Чувствовать через боль

Новое утро — попытка пережить еще хорошее или плохое, что-то изменить или измениться, да только это не про меня. Будильник прозвенел, а я ищу его рукой, чтобы выключить. В конце концов, он просто со стуком падает на пол. Чудно, теперь я без часов, зато в доме тишина. Пытаюсь сесть на кровати и дотягиваюсь до домашнего платья, которое висело на спинке стула. После нескольких махинаций, оно оказывается на мне, и теперь я тянусь, чтобы пододвинуть к себе ненавистную коляску. У нее были довольно скользящие колеса, поэтому она частенько отъезжала, когда меня на ней не было. Сегодня как раз эта чертова ситуация. Нагибаюсь со слезами на глазах сильнее, но падаю на холодный паркет. Больно. Дрожь начинает пробегать по моему телу, заставляя меня сморщиться. Мысленно начинаю молиться, чтобы не было рези в позвоночнике от удара. Эмму я не хочу звать, а то опоздает на работу еще, поэтому остаюсь лежать. В конце концов, ничто в этом мире не вечно: плохое всё равно закончится так же, как и хорошее.Через несколько минут тетя всё же решает зайти ко мне, чтобы попрощаться, и не находит меня на кровати. Она бы ушла, если бы не услышала моих тихих всхлипов. Быстро подбежав к другой стороне комнаты, Эмма застает меня с безжизненным выражением лица на полу. — Привет. — Я глупо улыбаюсь, отчего кажусь ей еще больше убогой. Тетя молниеносно кидает свою сумку на кровать, а сама принимается поднимать меня на руки. Я кричу, потому что самое страшное, о чем предполагала, случилось: будто бы тысяча ножей пронзили мою спину. Чувствую, как решительность Эммы пропадает, однако она все-таки доводит начатое до конца и сажает меня на коляску. Я плачу. Как ненавижу такие моменты, когда кажусь слабой и беспомощной, заставляя весь мир крутиться вокруг себя. Тетя прижимает меня к груди, кажется, ее не волнует то, что я могу испортить ей блузку своими слезами и растертой по всему лицу тушью, которую не любила смывать на ночь. — Может, мне лучше остаться с тобой дома? — Эмма с отчаянием смотрит на меня, как на умирающую, но не выходить на работу совсем не вариант. — Нет, иди. Скоро всё пройдет, а ты просто потеряешь один день. — Она поцеловала меня в лоб и сообщила, что Стайлз придет сразу после учебы. Черт, его еще не хватало. Ну, серьезно, я не хочу, чтобы посторонний жалел меня. Когда тетя ушла, мне пришлось начать готовиться к видео-урокам. Учиться я любила, потому что отвлекалась от своих проблем. Очень нравилось, что учителя не обращались ко мне, как к особенной — все на равных правах. Слышу звонок на ноутбуке и быстро отвечаю на него. Сегодня у меня химия. Было удобно заниматься по два часа в день. Мой урок шел дольше, чем у ребят в университете, потому что приходилось многое догонять. Я достала свои тетради с задачами и принялась объяснять мистеру Льюису, как проводила подсчеты. Получив похвалу, мы перешли к новой теме, которую мой мозг сначала не хотел воспринимать. Закончив онлайн-занятия, я поехала на кухню, чтобы выпить воды. Всё это время было скучно, не знала, чем себя увлечь, поэтому стала рисовать. Я не посещала никакие курсы, а только смотрела по Интернету, как это делают другие. Меня можно назвать самоучкой. Знаете, люди рисуют такие вещи, создавая шедевры, а я хоть и умею это, всё равно черчу одно и то же дерево. Возможно, многие назовут меня сумасшедшей, но, что есть, то есть. Спустя три часа моего бездельничества, я всё же решила покушать. Открыв холодильник, увидела тарелку спагетти с сырным соусом и записку от Эммы: «Для Стайлза.» Ой, ну может хватит? Я знаю этого парня только второй день, а он уже мне надоел просто своим существованием в моей жизни. Недовольно фыркнув, сильно толкнула дверцу холодильника, что он издал тяжелый звук. Аппетита нет. Так получилось, что мы встретились у входа. Он улыбнулся и протянул мне свою бледную руку с длинными пальцами, но я лишь кивнула ему в сторону дома, чтобы проходил и не толпился у двери. Не хочу быть неженкой, которая растает, как мороженое на солнцепеке, перед парнем. Стайлз неловко убрал руку за затылок и прошел, поджав губы, а я ухмыльнулась. Мои глаза были немного опухшими из-за того, что успела поплакать утром. Он это заметил и посмотрел на меня достаточно продолжительно. — Что? — я подхватила эту игру в «гляделки». — Почему ты заплаканная? — Э-э-э, ну вот это ему не обязательно знать. Я пустила в ход свой сарказм. — Да пила вчера всю ночь, а сегодня опухшая проснулась. — Он позволил себе подойти ко мне ближе и провести пальцем под моим глазом. Я всхлипнула, потому что когда упала, повредила это место. У меня вообще такой дар — получать синяки, не зная откуда они взялись. Мне кажется, если я буду просто ровно сидеть и ничего не делать, то фингал появится все равно. Какой-то замкнутый круг. — Если бы ты и пила, то у тебя не было бы таких мешков. Они были бы больше, а это, скорее, от слез. Верно? — Стайлз победно ухмыльнулся, будто выиграл миллион в лотерее. — Не твое дело. Он подошел к окну и предложил мне поиграть в «фанты». Я онемела, как только услышала название игры: не знаю, что это такое. Оказывается, нужно было просто доставать из коробочки листки с действиями и выполнять их. Ну, вроде ничего тяжелого нет, можно и попробовать. Мы расположились в гостиной: он сел на диван, а я подъехала ближе с другой стороны. — Лидия, ты должна рассказать свою историю из прошлого. Я широко открыла глаза и злобно уставилась на него. Что-то мне не верится, что там есть такое действие. Я подъехала ближе к нему, но он встал и начал держать листок над своей головой. Издевается, да? — Знаешь, если ты хочешь играться, то я тебе не товарищ здесь. — Кивком указала головой на мою коляску, а он, попросив прощение, перестал улыбаться. Стайлз сел обратно на диван, а я, воспользовавшись ситуацией, выдернула тетрадную бумажку из его рук. — Нечестно! Начала читать и что обнаружила?! «Пропой любую песню». Да пусть он идет в зад! Этот парень хотел выудить информацию обо мне. Таких наглых людей я еще не встречала. Попросила его потрудиться объяснить свою выходку. Стайлз лишь окинул меня взглядом и обратил свой взор на террасу. — Я предпочитаю общаться с людьми, у которых есть прошлое. С ними хоть разговаривать интересно. Мало ли, что тебе интересно! Теперь я просто в очередной раз убедилась в том, что никому верить нельзя. Обиженно отъехала от него в сторону своей комнаты и крикнула: — Если захочешь есть, то в холодильнике Эмма приготовила для тебя спагетти. Он ухмыльнулся, но с места не сдвинулся, продолжая задумчиво рассматривать осенние листья за окном. Ну и хрен с ним, я предупредила. ***** Достаю свой альбом с фотографиями, на которых были запечатлены самые приятные моменты из детства, они напоминали мне каждый раз, что я не одна. Он хранился в моем шкафу. Любила рассматривать счастливые фотокарточки с семьей: вот тут мама сердито смотрит на папу, потому что он купил мне шоколад, от которого тогда была аллергия; здесь мы едем в магазин, отец позволил мне сесть на его колени, чтобы поворачивать руль, а мама просто смеется над нами… Как мне не хватает их. Когда кто-то умирает — время не лечит. Смерть близких — это единственная рана, которая оставляет свой отпечаток надолго. Раньше при просмотре альбома я пускала слезу, а теперь просто грустно улыбаюсь, потому что думаю, что родители не хотели бы, чтобы оплакивала их. От приятных воспоминаний отвлек Стайлз: он постучал об дверной косяк и спросил разрешение войти. — Уходи. Наверное, весь мир решил меня игнорировать, ибо я не знаю, как объяснить то, что он все равно вошел. Я с долей ненависти уставилась на него, а тот лишь взял из моих рук мое сокровище. Всё! Бесит! Начинаю дрыгать ногами в коляске, чтобы хоть как-то показать ему, что этот придурок здесь не один. И вообще, это называется вторжением в личную жизнь! — У тебя красивая мама. — Его длинные пальцы, похожие на кошачьи когти, медленно переворачивают одну страницу за другой. Сопротивление бесполезно. Мне остается только согласиться с его комментарием. — О, а это папа? — Он на миг посмотрел на меня, чтобы узнать ответ. Я осторожно кивнула, опустив голову вниз: мне не нравится то, что этот парень сейчас делает. Даже тете я не позволяла смотреть лишний раз альбом, потому что это единственное, что осталось у меня от родителей. — Знаешь, ты зря переживаешь, что кто-то может увидеть эти фотографии. Да что вы говорите! Действительно, зачем я трясусь, как заяц?! Я попыталась встать с коляски, но быстро опустилась вниз, негромко вскрикнув. Стайлз подбежал ко мне, чтобы усадить меня поудобнее. — Твоя забота ни к чему. Отдай альбом немедленно. Или ты хочешь потерять эту работу? — С вызовом смотрю на него, стараясь не придавать значение больному позвоночнику. Однако на этот раз он послушно кивает и кладет мою вещь на свое законное место в шкафу. — А знаешь что? Мне надоели твои вечные капризы! Я думал, что подружусь с тобой, но ты упорно строишь из себя стерву! Пожалуй, лучше буду раздавать эти тупые листовки, чем находиться в обществе замкнутой девушки-истерички. Стайлз развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Видимо, я действительно достала его. Но так даже хорошо. Вижу, как он покидает наш дом и уходит куда-то прочь. Когда-нибудь мои скелеты в шкафу убьют меня и людей, находящихся рядом со мной. Неужели я осталась одна?