Ну и кто же ты на самом деле?

Утро наступило болезненно, и проснулся я не естественным путем. От головной боли. Сука! Тихо, стараясь как можно меньше сделать движений, встаю с кровати и маленькими шажками иду на кухню. Мимолетно одним глазом смотрю на мирно спящего на моем диване парня. За окном во всю светит солнышко, но уверен, что еще очень ранее время. Достаю из холодильника бутылку минералки и со вздохом падаю задницей на барный стул. Вливаю в себя полбутылки и, встав, направляюсь к полудохлому, в таком же сотоянии как и я, Ярику. Отдаю оставшуюсю воду ему, только что продравшему глаза, и сажусь рядом. - Как самочувствие? - снисходительно спрашиваю я. - Бывало и хуже, - усмехается парень, болезненно морщась после этого. После звонка отца, сообщившего, что мне нужно сходить в суд за справкой, мне пришлось наскоро завтракать, быстро собираться и выставлять парня. Накормив его, я предложил ванну, в которую он с удовольствием сходил. Вышел посвежевшим. Сказав, что я уже опаздываю, я вызвал такси себе и Ярику, быстро спустились вместе, и я, первый сев в подъехавшую машину, назвал адрес. Следом за нами заехала еще одна машина такси, в которую и сел Ярик. Мы разъехались в противоположные стороны. В суд я опоздал, но пропустили меня все-таки без лишних вопросов. Буквально влетев в кабинет, я увидел папиного нанятого адвоката, что-то яростно доказывающего. И по ухмылке я понял, что у него это получилось. Развернувшись ко мне лицом, он подмигнул и, попрощавшись со всеми, вывел меня за дверь. Отведя в туалет, он запер дверь и повернулся ко мне. - Еще две недели. Это все, что я смог сделать. Им еще три месяца нужно. - Н-но, Николь, я не могу тут быть еще две недели, - меня накрывает паника. - Прости, но это максимум, что я мог сделать. Правда, - он поджал губы, хлопнул меня по плечу и вышел из туалета на выходе сказав: - я подожду снаружи. Я промолчал. Единственное, что сейчас угнетало и тревожило, я боюсь опоздать. Не могу поверить, что придется ждать еще две недели. Почему ожидания всегда приносят столько страданий? Что мне делать с этими чувствами, пожирающими меня изнутри. Я даже описать не могу точно, что со мной происходит, что я чувствую. Я запутался сам с себе. Я устал искать ответы. Почему же все это так сильно напоминает мне игру? - Блять! - бью кулаком в стену до судороги в руке. Бью еще раз, но уже не так сильно. Слезы наворачиваются на глаза, но не катятся по щекам, словно их и нет вовсе. Плакать хочется, но слез нет! Да что же это такое?! Мне не хватает Эрика. Для моего полного спокойствия и беспечного существования мне не хватает его! Разве можно быть зависимым от человека, которого почти не знаешь? Я в полном дерьме! Выхожу на улицу с поникшей головой. Николь деликатно вызвал машину, которая нас забрала, и отвез меня домой. В бессознательном состоянии я попрощался, дошел до квартиры, медленно закрыл за собой дверь и, разувшись, пошел в гостиную, падая на диван, на котором еще утром спал Ярик. Закрыв глаза, понял, как сильно устал морально. Я просто словно выпотрошен. Тело тяжелеет, как и веки. Я готов сейчас отдать все лишь бы хоть на секунду забыться. Умереть хотя бы на день, чтобы отдохнуть от этого мира. Но я знаю, что это невозможно. Темнота сна поглощает меня без каких-либо картинок. А ведь какая ирония, недавно я чуть было не умер и так отчаянно боролся за жизнь, но теперь готов отдать все, лишь бы сдохнуть хоть на день. Да, возможно, осознание того, что я вновь проснусь, не дает испугаться этих глупых мыслей, но тогда я просто понимал, что если умру, то все, это конец. Как только голова начинает кружиться, понимаю, что наконец я смогу отдохнуть. . . . Вечером, после моего пробуждения, я не мог ни думать, ни толком двигаться. Как будто мертв... Такое чувство. Встаю, по дороге раздеваясь, направляюсь в ванную. В воду. Вымыться. Смыть с себя... Очиститься... Сходив в душ, я надел чистые джинсы, черную обтягивающую майку, сверху толстовку и еще куртку. Обул кеды, схватил телефон, ключи от машины, которую надо бы забрать, и деньги наличкой. Перед тем, как спуститься, вызвал такси. Ждал машину около десяти минут. Сразу сказал адрес отеля, на автостоянке которого я оставил свою машину, и облокотился виском о стекло. Водитель с интересом посмотрел на меня и нажал на газ, наконец двигаясь с места. Отдав ему деньги, я вышел. На улице стемнело окончательно, и вроде прошло время, даже такое незначительное, но легче мне не стало. Только пустота и апатия. Отдаю деньги, показываю бирку о правах на машину, то есть, как доказательство, что я владелец, и сажусь за руль. Провожу обеими руками по кожаному рулю. Завожу и резко трогаюсь со скрипом колес. Подъезжаю к первому попавшемуся на дороге ларьку. Тыкаю пальцев в какие-то сигареты, на вид не такие вредные... Да кого я обманываю. Все это дрянь. Зачем мне это нужно? Я ведь не курю. Зачем? Просто я знаю, что будет некое облегчение. И прекрасно знаю, что на долго этого не хватит. Хватаю пачку и зажигалку из рук продавщицы, не успевшей спросить про мой возраст, кидаю крупную купюру и, развернувшись, быстро ухожу, не слушая про сдачу. Сажусь и трогаюсь с места, заранее зная, куда ехать. Дорога за город уходит в гору, и так получается, что город с вершины этой горы как на ладони. Место очень красивое. Включив негромко музыку, еду туда. На пути встречаю пару машин гаи, но меня не трогают. Ну и ладно. Меньше проблем. Проезжаю, наконец, пост на окраине города и выезжаю за его пределы. Поднимаюсь в гору и наконец со вздохом выхожу с машины. Холодный ветер пробирает до дрожи. Наконец закуриваю и то не с первого раза. Делаю три затяжки подряд, пока дым во рту не начинает обжигать, в буквальном смысле слова. Хоть курю я редко, но не на столько, что бы закашляться и начать задыхаться. Спокойно закинув голову, выдыхаю вверх. Еще раз затягиваюсь. Снова и снова. Выкуриваю три сигареты подряд. Легче, честно, не стало. Только немного, но это того не стоило. Пора домой. Холодно... Заезжаю по пути назад в магазин. Покупаю белое вино. Почему вино? Скорее, потому, чтобы минимально чувствовать алкоголь. Пить как сок и не думать, что я пытаюсь забыться. Только то, будто просто хочется расслабиться. Тем более вином и не напьешься. Заезжаю на подземную стоянку. Отдаю ключи и, забрав пакет с выпивкой, ухожу. Уже через десять минут, как перешагнул порог своей квартиры, понял, что хочу вновь курить. Не то, чтобы меня ломало или я бился в истерике получить желаемое, но вновь навязчивая мысль, что станет легче, проникает в мозг, и просто хочется почувствовать никотин вновь. Включаю центр и регулирую звук так, чтобы он плавно разливался по комнате и заволакивал пространство. Достаю из куртки, которая все еще на мне, сигареты, закуриваю и откидываю все в сторону, стягивая с себя верхную одежду. На рядом стоящем с диваном стеклянном столике, я поставил бокал и бутылку вина. Открыв, налил себе на половину, осушил за раз. Наливаю, снова откидываясь на спинку дивана. Подношу к губам бокал и вновь выпиваю все. Ставлю бокал и медленно стягиваю с себя майку, кидая куда-то на пол. На шее брякнула цепочка, одна из тех побрякушек, что я любил на себя цеплять. Подхожу к балкону за диваном, открываю окна нараспашку. Холодный воздух проходит по оголенному торсу. Вновь закуриваю, втягивая в себя дым через фильтр. Чиркаю пару раз зажигалкой и втягиваю в себя дым через фильтр. "Захотелось побыть плохим мальчиком? Придурок", - проворчало подсознание, которое я послал куда подальше и полностью отдался песне. Выкидываю недокуренную сигарету и провожу ладонью второй руки себе вверх по торсу, останавливаясь на горле и медленно его сжимая. По телу разливается сладкая истома. Мазохист, блять. Холодный ветер бьет в окно, распахивая легкие занавески. В комнате полумрак. Наливаю себе полный бокал, выпивая только наполовину, и плавно провожу языком по губам. Кажется, будто все происходит не со мной. Будто смотрю со стороны... Выпиваю все с бокала, хватая со стола бутылку. Но осекся. Голова закружилась, а бутылка выпала из рук. Разбил горлышко, но вино не разлилось. Осколки на полу красиво переливаются в искусственном свете от плазмы. Делаю два глотка из разбитой бутылки и провожу языком, оставляя на стекле кровь, которую пригубляю. Подхожу к окну, как меня обдает холодный воздух. Но тело горячее. Голова слегка покруживается, а тело становится легким. Кроме музыки я ничего не слышу вовсе, даже своих мыслей. Стою в одних джинсах, но руки полезли расстегивать и их... Аккуратно и не торопясь, словно издеваясь сам над собой, я расстегиваю ремень. Медленно вытягиваю его, ударяя с размаха по подоконнику. Сразу же кидаю ремень в стену, опять впиваюсь губами в разбитое горлышко, делая два больших глотка. Ощущаю острый вкус крови. Почему-то перед глазами плывет образ Эрика. Перестаю давать отчет действиям и, просто расслабив руку, отпускаю бутылку, которая при ударе о пол разбивается. Подхожу к дивану, падая на него спиной. Голова тут же кружится с новой силой. Чувствую во рту кровь... с удовольствием облизываю пересохшие губы, делая их алыми. Музыка затмевает мысли, а перед глазами вижу полупрозрачные изгибы желанного тела. Эрик нависает надо мной. Но это лишь мое желание. Мое воображение. Сжимаю ткань джинсов на ширинке и тут же с силой расстегиваю ее, прогибаясь в спине и запрокидывая голову от того, на сколько неаккуратно и опрометчиво я зацепил возбужденную плоть. - Доигрался, сука, - с иронией в голосе прошептал я сам себе, прощупывая стоящий член сквозь джинсы. Приступы мазохизма и желание растянуть свое удовольствие... Твою мать, что со мной. Почему только от того, что я представляю Эрика, у меня срывает крышу? Как же я его сейчас хочу...