Чувствовать через боль

Игра прошла на удивление хорошо. Почему-то я думала, что Стайлз снова будет обманывать, но, наверное, в кругу своих друзей он умеет быть нормальным человеком. Чего не скажешь обо мне. Рассказав ему свою историю, я вдруг резко зажалась в себе, почувствовав, что ляпнула лишнего. Да, это все произошло на эмоциях, но мне не следовало так раскрывать свою душу, можно сказать, первому встречному. Собрав всю свою волю в кулак, беру Эллисон за руку и прошу следовать за мной. Поймав на нас вопросительные взгляды парней, она лишь пожала плечами и пошла туда, куда я направлялась, а именно — в мою комнату. Девушка присела на кровать, а я всё еще не решалась посмотреть ей в глаза, тупо пялясь на пол. — Лидия, что-то случилось? — Ее голос доносится будто издалека, но я реагирую на него. — Эллисон, скажи, у тебя бывало такое, что ты говорила много всего такого, о чем следовало бы молчать? — На ее лице читается недоумение, однако она всё же начала вспоминать о таких возможных ситуациях. — Знаешь, пожалуй, я начну с того, что мы - девочки. И нам свойственно говорить многое, потому что наши отношения и мировосприятие подчинены эмоциям, а не разуму. — Ну, тут бы я поспорила с ней, но ничего не сказала. Пусть продолжает, — Мне очень нравился Стайлз года два назад… — Мои глаза стали такими огромными, что их можно было бы сравнить с размерами Земли. Я заметила смущение девушки, поэтому просто погладила ее по плечу: не знаю, зачем это сделала, всё произошло на уровне инстинкта пожалеть человека. — Он милый парень, джентльмен, если ты успела заметить, — Нет, не успела, — … Наверное, я тогда думала, что если расскажу ему о своих чувствах, то мы будем вместе, но я сильно ошибалась. Стайлз - такой человек, который дорожит свободой. Если ему и захочется побыть с девушкой, то, уверяю, только на одну ночь. — Я с долей осуждения посмотрела на Эллисон, подумав, что она знает об этом, наверняка, из личного опыта, но хорошо, что та всё пояснила, — Многие девчонки нашего университета сходят по нему с ума, и они приходят на следующий день довольные, что перепихнулись с красавчиком, но он их даже не замечает. — Это заставило меня задуматься над ее словами. Получается, в его глазах я из ничтожества превратилось в двойное, да что уж там, тройное ничтожество? Вы бы знали, как я себя корю за мою минутную искренность. — Тебе сейчас он нравится? — Вот еще! — Она сдула со своего лба прядь, выбившуюся из-за уха, и улыбнулась. — С самовлюбленными парнями я связываться не хочу. — Молчание затянулось на несколько секунд дольше, чем следовало бы, поэтому она решила разрядить обстановку своими вопросами. — А тебе? — Что мне? — Ну, он тебе нравится? — Мое удивленное лицо стоило бы видеть. Я притворно засмеялась, иронизируя над этим обстоятельством. — Нет! Нет! И еще сто тысяч раз нет! — Эллисон засмеялась в ответ. Приятная девушка. Мы не подруги, но мне очень комфортно находиться с ней рядом. Она, наверное, телепат, ибо я не знаю, как объяснить ее способность иногда угадывать: как будто прочитала в моей голове, что я наговорила тому слишком многого. — Просто игнорируй его. Делай вид, что ничего ему не рассказывала, вот и всё. Я не могла не обнять ее. Мне всегда нужен был такой человек, как Эмма, но моего возраста. Нужно отдать должное Стилински за то, что познакомил меня с ней. И вообще, раз уж он такой эгоист, то чем заслужил таких хороших друзей? ***** Вечер подходил к концу, через час должна была прийти с работы тетя, которая не догадывается о том, что сейчас мой дом полон подростков. Когда мы прощались, обняла только Эллисон, которая покорила меня своей искренностью и отзывчивостью — полная моя противоположность. Стайлз уходил последним. Он сделал шаг навстречу, чтобы, видимо, тоже заключить в объятия, но я лишь сказала ему сухое «Пока» и захлопнула перед его носом дверь. Я сумасшедшая? ***** Эмма застала меня с милой улыбкой на лице. Вызвана она была, конечно же, (нет, не Стилински, если вы успели так подумать) Эллисон. Как приятно говорить с понимающим тебя человеком! Восторг! Тете врать тоже не хотелось, учитывая, что это все-таки ее дом. Я рассказала ей, сжав губы в тонкую трубочку, о том, что моя сиделка привела с собой двух друзей, и мне понравилось особенно знакомство с его подругой. На удивление, она не стала меня ругать, а, наоборот, ее глаза загорелись радостью за меня. Сказать, что я этого не ожидала — ничего не сказать. Поднявшись в комнату после ужина, если его таковым можно назвать, я начала размышлять о своем поведении: правильно ли поступила с человеком, которого звала «другом», захлопнув дверь, как перед собакой? В таких ситуациях я была сама себе психологом, и мне помогал прием — ставить себя на место этого самого человека. Ощутив себя в образе Стайлза, стало грустно на душе. Зря я всё же это сделала, но игнорировать могла только так. Лучше уж было поступить как с незнакомцем, чем потом оказаться в таком положении, будто мне наплевали в душу. Перед сном я решила принять ванну, чтобы развеять свои сомнения. Обычно просила тетю держать мне душ, чтобы я могла массировать голову в шампуне, но в этот раз мне не хотелось поднимать с дивана уставшую Эмму. С горем пополам набрала в тазик воды, поставила его на колени и принялась мыть голову. К счастью, с мытьем волос обошлось без происшествий, чего не скажешь о купании вообще. Я скинула с себя платье и с негромким криком, стиснув зубы, приподнялась от коляски, чтобы снять через ноги. Мне показалось, будто я оторвалась на значительное расстояние, но на самом деле, это были жалкие сантиметра четыре. Но этого вполне хватило. Мое купание занимает по времени около полутора часов, где минут сорок из них — это переодевание и махинации с коляской. Вот теперь мне нужна тетя. К слову, я уже не стеснялась ее как раньше, когда она видела меня голой. С годами это стало необходимостью, и я свыклась. Как говорят, со временем человек ко всему привыкает. Вот это прям про меня. Эмма осторожно помогает мне перебросить ногу в ванну, но я кричу и плачу. Больно. Невозможно. У меня уже нет сил лить слезы - как хочется поскорее покончить с этим. Спустя полчаса я всё же оказываюсь в ванной, и тетя оставляет меня одну. Вода нежно касается моей кожи, заставляя вздрагивать каждое мгновение. Я ложусь и смотрю в потолок. Мой взгляд абсолютно ничего не отражает, потому что чувствую себя зомбированной. Я как живая кукла, только хуже. И это очень тяжело, особенно когда тебе девятнадцать лет. Начинаю снова плакать второй волной, скорее, от безысходности своего положения. Случайно задеваю рукой стакан с лежащими в ней бритвами и раню себя. Судорожно начинаю поднимать со дна ванны лезвия, периодически всхлипывая от боли в спине. Лезвие такое холодное и стальное, прямо как мое сердце, которое замкнулось на сто ключей, когда не стало родителей. На глазах уже видны слезы отчаяния, а не боли. Спустя минут пять вижу, как вода красится в алый цвет, а я не решаюсь выпустить из рук острый предмет. Тетя вовремя приходит проведать меня и видит мое состояние. Она кричит, рыдает, но я уже ничего не понимаю, потому что начинаю отключаться. Омут.