Ночь перед боем

Уходящая ночь еще цеплялась за мачты Жемчужины, путаясь в ее парусах, когда первые, настырные лучи восходящего солнца уже выталкивали из-за горизонта просыпающийся рассвет, расплывающийся томной тягучей негой по всему небосводу. Один за другим из ватного фиалкового облака выныривали острые солнечные лучи. Своим ярким, но холодным прикосновением они гасили побледневшие звезды, растворявшиеся в дымке утреннего тумана, который, в свою очередь, плавно опускался вниз и оседал россыпями мелких, прозрачных, словно драгоценные камешки, капель на вантах и шкотах. Джек зябко поежился и, передернув плечами, подул на закоченевшие руки. Дыхание вырвалось белым паром и, против ожидания, не принесло хоть какого-то тепла занемевшим пальцам. Несмотря на морозную свежесть столь раннего утра, капитан не спешил покидать палубу; по мере продвижения вдоль северо-американского континента шторма, бушующие у берегов Филадельфии, стихли, уступив место первым предвестникам зимы в Атлантике. Днем солнцу еще хватало сил прогреть напоенный влагой морской воздух, но ночью пархающие в воздухе мелкие, колкие снежинки с примесью мелкой ледяной крошки нет-нет да напоминали о том, что зима скоро войдет в свои права, принеся на восточное побережье студеный ветер и снежные бури. Капитан Воробей прикрыл глаза и втянул носом холодный воздух, живо напомнивший ему далекое детство и то, как он стоял с матерью на опушке леса, вдыхая соленый запах невидимого, но близкого моря. Амэдехи рассказывала сыну о морских легендах, которые услышала сама во время недолгого странствия с Эдвардом Тигом. А маленький Шинай, обладая живым и богатым воображением, представлял себя героем материнских рассказов. - Капитан Шинай... - неизвестно, куда завели бы Джека воспоминания о детстве, последнее время посещавшие его все чаще и чаще, если бы детский голосок и настойчивое дерганье за рукав камзола не выдернули его из давно забытых грез. - Рэйен, ты опять сбежала от своей матери, - стараясь говорить спокойно, произнес Джек. Индейская девчонка за полтора месяца плавания просто с ума свела капитана и всю команду своей непоседливостью и неуемной жаждой приключений. - Мама еще спит. - в голосе девчушки читалось едва скрываемое нетерпение. - И, пока она спит, я могу... - Свести меня с ума, - закончил мысль неугомонной девчонки Джек. - Вообще-то нет, Шинай, вообще-то я не за этим пришла, - мордашку Рэйен озарила улыбка. - Я хочу рассказать тебе кое-что, только это большой секрет. - Ууу... жуть как люблю всякие секреты. Особенно если эта тайна касается сныканного где-нибудь бесхозного имущества большой ценности, - подыграл девочке Воробей, решив, что она желает в очередной, наверное, уже сотый раз за последнюю неделю сыграть в кладоискателей. - Нет, Ши! - Рэйен нетерпеливо топнула ногой и поджала губы. - Если ты будешь меня перебивать, то я не скажу тебе, что я придумала! - Ну, хорошо, хорошо, - сдался Джек и для убедительности поднял вверх обе руки. - Обещаю не перебивать и внимательно слушать. Капитан Воробей знал, что в ближайшие несколько часов Жемчужина причалит в устье реки Чарльз недалеко от Бостона, и индейские рабы будут свободны, а значит, и он сам избавится наконец-то от этой вездесущей болтушки Рэйен. Следовательно, можно было бы вполне подыграть девчонке напоследок. - Ты меня не слушаешь, Шинай! А ведь это важно! - Рэйен дернула Джека за руку. - Только ты должен пообещать мне кое-что! И это тоже важно. - Идет. Если мне не нужно будет прыгать за борт или еще что-то в этом роде, то я пообещаю тебе все, что в моих силах. - Отлично... - личико девочки вновь озарила довольная улыбка; малышка потерла руки, то ли пытаясь согреть ладони, то ли от предвкушения получить то, что она задумала. Девчушка долго молчала, собираясь с мыслями, а Джек наблюдал за сменой эмоций на ее смуглом лице. Рэйен поджала губы, чуть покраснела и выдохнула, видимо, решая, стоит ли говорить Джеку то, о чем она непрерывно думала вот уже неделю. - Скоро мы уже наконец приплывем, - начала девочка. - Придем, - мимоходом поправил Джек. - Корабль ходит. - У корабля нет ног! - Рэйен, будучи ребенком и воспринимая все буквально, не желала мириться с тем, что ей самой казалось неправильным. - Неважно, - махнула рукой она, - Я тут подумала и решила, что ты женишься на мне, когда я вырасту, а раз ты уже пообещал мне, что выполнишь мое желание, то придется тебе сдержать слово и приехать за мной лет через десять, ну, самое большое, пятнадцать. Джек аж присвистнул, узнав о перспективе стать женатым человеком, но решив, что нельзя обижать наивного ребенка отказом, кивнул головой и, изобразив из себя галантного рыцаря, поклонился и поцеловал руку Рэйен. Джек был уверен, что это всего лишь детская игра, а его обещание ничего не стоит и будет забыто через несколько дней, если не через несколько часов. В душе капитан Воробей радовался, что эта непоседа не загадала что-то наподобие прыжка с мачты в ледяную воду. - Ну, тогда договорились, капитан Воробей, я буду ждать тебя каждый день на холме, глядя на море, и не выйду ни за кого замуж, пока ты не приплывешь, точнее, придешь на корабле с ногами. - девочка в порыве эмоций обняла Джека, ткнувшись носом в его живот, и вприпрыжку побежала прочь с пронизывающего ветра. Капитан Воробей остался стоять у фальшборта, озадаченно потирая голову. - Черт, Джекки, это было так мило. Извини, что случайно подслушала ваши клятвы в любви. - Эсмеральда подкралась сзади и приобняла друга за плечи, потеревшись носом о его щеку. - Но это было так трогательно. - О, ты приревновала меня, цыпа? - Джек повернулся к девушке и притянул ее к себе, норовя коснуться губами ее губ. - Ты льстишь себе, Джекки, - усмехнулась Эсмеральда, уворачиваясь от поцелуя. - Я не ревнива. - Конечно, ты же понимаешь, что это детская игра. - Ну... - задумчиво протянула девушка. - Это ей сейчас всего лишь семь, и она малышка, через десять лет она станет прихорошенькой девушкой. - То есть ты готова мириться с соперницей, крошка? - Джек все же сорвал поцелуй с губ подруги, улучив момент. - О, Джекки, глупыш, не тешь себя пустыми надеждами, - Эсмеральда нежно, скорее по-матерински, провела рукой по щеке капитана. - И ты и я знаем, что брак нам не светит, мы с тобой друзья и партнеры, но не больше. Просто нас обуяла страсть, только и всего. Мы любим друг друга с детства, но эта любовь лучших друзей. Мы слишком похожи, чтобы быть вместе, Джекки. - Ты правда так считаешь? - Джек прищурил глаза, поражаясь проницательности и мудрости подруги; она только что облекла в слова те мысли, которые последний месяц хаотично крутились в его собственной голове. Не то чтобы Джека тяготило общество Эсмеральды, вовсе нет, но вот былой пыл и страсть таяли как дым свечи, а юношеское чувство влюбленности сменялось чувством дружеской привязанности. - Конечно, Джекки. Мы оба любим свободу и море больше, чем друг друга. Возможно, когда-нибудь и ты и я встретим свои истиные половинки и сможем хоть немного поступиться своей свободой ради своих избранников. А может, этого не произойдет никогда, но это будет очень грустно, Джекки. - Грустно прожить всю жизнь в свое удовольствие, наслаждаясь свободой, ромом и прочими удовольствиями? - брови Джека удивленно поползли вверх. - О, Джекки, поверь: настанет день, когда и тебе захочется иметь в этом огромном мире тихое и уютное пристанище. Так люди устроены. Все без исключения. Просто кому-то больше везет в этом вопросе, а кому-то не везет вовсе. - Эсми обняла Джека, прижавшись головой к его груди и стояла так, слушая равномерное биение его сердца. - Ты сойдешь на берег? - вдруг тихо спросила девушка, подняв голову и взглянув в глаза друга. Джек поежился, словно от холода, и неуверенно кивнул, прижав Эсмеральду к себе. - Столько лет я хотел побывать в месте, где прошли первые годы моего детства, а теперь я понимаю, что вернуться сюда значит признать, что моя мать умерла. - Джек смотрел поверх головы девушки на стремительно приближающийся берег и сверкающее в лучах утреннего солнца устье реки Чарльз. - Я уже давно не ребенок, но, признаться, все эти годы я неосознанно верил в то, что Амэдехи жива. Нет, конечно, я знал, что ее давно нет, но в глубине души я надеялся... А увидеть могилу матери - это потерять веру в то, что она все еще рядом со мной. - Но, Джек, она рядом! - с пылом возразила Эсмеральда. - И она любит тебя даже за порогом жизни. - В любом случае я сойду на берег и поднимусь на холм. - Джек крепче обнял девушку и зарылся носом в ее волосы. Остаток утра и добрая половина дня прошли как в тумане, капитан Воробей с трудом представлял себе, как его отцу удалось подняться вверх по течению реки вплоть до самой деревни. Конечно, Джек верил в свою удачу, и компас не мог ошибаться - ведь именно он привел Жемчужину в нужное место. Но все же каждый метр реки давался команде с трудом и, прежде чем сдвинуться с места хоть на чуть-чуть, матросы в шлюпке долго исследовали дно полноводной реки баграми. В столь опасных условиях Джек не мог никому доверить свою драгоценную Жемчужину, а потому все решения относительна фарватера на реке принимал сам, стоя у штурвала и метр за метром поднимаясь вверх по течению. Лишь к вечеру, когда по-осеннему яркое, но уже несогревающее солнце клонилось к закату, корабль Джека Воробья бросил якорь у подножья холма, на вершине которого в сгущающихся сумерках виднелась ровная земляная насыпь - могила его матери. - Джек... - мужчина едва подавил дрожь, когда на его плечо опустилась рука Эсмиральды. - Хочешь, я пойду с тобой? Джек повернулся к девушке и покачал головой, сжав ее замерзшие ладони в своих руках. - Я пойду один, но если ты хочешь... - Да, Джекки, я хочу. Я приду позже. Воробей выпустил руку девушки и сошел по сходням вниз, остановившись на секунду в нерешительности и глядя, как бывшие рабы индейцы выгружаются с корабля. - Деревня чуть выше по течению реки. Сразу за холмом, - тихо сказал Джек скорее самому себе и медленно пошел вверх по едва приметной тропе, выложенной с двух сторон чуть светящейся в темноте белой речной галькой. Почти на полпути, когда дорожка забрала чуть вправо, его вдруг поразило такое ощущение ужаса и отчаяния, что он остановился и в изумлении оглянулся, не понимая, что могло на него так повлиять. Руки и спина Джека покрылись мурашками. "Что случилось?" — подумал он в испуге. Сердце его забилось сильнее, волосы у корней похолодели и даже немного поднялись. "Что за черт? Вендиго? Боже, мне кажется, что что-то реальное коснулось меня, я его почти увидел!" - Воробей дернулся, едва не закричав, а потом рассмеялся. Это был всего лишь один из приступов беспричинного страха, порой посещающего людей, - ни больше, ни меньше. Минутная паника. Джек двинулся дальше. Трава по краям тропы доходила почти до пояса; это была, кажется, речная осока, без умолку шепчущая что-то на осеннем ветру. Холм был невысоким, но его высоты было достаточно. К востоку глухой лес закрывал обзор, но далеко на западе открывались поля, охваченные золотой осенней дремотой. Повсюду расстилались покой и тишина. Река отсюда выглядела широкой и спокойной, словно тоже погруженная в глубокий сон. Вдали медленно двигались к горизонту темные облака. Под ними повсюду до самых гор расстилался засыпающий осенний лес. Джек провел рукой по взмокшему лбу и принялся карабкаться дальше. Тропа петляла между древних елей, а потом врезалась в поросший ежевикой подлесок. Здесь было влажно, сапоги Джека тонули в грязи и стоячей воде. Наконец-то тропа стала уже, и юноша увидел, как впереди она проходит под аркой, сплетенной из старых ветвей вязов. Джек прошел под аркой и опустился на колени у ровного холмика земли, на котором лежали чуть подвявшие цветы, перевязанные тусклой красной тесемкой. Не было произнесено никаких слов. Джек на короткие несколько минут снова стал маленьким пятилетним мальчиком Шинаем. Он склонил голову и прижался щекой к мягкой и на удивление теплой земле щекой. - Шинай... - прошелестел в траве ветер голосом Амэдехи, а на душе стало так безмятежно и спокойно, как бывало только в далеком детстве. Джек закрыл глаза, нежно гладя землю ладонью и вдыхая запах осеннего леса полной грудью. - Я вернулся, мама... я выполнил свое обещание...