Ночь перед боем

- Джек, тебя сильно наказали, да? Тебе больно? Очень? - Эсмиральда ходила кругами вокруг сидящего на большом плоском камне мальчишки и пыталась заглянуть ему в глаза, Джек же хмуро вертел головой, отворачиваясь. Обсуждать постыдное и такое унизительное наказание с девчонкой, да еще и с такой красивой, совсем не хотелось. - Тебя отец часто наказывает? - не унималась девчушка и забавно хмурила носик. - Меня мама с папой ни разу не секли розгой. И даже не кричали никогда. А дедушка вообще сама доброта. - Наверное, девчонок не наказывают. И ты, кстати, уже говорила мне про то, что тебя никогда не секли розгой, - хмуро заметил Джек и вздохнул. Мальчонка всей душой ненавидел мерзкие розги и уже сейчас дал себе обещание, что если у него когда-нибудь появятся дети, сам он станет воспитывать их без телесных наказаний. - Я считаю, что детей сечь розгами нельзя! Это просто мерзко и гадко! - Эсмиральда сдвинула темные бровки к переносице и топнула босой ножкой по песку. - Да? Только вот мой отец считает иначе. Жаль, что ваши взгляды на воспитание так разнятся, - Шинай поднял наконец голову и, не сдержавшись, рассмеялся, глядя на рассерженное личико и полный праведного гнева взгляд своей подруги. - О, Джекки, ты повеселел, - Эсмиральда грациозно вспорхнула на камень, на котором сидел Шинай, и обняла мальчишку. - Больно было? Да? Ты плакал? - Ты такая красивая, когда сердишься, а плачут, Эсми, только девчонки, вроде тебя. Мальчикам плакать нельзя. Так что я не ревел и даже не кричал, - гордо задрав кверху голову, соврал Джек. Эсмиральда хмыкнула и хитро прищурила свои карие глаза. - Ну, да, заливай больше! Это же больно! - девочка ранним утром прокралась к дому Тига и все видела своими глазами, правда, Джеку в этом ни за что бы не призналась, дабы не ранить его мальчишечье достоинство и не заставить краснеть. - Откуда же тебе известно, как это больно, если тебя никто и никогда не сек розгой или ремнем? - Шинай состроил рожицу и фыркнул, надеясь, что Эсмиральда наконец оставит эту постыдную для Джека тему в покое и заговорит о чем-то более приятном. - А вот и известно, Джек! - девочка обиженно надула губки и показала мальчишке язык, а после, ни капли не покраснев, приподняла подол светло-голубого платьица и указала на красную, слегка кровоточащую полоску на ноге. - Так то! - Что это? Откуда? - Шинай дернулся, едва не скатившись с камня. - Кто тебя ударил? - Я сама себя ударила! Пальмовой веткой! - вздернув подбородок, гордо заявила Эсмиральда. - Хотела узнать, больно это или нет. - Ну и как? Узнала? Понравилось? - Джек аж плечами передернул. - Это больно. Я заплакала, - честно призналась Эсмиральда. - Дедушке пришлось соврать, что случайно. - Конечно, это больно, глупенькая, тем более пальмовой веткой. Она же колючая! Ты бы еще кустом роз себя ударила бы. И зачем только тебе понадобилось это знать? - Хотела понять, каково тебе приходится, - призналась девочка и вздохнула. - Честно говоря, несладко приходится, Эсмиральда, - Джек подобрал полную горсть мелкой гальки и принялся кидать ее в воду. - Поговорим о чем-нибудь другом? Ладно? - Конечно! А о чем мы поговорим? - девчушка оживилась и придвинулась поближе к Джеку. - Ну, о чем ты хочешь? - Джек пожал плечами и выкинул в море оставшуюся гальку. - Расскажи историю какую-нибудь? Ты говорил, что ты сам истории придумываешь и много легенд знаешь, - Эсмиральда страсть как любила всякие сказки, мифы и легенды, но вот морских историй совсем не знала. Матросы дона Рафаэля были в большинстве своем суеверными и считали, что женщина на судне, пусть и маленькая, приносит беду, а потому морских сказок девочке не рассказывали и вообще старались избегать малышку. - Ну, я не знаю, - замялся Джек. Никто прежде не просил его рассказать что-то, что происходило не с ним самим, и мальчишка очень переживал, что у него не выйдет на деле так интересно и красочно, как он представляет в своем воображении. - Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Джекки, ну, не стесняйся, - Эсмиральда заглянула мальчику в глаза и захлопала пушистыми длинными ресницами. - Н-да, - Джекки завороженно смотрел на эти женские хитрости и не понимал, почему ему нравится это хлопанье глазками. - Расскажу тебе легенду. Мммм... про Летучий Голландец. - Это страшная история? - Эсмиральда поежилась и передернула плечиками. - Я страсть как люблю страшилки. - В пиратских сказках много страшилок, - Джекки улыбнулся. - Легенда гласит, что в середине семнадцатого века голландский капитан, кажется, его звали Ван дер Декен, возвращался из Ост-Индии и вёз на борту молодую пару. Капитану приглянулась девушка. Он убил её суженого, а ей сделал предложение стать его женой, но девушка была опечалена смертью возлюбленного и просто выбросилась за борт. При попытке обогнуть мыс Доброй Надежды корабль попал в сильный шторм. Среди суеверных матросов началось недовольство, и штурман предложил переждать непогоду в какой-нибудь бухте, но капитан застрелил его и нескольких недовольных, а затем поклялся, что никто из команды не сойдёт на берег до тех пор, пока они не обогнут мыс, даже если на это уйдёт вечность. Этим Ван дер Декен, слывший страшным сквернословом и богохульником, навлёк на свой корабль проклятие. Теперь он бессмертный, неуязвимый, но неспособный сойти на берег, обречён бороздить волны мирового океана до второго пришествия. Хотя, по некоторым версиям, у него есть шанс обрести покой: раз в десять лет Ван дер Декен может вернуться на землю и попытаться найти ту, что добровольно согласится стать его женой. Джекки перевел дыхание и выдохнул. Мальчишке казалось, что рассказывать он совсем и не умеет, и история вышла пресной и скучной, тогда как когда Сэм рассказывал эту сказку, у самого Джека аж мурашки бежали по коже, а потом ему ночами не спалось от страха. Всё казалось, что корабль-призрак вот-вот поднимется со дна моря и утащит на дно. - Ух ты, Джек, это так здорово, - Эсмиральда потерла озябшие от страха плечики ладонями. - Ты рассказываешь так интересно. Аж до дрожи. - Ну тебя. Придумаешь тоже. Обычно я рассказываю, - Шинай смутился, слегка покраснев. - Кстати, у этой легенды много версий. По одной из них Ван дер Декен поклялся продать душу дьяволу, если сможет невредимым миновать мыс Доброй Надежды и не наскочить на скалы. Его пожелания исполнились, и он был обречён на вечные скитания. - Мне первая версия больше нравится, - Эсмиральда замерла, глядя на то, как раскаленный за день солнечный диск медленно опускается в теплые воды Карибского моря. - Мой папа рассказывал, что если сидеть в полной тишине и с закрытыми глазами, то можно услышать, как солнце шипит, опускаясь в море. Но я никогда не слышала. - Мне старпом отца тоже рассказывал про это поверье, - Джек кивнул. - Сэм говорил, что если услышишь, как остывает солнце в море, то можно загадать желание. Я желание загадываю каждый раз на закате, хотя давно уже в книге прочел, что земля наша - это шар, который крутится вокруг солнца, а само солнце находится далеко в небе и в море не опускается. - Джек, ты такой умный. Ты так много знаешь, - Эсмиральда погладила Джекки по грязной руке. - С тобой так интересно. Я не думала, что мальчишки такими бывают. Мне всегда казалось, что все мальчики глупые задаваки. - О, в большинстве своем они именно такие, - едва сдерживая смех, выдавил Джек и гордо сам себя погладил по голове. - Но есть такие как я, умные и интересные. - Тьфу ты! Задавака! - девчонка показала Джеку язык и обиженно поджала губы. - Вот обижусь на тебя, будешь знать! - Если ты обидишься на меня, то я, когда вырасту и стану капитаном, не возьму тебя в команду, - серьезно заявил Джек. - Идем, я провожу тебя домой. Уже поздно. Я не хочу, чтобы мне снова попало. Пустой желудок Джека уже с час сводило судорогой боли. С тех самых времен, когда мальчишка голодал, живя у Джеммы, чувство пустого желудка вызывало у него панику, головокружение и сильную режущую боль в животе. Шинай с самого утра после той несчастной каши так больше ничего и не съел и теперь очень боялся, что за утренний инцидент за столом его снова накажут розгой или, что еще хуже, лишат ужина. Проводив Эсмиральду до калитки, Шинай со всех ног бросился коротким путем через каменистый дикий пляж домой. Мысль о свежем, только что испеченном хлебе и теплом молоке грела душу, но заставляла желудок сжиматься и ныть. Несколько раз мальчишке приходилось останавливаться и садится на корточки, чтобы хоть на мгновение унять приступы резкой боли. Свист и крики раздались совсем рядом с мальчишкой в тот самый момент, когда он в очередной раз присел и застонал, не в силах больше терпеть боль. - Призрак! Мы тебя предупреждали, чтобы ты нам на глаза больше не попадался? - голоса доносились совсем близко из-за спины Джека. - Нет. Нет, только не сейчас! - Джек вскочил на ноги и бросился бежать, перепрыгивая на ходу с камня на камень и раздирая босые ступни об острые кораллы, выброшенные морем на скалистый берег. - Стой! Призрак! Мы все равно тебя догоним. Хуже будет! Джек чувствовал, что его вот-вот поймают, но не собирался сдаваться, ведь до дома оставалось совсем недалеко, еще чуть-чуть и можно будет позвать на помощь отца. - Призрак! Призрак! Остановись! - дети уже знали наверняка, что догонят маленького индейского мальчишку, и сейчас просто растягивали удовольствие, медленно окружая Джека. - Мы тебя не тронем, Призрак, ты попросишь нас как следует не бить тебя, извинишься, и мы тебя отпустим домой к папочке, - местный заводила ухватил Джека за воротник рубашки и резко дернул, уронив мальчика на острые камни, торчащие из песка. - Идите прочь! Я ничего вам не сделал! Оставьте меня в покое! - Джекки быстро вскочил на ноги, но бежать теперь, ровно как и отступать, было некуда - дети окружили его плотным кольцом. - Мы оставим тебя. Честно-честно. Обещаем. Ты только расскажи нам, как ты с призраками болтаешь, а потом жалобно попроси нас не бить тебя. - Я не говорю с призраками, - Джек весь зажался и испуганно смотрел на жестоких детей, ища взглядом хоть какую-то лазеечку, чтобы сбежать. - Да мы сотню раз видели, как ты трепешься сам с собой и палкой машешь, будто это шпага., - рыжий и прыщавый главарь подошел к Шинаю, толкнув его в плечо. - Ну, так о чем ты там говоришь с призраками? - Я так играю... размышляю сам с собой, вы не поймете и будете меня обижать, - Джекки, попытался ускользнуть от детей, но ничего не вышло. Слишком неравные были силы. - Мы все равно заставим тебя рассказать нам про призраков. - Нет. Не надо, - всхлипнул Джек, - Оставьте меня в покое. Так нельзя. Я ничего вам не сделал. Уйдите прочь. - А ты попроси хорошо. Жалостливо. Поплачь. Тогда мы тебя не тронем и отпустим. Джек склонил голову и всхлипнул. - Пожалуйста, не нужно этого делать. Я очень прошу. Я больше не покажусь вам на глаза, только оставьте меня в покое, пожалуйста. - Нет, нет, нет, Джекки, плохо ты просишь, так не пойдет. Ты давай, вставай на колени и проси как следует. Так, чтобы слезы текли. Тогда, может быть, мы тебя пожалеем и отпустим. Ну, давай, чертов призрак, проси как следует! - один из самых старших мальчиков, подручный рыжего заводилы, надавил Джеку на плечи. - Нет! - Шинай отпихнул от себя руки мальчишки. - Не буду я на колени перед вами вставать. - Ах, ты, грязный оборванец! Посмотри на себя! На свое лицо и руки! - мальчишка дернул Джека за воротник рубашки и порвал ее едва ли не пополам. - Ох, тебе влетит дома, Воробушек, да? Влетит за порванную рубашечку. Ну, ты прости, я не хотел, - дети захохотали. - Расскажи нам, как папа тебя розгами дерет. Больно? Ну расскажи! Ты же визжишь, как девчонка! Мы гуляли сегодня по пляжу утром и слышали твои крики. Повизжи так, как ты утром визжал. - Ни за что! - кольцо вокруг Джекки сжималось. Мальчишка затравленно озирался, пытаясь найти сочувствие хоть у кого-то из этих жестоких детей. - Ничего! Завизжишь сейчас! - удары посыпались со всех сторон и так неожиданно, что маленький Шинай не успел закрыться руками. Дети словно не осознавали, что творят. К ударам руками добавились удары ногами. Малыш застонал, услышав, как хрустнуло, сломавшись, ребро. - Ребят, ну, все, хватит с него. Это зашло слишком далеко, - девочки из компании детишек испугались первыми и попытались остановить разошедшихся не на шутку мальчишек. - Хватит! Поднимите его на ноги. Пусть домой идет. - Слышишь, призрак? За тебя дамы заступаются! Вставай! - рыжий главарь рывком поставил Джека на ноги. - Иди отмойся от крови! А то папаша Тиг еще влепит тебе дома. Джек не успел ничего толком сообразить, как почувствовал толчок в спину. Босые ноги соскользнули со скалистого, покрытого слизью и водорослями рифового берега, Шинай не удержался и упал в воду, задевая ступнями острые кораллы, и тут адская боль пронзила ногу мальчика, все тело содрогнулось от судорог. Джекки закричал, не в силах сдержаться от боли и почти мгновенно потерял сознание, упав лицом на торчащий из воды камень. - Черт! Вы убили его! - самая младшая из девочек заплакала. - Почему он умер? Тут же неглубоко совсем. Что вы натворили? Нам всем теперь попадет! Дети склонились над лежащим у берега телом Джека и долго вглядывались в темную воду. - Дьявол! Этот баран наступил на рыбу-камень*! Вон она! Под рифом сидит! Бежим отсюда! - дети бросились врассыпную, оставив бесчувственного ребенка лежать в воде и медленно умирать от действия яда. * Бородавчатка или рыба-камень (лат. Synanceia verrucosa) — морская рыба семейства бородавчатковых с ядовитыми шипами на спине, которая обитает на дне возле коралловых рифов и мимикрирует под камень. Считается самой ядовитой рыбой в мире.