Ну и кто же ты на самом деле?

Я думал, мне плохо... Действительно херово стало через час. Я находился в таком бреду, что даже поверить сложно, будто может быть такое состояние. Голова болела, словно ее дрелью сверлили. Я слышал каждый шорох, каждый звук, скрип, голос... Все сливалось в единый поток и просто разрывало на части. Тело трясло, как под разрядом. Уши закладывало. Маясь по квартире, я молился, чтобы все наконец закончилось, но, кажется, с каждой секундой становилось все хуже и хуже. Я постарался дойти до ванной. Там умылся ледяной водой, и мне показалось, что стало легче дышать. Тело все еще прожигало насквозь, и в то же время было безудержно холодно. Я еще раз брызнул холодной воды в лицо и посмотрел на себя в зеркало. Видел смутно. Точнее, не видел совсем ничего. Только после я понял, что везде одна тьма. Я не вижу ничего. Но ведь мне казалось, что везде включен свет и я спокойно дошел до ванной. Но теперь понимаю, что свет не включен нигде. Я медленно, опираясь о стену, вышел, включил свет и зашел обратно. Глаза прорезала острая боль. Я сильно зажмурился и наспех вышел из этой комнаты. Бездумно пошел на балкон. Холодный ветер приятно ударил в лицо, а моросящий дождь медленно кутал в свои холодные капли. Конец октября... Шесть месяцев назад. Я все еще так ясно все помню. Даже находясь в таком состоянии, я еще могу соображать и выкапывать из тайников памяти отрывки своего прошлого. Но это отдается дикой болью в голове. Мне холодно. Мне так холодно. Эрик... А что, если я сдохну? Я так хочу тебя видеть. Так хочу ощутить тепло. Но мне так жарко. Так плохо сейчас. С очередным порывом ветра в голову, словно что-то вбивалось. Лоб был все еще горячий, спина мокрая, ноги сводила судорога, а от постоянного напряжения мышц из-за дрожи, повязка на животе окровавилась. Я сел на холодный бетон открытого балкона, оперся о железные прутья, отгораживающие меня от обрыва, и стал вспоминать. Есть что-то похожее с той ночи с Эриком. Господи. Как же хочу его увидеть! Может, он вот-вот придет. Просто возьмет и приедет. И плевать, что он даже не знает, в какой точке мира я, не говоря об адресе. Вот бы случилось чудо. Хотя я на все сто двадцать процентов уверен, что никакого чуда нихера не будет. Это лишь мои пустые желания. На самом деле реальность не так милосердна. Да и к тому же, если поставить себя на его место, я бы наверно возненавидел Эрика. И мало того, оборвал бы все связи своими руками. Но так хочется верить, что Эрик не такой, как я. Он этого не сделает. Но лучше так, чем совсем ни как. Хотел Тимон сказки. На, получай, сука! На всю жизнь запомнишь! Богатенький мальчик решил поиграть в бедного человека, встретил свою любовь, но взял и сорвался с места только потому... что мать умерла. Проблемы, суета, похороны, нервный срыв отца, клиника. Все случилось настолько быстро, что когда я опомнился, стало поздно. А позже встретил парня, так похожего на Эрика. Даже имя такое же. Только, кажется, фамилия другая. И вновь влюбился, и вновь исчез. Блядь. Какой же я ублюдок. Можно идею режиссерам подавать. Но это не фильм, не сказка. Блядь! Это жизнь. Но слава богу, что так. Иначе я бы просто умер от скуки. Порезал себе вены, чтобы увидеть, что дальше. А что там? Да хуй с ним, что там... Я просто трус. Все те, за кем я сегодня наблюдал, вся та скучная и нелепая жизнь не по мне. Мне нужно другое. Такого бы я не вынес. - Кха...кха... Блядь. Не хватало только этого. Заболеть. Рана на животе опять открылась. Повязка уже вся в крови. А плевать... Хотел увидеть, что дальше? Щас увидишь! Хотя какой же я придурок. Мазохист, блять, ебаный. Только и умею, что причинять боль дорогим мне людям. Может, пора взяться за ум? Хватит вести себя, как избалованный мальчишка. Хотя таковым и являюсь. Кое-как встаю. Но выпрямиться в полный рост не могу. В ушах тут же закладывает, а в голове нещадно гудит, шумит... Это так больно. Нестерпимо. "Но ты же терпишь"... Нужно вызвать скорую. Нужно всего лишь доползти до ебаной трубки, пока окончательно не откинул коньки. Добраться до спальни оказалось задачей едва выполнимой, но я это сделал. Тяжело дыша, я очень аккуратно сел на кровать. Протянул руку за домашним телефоном и снова вызвал себе скорую. Пошел к входной двери. Каждый шаг босых ног я отчетливо слышал у себя в голове. Опять становилось тяжелее дышать. В груди нарастал страх, сжимаясь и пульсируя. Стук сердца отдавал в висках. "А вдруг не успеют?" Хотя, что я тут панику навожу? Всего лишь заболел? От такого не умирают ведь? Открыл входную дверь и оперся о закрытую дверцу шкафа, сползая вниз. Как сел первоначально, так и просидел остальные минут сорок. Слыша столько разных звуков, словно мой слух обострился в сотни раз. Это болезненно и непередаваемо. Когда слышишь каждый шорох, каждую букву слова, что произносит кто-то непонятно где. Такое чувство, что все происходит на минимальном расстоянии рядом со мной, чего быть просто не может. Голова кружилась так, будто я напился в хлам. Хотя нет... Гораздо сильнее. Я не мог сфокусировать взгляд даже на таком большом предмете, как комод, не говоря о другом. Но что еще более странно, я все прекрасно вижу. Но только сейчас, запоздало понимаю, что свет нигде не включен. Глубоко и тяжело вздохнув, я поднимаю тяжелую голову, сильно щурюсь, чтобы сфокусировать взгляд и увидеть окно в зале, находящемся напротив коридора. Светлеет. Часов так пять утра. Нет. Они не успеют. Я чувствую, как становится легче. Ощущаю буквально всем нутром. Этот липкий страх, что закрадывается прямо в душу, навивает тупые и глупые мысли. Картинки дальнейшего развития событий вновь и вновь предстают перед глазами. И уж совсем глупая мысль, что скоро все вот-вот закончится. Опять суета, шум, похороны. Придет много людей... У отца, возможно, будет опять нервный срыв. А может, и сердечный приступ. Возможно, сердце его остановится. Аккуратно меняю позу, так как уже практически не чувствую тела. Откидываю голову, упираясь затылком в дверцу. Ноги согнуты в коленях, руки безвольно валяются на полу, а взгляд устремлен в то самое окно, единственный источник света сейчас. И то, такого тусклого и едва заметного. Я знаю, какого это - умирать. Знаю прекрасно. Не помню точно, с какого возраста у меня взялась эта привычка ставить себя на чье-то место, но это сильно помогло. Я всегда знал, что может почувствовать тот или иной человек. И это не зависит от моего характера, я просто представлял, какого будет мне очутиться на его месте. Я помню, как попытался представить смерть. Допустим, от пули в сердце. Говорят, что человек сразу не умирает, а лишь спустя десять секунд. Эти десять секунд длятся как вечность, но и заканчиваются в мгновенье. Десять секунд даны тебе, словно на твое перерождение. Ты можешь изменить судьбу за эти десять секунд, но это будет лишь твое воображения. Это тебе дано, чтобы ты хотя бы представил, будто все может быть иначе. Я и представил. Когда находишься на грани смерти, вся жизнь проносится перед глазами. Я попытался это представить. Получилось смутно, но все остальное вполне реалистично. Сначала пуля проходит через слои тканей, достигает твоего сердца. Проходит его на сквозь, замедляя его удары. Тело немеет, давая возможность на пару секунд отойти от мира сего, но потом свинцом разливается адская боль и тебя к земле тянет гравитация. Все, что происходит вокруг, ты вроде видишь и понимаешь, но как-то не так. Словно это лишь воображаемые картинки в твоем мозгу. Чувствуя каждый редкий удар пульса в виске, понимаешь, что в любое мгновенье умрешь. А после зрачок теряет фокус, глаза застилаются мутной дрянью и меняют ракурс, то есть закатываются. Вот и все, что я смог тогда представить. Но даже сейчас одна мысль о смерти навивает ужас. Твою мать! О чем я вообще думаю? Стоило раньше вызывать. Стоило с самого начала, как только проснулся, звонить. Я уже понимаю, что глаза закатываются. Тело налито свинцом. Мне так холодно, что хочется кричать, орать во весь голос, пока кто-нибудь не услышит. Мышц я уже вовсе не чувствую. Все словно атрофировано. Дышать становится так тяжело, будто в горле комок ваты. Глаза закрываются. Но, как я и думал, никакой "Вся жизнь перед глазами" нет. Одна темнота. И страх. Дикий страх, что все закончится. А потом ничего. Может, я себе накручиваю? Кажется, хочется плакать. Но даже дышать тяжело, не говоря о том, чтобы лить слезы. Страшно. Как же страшно-то! Хочется царапать себе горло. Кричать. Резаться. Хочется ощутить боль. Сейчас бы почувствовать хоть что-то физически. Нет... Не могу открыть глаза. Веки тяжелеют. Я больше не могу открыть глаза. Повернуть голову... Даже пальцем пошевелить не могу. Конец. Все... закончится сейчас? БЛЯДЬ, ВОТ ТАК ГЛУПО?!