Чувствовать через боль

Мой день начался с невыносимой рези в позвоночнике. Я лежала на кровати в застывшей позе и кричала, пытаясь заглушить своим голосом эту боль. Такое со мной бывает примерно раз в месяц. Каждую ночь молюсь, чтобы в следующее утро я проснулась без этих ужасных ощущений. Эмма с грохотом открывает дверь моей спальни, попутно набирая скорую. У меня нет слез на лице — просто крик. Не понимаю, почему в таких ситуациях я не плачу. Тетя собирает все необходимые документы и вещи, чтобы предоставить их доктору. Вскоре за мной приезжает бригада врачей, и меня с тяжелыми усилиями кладут на кушетку, которую затаскивают в машину. Эмма всю дорогу молчит, сжимая мою ладонь в своей, и плачет, смотря на мое искрюченное тело. Больно. Ей больнее, чем мне, ведь само по себе понятие боль — это когда ты видишь, как твой родной человек, похожий на умирающего, мучается, а ты ничего не можешь сделать. Больно — это когда тебе сообщают о том, что твои родители погибли в аварии. Больно — это когда одним неловким движением руки из тебя делают инвалида. Больно — это когда надежда умирает… Больно — это когда ты не можешь обнять маму или папу, потому что их нет… А остальные проблемы из ряда " у всех новые телефоны, а у меня кирпич", " парень бросил" или еще что-то наподобие этого - всего лишь неприятное чувство. Люди привыкли всегда всё обобщать, вот и всё не очень хорошее назвали болью. Болью, которая забудется через несколько бутылок водки, пачек сигарет и пару незнакомых лиц. А настоящая остаётся с нами навсегда. Она покоится в глубине сердца, дотронувшись до которого, ты чувствуешь такую же муку, как десять лет назад. И вот сейчас, рассматривая Эмму, я понимаю, что ей всё это время было так же плохо, как и мне. Всё-таки очень важно чувствовать поддержку от другого человека. Мы приехали. Я стараюсь держать в себе мой крик, который так и норовит выйти наружу. Мой лечащий доктор по пути в палату спрашивает тетю о приступе: чем он мог быть спровоцирован? И каждый чертов раз мы не знаем ответа на этот чертов вопрос. Когда я оказалась на койке, которая всегда была холодной и твердой, врач измерил мое давление, поставил капельницу и осмотрел спину. При всех осмотрах я раньше затаивала дыхание, боясь услышать то, чего не хочу, но теперь мне было абсолютно все равно. В душе хотелось, чтобы мне вкололи усыпительное — так бы я спокойно уснула вечным сном, дав Эмме наконец-таки отдохнуть от меня и заняться своей личной жизнью. — Растяжение спины. — Доктор медленно поворачивал меня из одного бока на другой, а его ассистент записывал диагноз, — Это смещение межпозвонковых дисков, которое происходит из-за избыточной нагрузки на позвоночник. Лидия, ты обременяла себя этим? — В голове начинаю прокручивать свои действия, но не нахожу ничего такого, что могло бы оказывать существенную нагрузку на спину. — Разве что тянулась пару дней назад за коляской, которая отъехала. — Понятно. — Что ему понятно? Ненавижу, когда люди строят из себя птицу высокого полета. — Мы направим тебя в кабинет, чтобы сделали массаж, и выпишем мази. Только условие, что ты ничего тяжелого делать не будешь. — Он серьезно? Какие мази, когда я - инвалид?! От растирания гелями я не стану ходить, а боли так и будут продолжаться. — Мисс Фэйн, проследите за вашей подопечной, пожалуйста. — Эмма склонила голову, концентрируя взгляд на полу. Тетя, наверное, винила себя за то, что со мной сидит какой-то левый парень, а не она сама. Но я ни капли не была сердита на нее, потому что эта женщина заменила мне и маму, и папу, и сестру, и подругу. Меня хотели оставить в больнице еще дня на два-три, но я настойчиво приказала выписать сегодня же. А знаете почему? Стайлз познакомит меня с его друзьями, а этого я точно не могла пропустить. ***** Дождавшись Стилински, Эмма поцеловала меня в лоб и со спокойной душой уехала на работу. Я пребывала в некой растерянности, потому что ожидала увидеть не только его, а еще несколько ребят. На мой немой вопрос он подставил палец к своим губам, говоря мне «тихо». На улице послышался звук отъезжающей машины, тогда Стайлз крикнул «заходите», и мой дом наполнился веселым смехом. — А это классно: проникать в помещение, как воры. — Красивая девушка с темными волосами и карими глазами улыбалась во все тридцать два зуба. У нее, безусловно, должно быть много поклонников. За ее спиной стоял парень, примерно такого же роста и телосложения, как Стайлз. Кстати, о нем. Он сложил свои руки на груди и вскинул голову вверх, всем своим видом показывая, какой молодец. Схожесть с павлином стопроцентная. — Ребята, это - Лидия. — Лица друзей немного помрачнели, когда я выехала из-за кресла на своей коляске. Наверное, тот не говорил им о том, что я не могу ходить. Но они снова быстро заулыбались и стали протягивать мне свои руки. — Лидия, а эта очаровашка - Эллисон, а за ней Скотт - мой лучший друг. — Я попыталась улыбнуться и приняла их рукопожатия. Эта девушка, Эллисон, предложила поиграть в «фанты», чтобы познакомиться ближе, потому что, по ее словам, в игре всё происходит как-то спокойнее и непринужденнее. Однако услышав одно название, я категорически замотала головой. — Я с ним в это играть не буду. — Ребята переглянулись друг на друга, и только Стайлз усмехнулся, закрыв рот ладонью. — Он не соблюдает правила и выдумывает задания. — Мне пришлось пояснить такую не очень хорошую настроенность. Скотт искренне рассмеялся, заставив меня недоумевать еще больше. — Да это же Стилински! Ему правила не писаны. — Я посмотрела на мою сиделку, а он только пожал плечами, подмигивая мне. Бесит. Стайлз попросил ребят достать коробочку и всё подготовить, а сам увез меня в другую комнату на несколько минут. Я ничего не понимаю. Наконец, оказавшись в моей спальне, он пристально начал разглядывать меня: — Что ты делала в больнице? — Вот это вопрос. Мои глаза начали бегать по пространству, стараясь не смотреть на него. Ничего не подумайте, просто я не умею врать, когда контактирую взглядом с человеком. Решила, что правильным ответом будет молчание. — Лидия! — Тебе какое дело?! — Обиженно отворачиваюсь от него, надеясь, что он отстанет, но тот умел докучать. — И вообще, откуда ты знаешь? — Стайлз немного растерялся, и теперь он старался не смотреть мне в глаза. — Стайлз! — Идем играть. — Нет, ну мне это «нравится». Сам начал что-то говорить, а теперь уходит от разговора? По пути достаю из кармана сигарету, а он вырывает ее из моих рук и кладет к себе в карман. Возмущению нет предела. Я хотела накричать на него, если бы мы так быстро не встретили Эллисон со Скоттом, которые уже заждались нас. Игра началась, двое друзей Стилински улыбались. А мы со Стайлзом лишь исподлобья смотрели друг на друга, постоянно щурясь. Обстановка становилась всё напряженнее и напряженнее, я не выдержала и сообщила ребятам: — Я на пару минут выйду покурить. — Скотт одобрительно кивнул, а Эллисон посмотрела на меня, провожая этим изучающим взглядом мою персону до того момента, пока я не выехала на террасу. — Что происходит? — Услышала, как его подруга задала ему вопрос, но Стайлз ничего не ответил, кинув друзьям: — Мне тоже нужно покурить. Достаю из кармана еще одну сигарету и не спешу зажигать ее, смотря на огонь, который так стремиться затушить ветер. Стилински подходит ко мне и начинает вдыхать табачный дым, окутывающий и без того нечистые легкие. Наступает затяжное молчание. — Десять лет назад, — Я решаю рассказать ему свою историю, потому что он мой друг. А друзьям всегда говорят правду, ведь они тем и отличаются, что им можно доверить многое, а порою всё. Сейчас я хочу доверить Стайлзу самую сокровенную вещь из моей жизни: мои воспоминания, — Мы ехали к Эмме на празднование новоселья. На дворе стояла ночь, и кругом было темно. Папа не смог справиться с управлением, когда нас задела другая машина. Пока мы вращались, мама пыталась успокоить меня, но сильно ударилась головой из-за тряски и умерла. Нас забрали с папой в больницу, где он скончался прямо на операционном столе. — Я смотрю куда-то в неизвестность, но чувствую на себе его сочувствующий взгляд. Стайлз боялся что-либо сказать. — Поначалу мне было трудно переставлять ноги: думала, что всё пройдет, но с каждым днем шаги давались труднее и труднее. Мой позвоночник заставлял меня ерзать от боли, из-за проблем со спиной защемило нервы, которые отвечают за опорно-двигательную систему. И потом я и вовсе перестала ходить. Врачи говорят, что шанс очень мал, но он есть. У меня была надежда: Эмма проводила со мной тренинги, упражнения, но, как видишь, без толку. Я замкнулась от людей, потому что чувствовала себя неполноценной. — На глаза снова наворачивались слезы. Теперь вы понимаете, почему я не говорю о своих проблемах? — Стайлз, ты знаешь, что такое, когда в девять лет все дети бегают и радуются жизни, а ты плачешь от безысходности? Знаешь, каково, когда на тебя тычут пальцами, как на животных в зоопарке? Знаешь, как замирает сердце, когда доктор готов огласить результаты исследований? Мой голос сорвался, и я начала рыдать, выкинув сигарету в специальный бочок. Стайлз опустился на колени и обнял меня, придерживая голову на своем плече. Он так ничего и не ответил, за что я была признательна ему: меньше всего мне нужна была жалость со стороны. Я вдыхала аромат его тела, щекоча воздухом шею, а тот просто уткнулся в мои волосы. Когда мы отстранились друг от друга, я увидела в его глазах слезы, которым он не давал волю. Как легко все-таки становится, когда есть кому высказать всё наболевшее, когда есть тот, кто вылечит твою душу одним дружеским объятием, полным понимания. — Спасибо, что рассказала. А теперь пошли играть, Лидия. Друзья ждут. — Я протерла тыльной стороной ладони свои глаза, попыталась улыбнуться и поехала за ним к Эллисон со Скоттом. Мама всегда учила скрывать свои слезы от остальных: и мне всегда это удавалось.