной кровати и, может быть, он скоро даже умрет, а этот будет тихо хихикать в сторонке. — Рон! Побойся Мерлина, что ты такое несешь? Они ведь в последнее время совсем не ругались. Я даже подумала, что вражде приходит конец... — Вы можете орать где-нибудь подальше отсюда? — раздался вдруг от кровати тихий, надтреснутый голос. Уставший и будто больной. — Здесь вообще-то лазарет, а не гостиная Гриффиндора. Идите туда и продолжайте ваш тупой спор. Можете позвать на свои посиделки авроров, заранее меня осудить. Отправляйте в Азкабан, если надо. Как только Поттер очнется. А до тех пор сделайте одолжение — оставьте нас ненадолго в покое. "Оставьте "нас" — ты слышала, Герм? Что это с хорьком приключилось такое?" — Рон хлопал глазами, пятясь спиной, поддерживаемый под руку верной подругой. Помфри еще постояла, глядя на этих двоих. Одного — без сознания, наверное, даже в коме. И никто не знает, сколько он так пролежит. И второго — точно высеченная из гранита скульптура. — Мистер Мал... Драко, я буду за стеной, у себя. Если какие-то вдруг изменения... — Я вас позову, хорошо, — и головы к ней повернет, и тут же о ее существовании забудет. Она приляжет на кровать всего на минуту, а когда откроет глаза — за окнами по небу рассвет растекается, точно масло. А из палаты доносятся тихие голоса. И отчего-то она не бросается опрометью к больному, а замирает на месте, страшась помешать. — И ты тут сидел со мной все это время? Ох, Драко... — Пошел ты к Мордреду, Поттер. Торчал бы я безвылазно у него, больно надо. Зашел на минуту узнать, кто ж знал, что ты сегодня очнешься? — а голос ломкий, как иссохшая на солнце бумага. А голос отчаянный и больной, и, кажется, слезы сдерживает с великим усилием. — Я понимаю. А голову на кровать опустил и уснул тут совершенно случайно. Экзамены ведь на носу. Учил, наверное, всю ночь. Вон глаза, как у пещерного тролля. — Поттер... да ты... — Стой, разожми кулаки... ты лучше иди сюда, мой хороший.... Ну... Драко, видишь? Со мной все хорошо. — Придурок проклятый, я так за тебя испугался. Это зелье должно было попасть на меня. Но ты же у нас — герой. Слушай, может это диагноз? Потребность спасать всех и вся. А ты подумал, что я едва тут не сдох, сидел и слушал, как ты лежишь на этой кровати полу-трупом и дышишь? Мне раз приснилось, что ты перестал... Той ночью Помфри думала, половина замка сбежится в лазарет от малфоевых горестных криков. Насилу в него удалось влить успокаивающее зелье. Он так и уснул — не отходя от кровати и Гарри. — Драко... я совсем не подумал, прости. Когда там посыпалось все... я просто ужасно испугался, что с тобой что-то может случиться. Я ведь без тебя совсем не могу... Ты ведь... со мной? Ты не передумал? — Не дождешься. Я в той подсобке у Снейпа с тобой не для того... то есть... я хочу сказать... это не какая-то прихоть... Драко Малфой заикается, мямлит, как не выучивший урок Невилл Лонгботтом. — Может быть, пора им все рассказать? Ну... про нас? Тихий, даже ласковый смех и руки, что перебирают волосы, гладят скулы и шею. — Не думаю, что после всех этих дней остался хоть один, кто не понял бы. Впрочем, насчет твоего Уизли и Гойла у меня еще остались сомнения... Мадам Помфри тихонько притворит двери с другой стороны. Перекроет дорогу спешащим к товарищу Гермионе, Рону и Джинни, маячащему на заднем плане Забини. — Гарри лучше, ребята. Но сейчас им пора отдохнуть. После всего, что натерпелись, бедняги. И, не слушая возражений, наложит заклинание попрочнее на дверь. Теперь в палату никто не войдет без ее позволения. А она пока сходит в гости к Сивилле или заглянет в теплицы к Помоне. Кажется, новый урожай мандрагоры созреет вот-вот. Как раз пригодится для новой партии Бодроперцового зелья.