Ночь перед боем

Джек вцепился похолодевшими вдруг ручонками в планшир и во все глаза смотрел на стремительно приближающийся британский корабль. Синее полотнище с красно-белым крестом развивалось на флагштоке под усиливающимися порывами ветра. Небо стремительно хмурилось. Всего полчаса назад Шинай стоял на рее под ослепительно ярким солнцем, а теперь лишь несколько наискосок падающих лучей пробивались сквозь плотную мглу туч, нависших над сделавшимися вдруг сизыми волнами. Облака хороводили в небе под порывами ветра, предвещая шторм. Младший Тиг, чувствуя, как от страха потеют ладони и становится трудно дышать, зачем-то пытался прочитать название британского корабля. Золочоные буквы были отчетливо видны, но никак не желали складываться в слово. - Они идут полным бакштагом*, нам не уйти! Готовиться к наступлению! Открыть пушечные порты! - донеслись до Джека команды отца со шканцев. - То есть как это, не уйти?! - мальчишке показалось, что палуба уходит из под ног, а глаза застилает серая дымка. - У Либертины более выгодный курс относительно ветра. Она идет нам наперерез, - Сэм поддержал Шиная, не дав ему шлепнуться коленками на палубу. - Хэй, Джекки, не трусь, это всего лишь небольшой фрегат. Отец велел тебе идти в каюту и не путаться под ногами. Сидеть в каюте и не выходить! Понял?! - старпом положил руку на плечо мальчишки и подтолкнул его в сторону капитанской каюты. - Но ты говорил, что наш Трубадур очень быстроходный корабль. Она почти неуловим, - запротестовал Джек, не желая сидеть в полном одиночестве и трястись от страха, не имея возможности хоть одним глазом взглянуть на происходящее. - Я сказал тебе, что у британцев более выгодный курс. Да и что сейчас толку от быстроходности, если ядра все равно летят быстрее, - в сложившейся ситуации упорство мальчишки, за которым тот прятал свой страх, начало раздражать Сэма. - Капитан велел тебе идти в каюту! Своими трюками на реях ты уже заслужил хорошую порку, я б и сам тебя за такое выдрал, да так, чтоб сидеть не смог неделю, так что иди давай и выполняй приказ, не зли отца. - Но Сэм... - начал было Джек, но старпом уже успел втолкнуть мальчишку в каюту. - Трубадур хороший корабль. Почти неуловимый, но к сожалению, - вздохнул старый пират. - Рано или поздно и он попадет в Тайник Дэйви Джонса. Но, конечно, не сегодня, - закрывая дверь и видя испуг мальчишки, Сэм постарался ободряюще улыбнуться напоследок. Минуты тянулись мучительно медленно, растягиваясь будто тетива на рогатке. Джек слышал приглушенные закрытой дверью громогласные команды отца, заглушаемые бьющимися о борт корабля волнами. Мальчишка замер среди комнаты, чувствуя нарастающую панику, заставляющую желудок болезненно сжиматься, будто от голода. На долю секунды в каюте повисла мертвая звенящая тишина, словно Джек резко с головой нырнул очень глубоко под воду, но уже мгновение спустя тишину разорвал грохот пушек. Шинай тоненько пискнул - корабль тряхнуло со всей силы, словно неведомый великан своей огромной рукой вытащил судно, крохотное по сравнению с ним, из воды и потряс в воздухе. Джек не удержался на ногах, с размаху упав на пол и ударившись лбом о массивную поверхность отцовского стола. Мальчишка несколько секунд еще пытался удерживаться в сознании, но его почти мгновенно накрыла темнота и пугающая тишина. Джеку казалось, что прошло от силы всего несколько минут с тех пор, как он беспомощно рухнул на пол, ударившись головой. Малыш выбрался из-под вороха свалившихся на него карт и документов отца и сел, цепляясь рукой за ножку стола, потер рукой ушибленный лоб, очень удивившись размазанной по ладошкам каплям крови. - Зараза, как больно... - простонал Шинай, пытаясь встать на ноги. С палубы по-прежнему доносились крики, только теперь к ним примешался звук звякающей стали, редкие выстрелы да монотонно барабанящий дождь. Корабль больше не трясло, лишь волны, с силой бьющие о борт Трубадура, раскачивали его из стороны в сторону. Ноги Джека еще слегка дрожали, но мальчонка тихо на цыпочках подкрался к двери и, удивившись, что она не заперта, выглянул наружу. Трудно было поверить, что уже давно миновал полдень. Влажный воздух словно сгустился, и клоки почти рассеявшегося тумана мешались с едким пороховым дымом, который поднимался над некогда чистой палубой корабля. Стремясь к хмурым облакам, дым застилал горизонт, но даже сквозь него можно было разглядеть стоящую бок о бок с Трубадуром Либертину. Шинай вздрогнул: столько людей в красных мундирах, да еще и так близко, мальчишка не видел никогда. Ребёнок чувствовал, как от страха дрожат и подгибаются ноги, а в горле сильно и до кашля щиплет от кислого порохового запаха. - Отец? - тихо и неуверенно позвал Джек, но его шепот потонул в звуках сражения. Шинай сглотнул вставшую в горле цепочку комков и беспомощно оглянулся вокруг, чуть наклонив голову в тот самый момент, когда случайная, а может и не такая уж случайная пуля вошла в дверной косяк в миллиметре от виска ребенка, оставив после себя лишь тонкую струйку дыма, да осыпающуюся на пол древесную труху. Джек толком не понял, что произошло и не успел должным образом испугаться, как в тоже самое мгновение из дыма сражения на него вылетел кто-то очень испуганный и повалил на пол обратно в сумрак каюты. Дверь захлопнулась, заглушив звуки боя. - Эй, больно! - Шинай попытался одновременно потереть обеими руками ушибленный затылок и локоть. Глаза потихоньку привыкали к полумраку отцовской каюты. Лишь спустя несколько секунд Джеку удалось разглядеть того, кто так бесцеремонно сбил его с ног, и этот кто-то оказался недавним знакомым Шиная - сыном адмирала Норрингтона. Маленький Джеймс был явно напуган сражением не меньше самого Джека. - Оу, мистер Джеймс Норрингтон... - рот маленького Воробушка приоткрылся от неожиданности. - А ты как очутился-то тут? С неба что ли упал? Джеймс, поколебавшись, вдруг серьезно насупился и забавно нахмурил брови, пытаясь скрыть свой страх, он рассматривал маленького пирата-индейца, думая про себя, что понятия "пират" и "индеец" не вяжутся между собой в принципе. Джек-Шинай больше не выглядел тощим и заморенным, хотя по-прежнему оставался худеньким, маленьким и на вид очень слабеньким. Одежда на смуглом мальчике была хоть и простая, но явно новая и чистая, впрочем, сын пирата также, как и месяц назад, ходил босиком, а еще неизменными остались разноцветные бусинки и разные веревочки в вымытых, но не расчесанных волосах индейца. - Джеймс Норрингтон, ты не слышишь? Я же спросил тебя. И чего ты так смотришь на меня? - Джекки забавно нахмурил носик с темными веснушками и робко улыбнулся. - Я-я вместе с отцом охочусь за пиратами на Либертине! - заикнувшись, но как можно более надменно произнес юный Норрингтон, гордо задрав голову, но, не заметив в полумраке каюты крышку стола, чувствительно ударился об нее лбом. Джек рассмеялся, вставая на ноги и протягивая руку Джеймсу, но мальчишка от досады отпихнул ладошку Шиная, продолжая хмурить брови, хотя слезы от болезненного удара лбом и от обиды на добродушный смех маленького индейца наворачивались на глаза. - Ты грязный пират! - процедил сквозь зубы младший Норрингтон. - Ты не сказал мне, что ты и твой отец пираты! - Ты не спрашивал, - Джек хоть и был напуган боем на палубе, но мальчишку Норрингтона видеть был страшно рад, и теперь стоял перед ним в растерянности, продолжая протягивать ему руку, и гадал, отчего так сменилось настроение Джеймса. - А еще я совсем не грязный, а очень даже чистый! - зачем-то добавил Шинай и попытался улыбнуться. - Ты вообще-то знаешь, кто такие пираты? - Норрингтон постарался сделать надменное лицо, надеясь, что у него получилось, но Джек почему-то поджал губы, явно пытаясь сдержать улыбку. Маленький индеец молчал, а потому Джеймс продолжил заученными словами, сказанными когда-то его отцом: - Пираты - это злые и опасные люди! Презренные преступники, от которых нужно избавляться сразу. Пираты грабят и убивают без пощады. Они не достойны доверия. Они подставят тебя, стоит только дать слабину, и воткнут нож в спину, стоит только отвернуться! Джек слушал очень внимательно и с каждым словом юного Норрингтона все сильнее и сильнее хмурил бровки. - Те люди в красных мундирах, что приплыли с твоим отцом, убили мою маму! Она не была пиратом и не делала ничего плохого. Солдаты убили детей и стариков в нашей деревне и сожгли наши дома. - Это все потому, что индейцы нападают на британских солдат и снимают с людей скальп! - маленький Норрингтон так и не успел узнать, что же такое скальп и как надо его снимать, но был уверен, что это что-то очень страшное и даже смертельное. - Никто из моей деревни никогда не снимал скальп! - совершенно серьезно и со знанием дела заявил Шинай. - И я никогда не слышал, чтобы кто-то из нас нападал на британских солдат. Это бледнолицие люди пришли на своих кораблях на наши земли и стали строить свои города, рубить и калечить вековые леса и продавать индейцев в рабство. Джек был на столько уверен в своих словах, что юный Норрингтон на мгновение заколебался в своей правоте. - Но твой отец пират и преступник! Он нападает, грабит и убивает людей! - Джеймс решил, что относительно пиратов его отец ошибаться уж точно не может, да и веру в правоту родителя не могли поколебать никакие слова этого индейского мальчишки. - Вас всех повесят за пиратство! Вы разживетесь пеньковым галстуком! - со знанием дела добавил Норрингтон. Джек сжал кулаки, засопев носом, мальчишка вдруг вспомнил путешествие с отцом по улицам Лондона, старый Тауэр и страшные виселицы на холме. - Нет! Никогда! - Шинай ощутил, как его с ног до головы окутывает липким страхом и становится трудно дышать. Похожее чувство он испытывал тогда, когда отец тащил его по вонючим предпортовым улицам Лондона на спине, а по пятам за ними бежали люди в красных мундирах. Но только сейчас Джек понял, что боится он вовсе не за себя, он боится потерять единственного родного человека на всей земле. Шинай метнулся к двери с явным намерением помешать холодному и суровому адмиралу Лоуренсу Норрингтону повесить его отца. - Нет! - Джеймс очень быстро разгадал планы маленького индейца и кинулся ему наперерез, подставив подножку. Мальчишки свалились на пол и куборем покатились по каюте. - Я взял тебя в плен! - прорычал младший Норрингтон, пытаясь обездвижить сопротивляющегося Джека. - Да что ты говоришь?! Смотри, не лопни от важности! - Шинай пнул Джеймса по ноге и откатился в сторону. - Мой отец захватит вашу пиратскую посудину! - Норрингтон снова бросился на Джека, пытаясь прижать его к полу, но ловкий индеец увернулся, опрокинув на пол отцовский стол, с которого теперь свалилось все то, что не успело упасть во время обстрела. В каюте Тига царил теперь самый настоящий кавардак, и среди этого хаоса по полу катались двое мальчишек, кусая и пиная друг друга изо всех сил. Как ни странно, хотя лично врагами при этом они друг друга не считали, но при этом каждый стремился защитить своего отца и отстоять свою правоту. - Мой отец - адмирал флота Ее Величества, - вопил Джеймс, пытаясь больнее ударить маленького индейца кулаком в живот. - А мой пиратский капитан! И он против рабства! - Шинай увернулся от удара в живот, но тут же получил кулаком по лицу. - Ай! Ты мне нос разбил! - Извини, - с явным сожалением и совсем без издевки произнес Джеймс, но тут же попытался пихнуть Джека ногой. - Нет уж, не извиню! Мне больно! - Джек во время отвернулся от удара и, схватив Джеймса за полу его чистенького камзольчика, натянул его ему на голову, тем самым запутав Норрингтона в его же одежде и на время обездвижив его. Решив не терять больше времени на барахтающегося на полу Джеймса, Джек выскочил на палубу, захлопнув за собой дверь. Дым сражения немного рассеялся, но дождь по-прежнему лил стеной, не давая возможности как следует разглядеть происходящее. Шинай бросился к шканцам, но споткнулся о что-то на пути и шлепнулся с размаху на мертвого молоденького британского гвардейца, глаза которого уже успели подернуться дымкой и теперь незряче смотрели в серое небо. Джек вскрикнул и отшатнулся в сторону, измазавшись в крови несчастного молодого солдата, которого судьба занесла так далеко от дома и заставила встретить свою гибель на борту пиратского корабля. В ужасе Шинай отполз почти на ощупь к фальшборту и прижался к нему спиной. Мимо пробежали три гвардейца со шпагами наголо, но они не заметили маленького пиратского сынишку. Джек тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Теперь он мог разглядеть сражающихся. Взгляд мальчишки метался из стороны в сторону, пытаясь отыскать за завесой дождя бордовый камзол отца, но Джек видел перед собой лишь солдат в красных мундирах, сбивавших с толку. Шинай едва не заплакал от страха и чувства острой безысходности, но в ту самую секунду, когда мальчишка уже почти утратил веру в то, что отец жив, со шканцев разнесся суровый возглас Эдварда Тига. Джек резко повернул голову и увидел, как отец пронзил шпагой тело человека в синей форме морского офицера. Ох, как Шинай надеялся на то, что отец победил в бою Лоуренса Норрингтона, хотя с другой стороны очень не хотел, чтобы маленький Джеймс лишился своего пусть и такого жестокого, но, наверняка, любимого отца. Если бы сейчас у Джека кто-нибудь спросил, хочет ли он, чтобы Лоуренс погиб, Джек не смог бы дать однозначного ответа. Едва только Шинай успел подумать об адмирале Норрингтоне и о том, где этот самый адмирал может находиться, как из-за стены дождя выступили две сражающиеся на шпагах фигуры. Джек даже замер на секунду, видя с какой скоростью старик Сэм орудует шпагой, но его соперник, по всей видимости, был куда как искуснее в фехтовании и теснил старпома отца прямо на сжавшегося под планширом Джека. Мальчишка не успел понять, почему это с Лоуренсом Норрингтоном сражается Сэм, а не его отец, как смертоносная шпага в руках адмирала рассекла воздух и выбила оружие из руки Сэма. Доли секунды решали все, Лоуренс замахнулся для последнего смертельного удара, но в ту же самую секунду камешек, рассекающий воздух и дождевые брызги, ударил его в лицо, разорвав щеку до крови. Всего мгновение потребовалось адмиралу, чтобы повернуть голову и увидеть в нескольких метрах от себя паршивого пиратского выродка с рогаткой в руках, с которой Джек теперь почти не расставался. Старший Норрингтон, с силой оттолкнув от себя безоружного Сэма и опрокинув старика на палубу, молниеносно шагнул в сторону ребенка, замахиваясь шпагой, но в ту же секунду ловкий маленький гаденыш выстрелил из своей рогатки еще раз и, поскальзываясь на мокрых досках, бросился бежать. Джек промахнулся и вместо лица угодил адмиралу в грудь, не причинив ему особого вреда, но сумев отвлечь. Лоуренс Норрингтон понимал, что жизнь мальчишки сейчас стоит очень дорого, и если этот пиратский щенок окажется в его руках, Эдвард Тиг сложит оружие и сдастся. Старший Норрингтон кинулся наперез Джеку, и маленькому индейцу ничего не оставалось, как взобраться на мачту в надежде на то, что адмирал испугается лезть на такую высоту. Шинай торопился залезть как можно выше. Позади очень быстро остался грот-марсель. Но Джеку вдруг отчего-то стало очень страшно, еще утром в запале игры в догонялки с отцом мальчишка совсем не боялся лезть на такую высоту, но сейчас, когда мокрый шкот норовил выскользнуть из руки, а босые ноги скользили по напитавшемуся влагой рангоутному дереву, Джеку стало действительно страшно. Малыш встал ногами на рею грот-марселя и, на мгновение замерев, глянул вниз. Адмирал не отставал и Джеку теперь ничего не оставалось, как лезть дальше на самый верх. У мальчишки дрожали руки, Шинаю казалось, что он отчетливо слышит гулкие удары сердца о ребра. В особо опасных местах мальчонка зажмуривался, но не останавливался. Трижды его босые ступни соскальзывали вниз и Джекки повисал на головокружительной высоте, сжимая в руках трос. Шинай очень надеялся, что старший Норрингтон не сможет залезть так высоко, но адмирал не отставал, поняв, что мальчишка загнан в ловушку, Лоуренс на удивление ловко карабкался следом за ребенком. Джек тяжело дышал, грот-трюмсель остался позади и дальше лезть было теперь некуда, маленький индеец посмотрел вниз и увидел Лоуренса, их разделяло всего несколько метров. В холодных голубых глазах адмирала застыла неприязнь и ледяная ненависть к этому ребенку, к его отцу и ко всем пиратам вместе взятым. Шинай вздрогнул и, встав ногами на самую верхнюю рею, очень медленно двинулся к ее краю, потеряв всякую надежду на спасение, ведь падение с такой высоты на палубу гарантировало смерть. В какой-то момент Джек испугался так сильно, что вздрогнул, разжав ладонь, и выпустил из рук шкот. Теперь его ничего не смогло бы удержать при падении, мальчишка медленно шел по рее, балансируя в воздухе, расставив руки в стороны. Шинай не мог обернуться, но при этом прекрасно слышал, что Лоуренс идет следом. - Тиг! Сложи оружие, иначе я пристрелю твоего щенка! - щелчок предохранителя пистолета раздался совсем близко. Эдвард Тиг, сражающийся на капитанском мостике, отпихнул от себя ногой солдата в красной форме, и тот слетел вниз головой с трапа, сломав себе шею. Пиратский капитан поднял голову, подставляя лицо заметно поредевшим каплям дождя, и увидел качающегося на самой верхней рее маленькую фигурку своего сына и нацеленный в его голову пистолет. В это самое мгновение, собрав все мужество в кулак и поняв, что отец сдастся в обмен на его жизнь, маленький Джек, изо всех сил оттолкнулся ногами от края реи и прыгнул вниз, зажмурив глаза. - Нет! - Тиг молниеносно бросился к штурвалу, поворачивая рулевое колесо до упора и максимально сильно наклоняя корабль влево. Борт Трубадура заскрипел о борт Либертины. Мгновение падения длилось бесконечно. Краем глаза Эдвард видел, что адмирал не упал следом за ребенком, но соскользнул с реи и повис наверху, держась за шкот. Тиг замер, сердце морского волка пропустило удар и снова бешенно забилось в груди, когда до ушей капитана донесся звук удара об воду и лишь спустя еще мгновение в мыслях Эдварда вспыхнула мысль, что сын не умеет плавать... * Бакштаг - курс, образующий с направлением ветра угол больше 8, но меньше 16 румбов, то есть ветер по отношению к кораблю дует сзади-сбоку. Обычно при полном бакштаге парусное судно развивает наивысшую скорость.