Без тебя ненавижу

Он и сам не знает, зачем же приходит сюда. В это скучное последнее лето. Садится на качели, что неизменно скрипят и чуть прогибаются под его весом — он давно уже не ребенок. Не худой тщедушный пацан, что прятался в чулане под лестницей от визгливых криков тетушки и тумаков, что щедро раздавал дядя Вернон на десерт и вместо добавки. Дружил с пауком — мохнатым, пучеглазым смешным и отчего-то таким торопливым. Он и сам не знает, чего же здесь ждет. В это треклятое последнее лето, после которого все будет не так. После которого он, наконец, закинет на плечи рюкзак и свалит из постылого Литтл Уингинг, не вернется уже никогда. — Хороший денек? Хотя, взглянув на тебя, я сказал бы: не очень... Незнакомец возникает ниоткуда на соседних качелях. Меньше, чем за секунду проступает сквозь воздух, что кажется тяжелым и грязным рядом с ним — таким невозможно красивым. Гарри хочется стянуть с носа очки и как следует протереть старые линзы. Должно быть, он задумался просто и не заметил, как тот подошел. Настолько погрузился в свои невеселые мысли, затянувшие, словно трясина. Вот бы не выбраться оттуда уже никогда. — Так и будешь молчать? Незнакомый мальчишка насмешливо смотрит и крутит в руках какую-то темную палку. Наверное, смычок. Такими вот длинными пальцами на скрипке только играть или перебирать струны арфы, ласкать... — Ты говорить вообще не умеешь? Заводится с полоборота. Чудной. Раздраженно откинет со лба распушившуюся светлую прядку, в которой так красиво золотятся лучи, вплетаясь в серебристые волосы, будто ленты. Гарри думает, это пиздецки так странно, но прямо сейчас он хотел бы его растрепать — идеальную прическу и одежду без какой-нибудь — даже крошечной — складки. Как будто прямо сейчас — во дворец на прием к королеве. — Как хочешь. Тогда я пошел. — Погоди... — получается неожиданно хрипло, и он даже вздрогнет — отвык, и собственный голос, будто чужой. — Прости... это невежливо очень. Я было подумал, ты один из этих задир... приятелей Дадли. А с ними лучше молчать. Безопасней. Я — Гарри. — Драко. Драко Малфой. — Приятно с тобой познакомиться, Драко, — и тянет ладонь, а тот ошарашенно смотрит, как будто это не рука, а какой дикобраз говорящий. Возможно, он что-то сделал не так? Облажался. Выглядит, наверное, как полный дебил. — Я не... извини... Но не успеет отдернуть ладонь, когда ее перехватывают налету, сжимают, трясут. И, кажется, отпускать не намерены больше. — Ты... Драко... все хорошо? А у мальчишки лицо, как будто его хорошенько огрели по макушке тяжелым. Ртом ловит воздух и дергает узел зеленого галстука, затянутый на нем, как удавка. В такое невыносимое пекло. — Да... жарко ужасно. — Ага. А ты зачем-то закутался в плащ. Тот оглядывает себя недоуменно, как будто видит впервые и неохотно стаскивает странный наряд. Остается в узких брюках и белоснежной рубашке. Беззаботно закатывает рукава до локтей. Гарри чувствует, что зависает. — Хочешь, погоняем на метлах? — улыбка во все тридцать два, и весь он какой-то до одурения счастливый, как будто кто-то походя исполнил казавшуюся недостижимой мечту. Но... погоняем на метлах? Как ведьмы что ли в том глупом мультике про кота и мышонка? Или это какая-то разновидность игры? Драко смотрит на него с каким-то азартом и все крутит в пальцах этот странный смычок. Гарри вглядывается — обычная гладкая палка. Возможно, и этот мальчишка пришел, чтобы как-то над ним подшутить? Возможно, он не лучше, чем все остальные? Тогда Гарри лучше просто уйти. Безопасней. — Ты знаешь, меня ждет тетя Петунья. Я ей обещал разобраться с засохшими кустами в саду. Пойду сейчас, пока солнце еще не в зените. — Конечно, — с готовностью кивает Малфой, но не позволяет уйти, а зачем-то снова хватает за руку. — Я буду ждать тебя вечером здесь. Когда все твои дома заснут. Ты ведь придешь поболтать со мной, правда? У него в лице такая надежда, как будто Гарри — его лучший, давно потерянный друг. Как будто жизнь без него не имеет ни цели, ни смысла. Как будто он... на самом деле что-то да значит. Как будто он — не ненормальный ублюдок, как тетя с дядей твердят ему столько лет. Но этот странный парнишка... откуда он взялся такой? Тонкий, воздушный, как будто соткан весь из золотистого света и тонких, голубоватых ниток от мерцания звезд и луны. В конце концов, он может быть банально опасен. — Конечно, приду, — Гарри с изумлением чувствует на губах улыбку. Примеряет ее, как непривычный костюм. Пальцы тянутся, чтобы ощупать. — Я приду сюда к десяти. — Я дождусь тебя, Гарри. Успевает моргнуть только раз, а рядом — уже никого. Лишь качаются сиротливо качели, да отливает что-то изумрудным в пожухлой траве. Напоминает перо какой-то диковинной птицы. — Несносный мальчишка! Ты где? Кто испечет мне к чаю любимые вафли? — доносится из дома пронзительный визг. Гарри вздыхает и морщится, поднимаясь на ноги. Возможно, он просто здесь задремал, и необычный мальчик ему всего лишь приснился. — Иду, дядя Вернон. Сейчас. * Тихий хлопок, и на лужайке возле поместья, что древней и роскошнее, чем дворцы королевской семьи, возникает мальчишка. Он запыхался, а серые глаза блестят серебром. Как будто от тщательно сдерживаемого восторга, который не пристало, конечно же, проявлять единственному наследнику рода Малфоев. — Итак, ты пришел. Церемонно кивает: — Здравствуй, отец. — Как успех твоей миссии, Драко? — Я нашел его, рара. Я его наконец-то нашел. Это правда был Избранный. Поттер. Мужчина выдыхает, опираясь на трость, и сразу будто становится меньше ростом. — Хорошие новости, Драко. Это значит, у нас появился призрачный шанс. Один-единственный для всего волшебного мира. Самое главное, чтобы никто не узнал. Ни единая живая душа. Впрочем, мертвая тоже. — Понимаю. — Сейчас иди отдохни, нам надо тщательно продумать следующий ход. Ни единого шага из поместья, ты слышишь? И не вздумай слать в Хогвартс сову. Никому. — Конечно, отец. — Хорошо. "Я приду сюда к десяти"... Ты ведь дождешься меня, Гарри Поттер?