Цветы императорского сада

Потянувшись под теплым шелковым одеялом, Анхель зевнул широко и заразительно. Ожидавший его подъема Дидак сжал челюсти, чтобы не допустить такого же непотребства на своем лице. Анхель хмыкнул, его веселило все. Кажется, даже если бы грабители вынесли половину его нарядов, это не испортило бы ему прекрасного настроения. Император внял нежному, но настойчивому требованию наложника и не пропускал ни единой ночи. Если боги будут благосклонны, то такими темпами Анхель окажется в тягости в ближайшее время. В его настойчивости был и другой резон, говорили, что если альфа кончает часто, то, скорее всего, у пары получится альфа. А если зачнешь после перерыва, то, скорее всего, будет омега. Анхель хотел родить Тигрису маленького альфу. Омежка – это хорошо, это крошечное счастье, и Анхель готов был любить любого ребенка. Но не отпускала мысль, что, если его мальчику, родись он омегой, не повезет так, как ему самому? Что, если альфа малыша не полюбит его так, как Тигрис Анхеля? А если дети Дамии возненавидят его? С Дамией Анхель не враждовал, скорее, наоборот, они ценили и уважали друг друга, и лишь статус вынуждал их держаться на расстоянии. Но кто знает, как сложится жизнь. Быть альфой безопаснее, зависимость от любовника и семьи меньше. Анхель старался не зацикливаться на плохих мыслях, верил, что император обеспечит достойную судьбу своему сыну, даже если тот родится омегой. Но все равно надеялся, что у них будет альфа. Вспомнив о возлюбленном, Анхель вздохнул: пора бы навестить Андре. Мальчик как раз должен заскучать, так что разговорить его не составит труда. Завтрак уже ждал Анхеля, как и кувшин с подогретой водой, чтобы умыться у себя, а не в купальне. Сегодня он не наряжался, его одежды и так достаточно изысканы. А Дидак прав, чужеземец все равно не оценит стараний. Андре, вопреки ожиданиям, не выглядел подавленным, даже голос казался бодрее, чем пару дней назад. – Хороший день, Андре. – Хороший день, – парень улыбнулся. – Как вам удается выглядеть словно с картинки? – Стараюсь, для омеги это очень важно, – Анхель разгладил складку на халате и посмотрел на ногти. Нет, к сожалению, не идеален. – Во всяком случае, пока омега в возрасте, когда еще может заинтересовать… – Альфу, мне рассказали, – кивнул Андре. От скуки он разговорил прислугу. Этот мужчина был к нему куда ближе, чем расфуфыренный омега. Так что источник информации имелся. – Хотя бы понятно, почему у вас мужиков тянет на других мужиков. – А у вас такого нет? – поднял удивленные брови омега. – Разве вы не бета, Андре? – Я не помню, переходили ли мы на «ты», но мне проще, если вы будете называть меня Энди. И нет, я просто мужчина, – Андре почесал щеку и вздохнул. – Я вроде говорил, трахаться двум мужчинам грех. А беременный мужик – бред. – Если тебе удобнее на «ты», то буду рад, Энди, если и ты окажешь мне подобную честь, – Анхель старался сдерживаться, но удивление вырывалось наружу. – Неужели ни одного случая? Наш континент огромен, но ученые считают, что он единственный. Полосу бурь в океане не переплывал ни один корабль, смельчаки пытались, но никто не вернулся. Только волны прибивали щепки их разбитых кораблей к берегу. И во всех известных частях континента четыре пола. – И? Значит, ваши ученые не правы. И мы не плыли, мы летели. Наш летательный аппарат самый первый. Никто не верил, но шевалье заставил эту махину лететь. Летели через море, потом сквозь туман. Кердон боялся, что мы погибнем в океане, что заблудимся в этом дьявольском тумане. А потом… мы считали, что земля спасение, еле дотянули до берега. Упали, а… – Андре нахмурился, вспоминать о погибших друзьях все еще больно. – Эти дикари называли нас демонами. – Они простые селяне, Энди. А вы появились из страшной штуки, наверняка в непотребном виде… – Ну уж, не такие как ты, – хмыкнул парень. – Мы крушение потерпели, какой уж тут вид. Я просто о том говорю, что не во всем мире такие странности, как у вас. Бог создал мужчину по своему образу и подобию, потом создал женщину. Говорят, правда, была еще какая-то неудачная, но это ересь. – Женщину создала богиня. Альфа – это мужчина с божьей искрой, а в бете – искра есть, но меньше. Только в омеге нет божьей искры. Омег не создали бог или богиня, мы выродились из мужчин, лишившихся божьего духа, – Анхель не мог сказать, что слишком набожен, но азы в него отец-омега вдолбил. – Интересная версия, – хмыкнул Энди. – А у нас спорят, есть ли душа у женщин. Я думаю, есть и у женщин, и у ваших омег. – Душа, может, и есть, а божья искра – кто знает, – внутренне наложник скривился. Мальчик понравится светлейшему господину. Император падок на новые знания и истории, а то, что рассказывает Андре, тянет на интересную страшную сказку. Ну что за мир – без альф? – Возможно, у вас омеги скрываются. Если любить мужчину грех, а это в природе омег, могут ли ваши омеги идти против природы? – Ну… – скептически протянул Энди, интересоваться греховными отношениями не хотелось. Тем более, с ним сделали мерзкую штуку, и пусть эта краля объяснит, что за фигня? – Ты мне лучше скажи, это что за новый вид услуг? Я себе такого не заказывал. Или ваши доктора накачали меня опиумом по уши, и я сошел с ума? – Андре, пожалуйста… – Объясняйся нормально, – Энди улыбнулся, хотя в глазах затаилась грусть. – Шевалье так всегда говорил. Это что? Парень откинул одеяло и позволил омеге себя осмотреть. Анхель оценил: неплохо сложен, немного портили впечатление пятнышки на коже такие же, как на лице. Все плечи рябые, тут белилами дело не спасешь. Так и светлейшего господина отравить недолго, учитывая его привычки в постели. Член неплох – Анхель томно прикрыл глаза, он обычно не пялился на чужие гениталии, даже в общих купальнях – не альфа, конечно, но уж далеко не омега. И мальчика уже оцепили, впрочем, это традиция. Анхель почти с тринадцати имел в члене и мошонке колечки, соединенные несколькими звеньями. Тигрис заменил простые колечки на изысканное украшение, но снимать совсем не стал. – Это традиция, все обитатели гарема принадлежат господину, им запрещено иметь отношения. – Анхель прикоснулся к своему паху, показывая, что он тоже оцеплен. – Обычно за этим следят евнухи, но цепочки – самый простой и надежный вариант. – Я не собираюсь тут ни с кем трахаться! – возмутился Андре и ехидно заметил. – К тому же эрекции эта штука не очень мешает. – Эрекции не мешает, потому что ты бета. Вам и альфам всегда ставят больше звеньев на цепочку. Но оцепление мешает собственно акту, – омега вздохнул, терпение его не бесконечно. Чужеземцу все кажется странным, и объяснять приходится самые простые вещи. – Тем более, Цветочный дворец отделен от нашего только каскадом озер, а стража часто закрывает глаза на свидания заложников. – Чего, в смысле кого? Разве ваш император не трахает всю эту кодлу, что я успел заметить? – Нет, – пришлось выдохнуть и воздержаться от тирады про уважение, Анхель только закатил глаза. – Если бы Светлейший господин имел отношение со всеми обитателями гарема, то пришлось бы составлять график, чтобы отношения случались хотя бы раз в год. – Тогда зачем всех подряд оцеплять, – чем больше Андре слушал Анхеля, тем боле странным казался ему этот мир беременных мужиков, однополого секса и насильственного воздержания. Безумное сочетание извращений и добродетели. – Невинность омег не очень волнует общество, невинности дев придают большое значение. – Как и у нас, – кивнул Энди, хоть это он понимал. – А превращать гаремы в золоченые тюрьмы император не желает. Если получается, девушек выдают замуж за верных светлейшему господину людей, да и альфы с бетами могут получить должности при дворе. Но часть предпочитает жить тут, в праздности. Большинство тех, кто обитает в гареме, заложники, император обязан их обеспечивать. – А если влюбляются два заложника? – Обычно они переходят в статус придворных. Все равно за ними всегда присматривают. В случае мятежа их семей, их, скорее всего, посадят и казнят. Это политика, тут все сложно, Энди, я не пытаюсь вникать. Омеге не стоит забивать голову такими глупостями, – Анхель лукавил, многие просьбы к императору шли через него, особенно личного характера. Конечно, заложникам из проблемных регионов не светила особая вольница, но шанс доказать преданность светлейшему господину давали и им. – А я тут с какого боку? – у Андре засосало под ложечкой. Хотелось бы ошибаться, но уж он явно не ценный заложник. – Я не лягу под вашего императора. Что он мне сделает? Что тут вообще принято делать со строптивыми наложниками-заложниками, я путаюсь. Давай, переходи к запугиваниям. – Наложник – это любовник императора. Заложник – почетный пленник. – Я знаю! – голос парня сорвался. Он боялся, очень боялся физического насилия. Еще ныли ушибы и ярко помнилось, как страшна смерть, когда видишь ее вблизи. А местный император – громила с неограниченными возможностями, от одного воспоминания про его фигуру в дрожь бросало, в нервную дрожь. – Я спрашиваю о себе. – Если вы не сойдетесь, Светлейший господин отпустит тебя. Скорее всего, – спокойно сказал Анхель. – Дидак, подай мне вина, хочу освежить горло. Разговор занял больше времени, чем ожидал Анхель. Вместо того, чтобы описывать прелести положения наложника, приходилось то и дело уходить в сторону. Анхель и так сдерживался, чтобы не начать расспрашивать чужеземца о его мире, похожем и пугающе другом. Если они проболтают весь день обо всем, кроме самого главного – это будет неправильно. Прежде всего, воля императора, а уж потом любопытство. Слуга подал его любимое розовое вино из южных долин, сильно разбавленное водой. Анхель придержал длинный рукав халата и пригубил прохладный напиток. Его жесты, отточенные и изящные, оценил даже пятнистый парнишка-чужеземец. Он замер с раскрытым ртом. – Он, что, за тобой носит то, что ты любишь? – Эм, что ты имеешь в виду? – видимо, удивление Энди Анхель истолковал не совсем верно. – Да по цвету вижу, что мне такое не давали. Значит, твой слуга или бегал в твои покои или где там у вас кухня, или таскает с собой все, что может тебе приспичить, – Андре взъерошил короткие волосы. – Это не важно, можешь не отвечать. Давай о моей судьбе. Меня могут отпустить? Даже с этим пирсингом. – Колечки останутся, цепочку снимут. Собственно, и колечки снимешь, если захочешь, – пожал плечами омега. Интересно, Дидак, правда, угадывает его пожелания или носит с собой то, что может пригодиться? Анхель слишком привык, что слуга его опекает, даже не замечал таких вещей. Нужно бы поблагодарить, Дидак самый лучший евнух, который только мог бы попасться в свое время юному омеге. – А куда ты пойдешь? – Я… – Андре сглотнул ставшую густой слюну. Он один в чужом мире, который уже уничтожил его друзей. – Я попробую восстановить корабль. – Как? За какие деньги, где возьмешь детали? И откуда такая уверенность, что он уцелел? – на этом месте Анхель подумал, что игрушку Тигрис точно забрал вместе с мальчиком, только это сейчас не важно. – Где собираешься жить? – Ты загнал меня в угол, – поморщился Андре. – Я не хотел, – Анхелю показалось, что парень сейчас расплачется. Но нет сдержался. – И что мне делать? – прошептал Энди. Он сжал пальцы на одеяле и смотрел прямо перед собой. Анхель понимал, что вопрос адресован не ему. Но лавина уже готова катиться с гор, достаточно подтолкнуть только один камешек: – Пообщайся с императором, он не будет тянуть тебя в постель, пока ты не оправишься. И насилие он не любит. Поговори с ним, возможно, тебе найдут должность при дворе, если вы не сойдетесь в постели. – Мы не сойдемся, – глаза Андре все еще блестели, он упрямо мотал головой. – Ни за что. Но как я с ним поговорю? Я же не могу просто зайти к нему и предложить обсудить мое положение с учетом моих пожеланий. – Господин ждет меня этим вечером, – улыбка опять осветила лицо Анхеля, на сей раз совершенно искренняя, – попробую передать ему твое пожелание. – Только днем, и не в его спальне, – взволновано предупредил Андре. – Когда сможешь вставать, светлейший господин прогуляется с тобой в садах. – Я уже могу! Андре попытался неуклюже вскочить, даже сделал пару шагов, но пошатнулся. Уго, евнух Андре, и Анхель мгновенно оказались рядом. Но Дидак отстранил своего хозяина и помог уложить парня. – Мне нужно расхаживаться, зачем мне лежать! – бушевал Энди, злясь на свою слабость. – Уго, лучше поддержи меня. Я буду на тебя опираться, и не буду падать. Слуга протестующе поднял руки: – Набирайтесь сил, господин Андре. Вы все успеете, дайте себе время. – И правда, куда спешить? – Анхель обвел рукой покои чужеземца. – Тебе достаточно комфортно? Может, есть какие-то пожелания? – С бытом разберусь, – хмыкнул Андре, – я непривередливый. А… – Мне пора идти, – Анхель поднялся, расправил рукава и пошел к выходу из спальни. – Конечно, но ты зайдешь еще? – Обязательно, а пока пошлю тебе несколько книг из императорской библиотеки. Пойдет? – омега сдержанно улыбнулся, вспомнил, как сам поглощал книгу за книгой, попав к Тигрису. – Здорово, мне что-нибудь по истории, можно? – Андре тоже улыбался. Это странное существо, омега, так соблазнительно виляло бедрами, не вульгарно, но очень привлекательно. Он даже невольно засмотрелся, хорошо, что паузу перед ответом вроде не заметили. *** Как только Андре набрался сил настолько, чтобы он мог наслаждаться изысканными садами императора, Анхель начал выводить его на прогулки. Конечно, со стороны это выглядело как если бы вышли они по отдельности, случайно встретились и продолжили прогулку вместе. На новенького косились все обитатели гарема: альфы с недоумением, омеги с недоумением и злостью. Все понимали, почему вокруг жемчужины-новичка крутится любимый наложник светлейшего господина. Считалось, что Анхель старается держать под контролем возможных соперников. Слуги шептались, и много версий происходящего достигало ушей любимого наложника. Чего не понимал никто – чем этот некрасивый непримечательный мальчишка привлек такого выдающегося альфу, как император Подлунной империи? Сегодня Анхель выбрал халат, расписанный лотосами, розовыми, как последний рассвет, увиденный утром, когда он ускользал от любовника. И шпильки Дидак принес подходящие, из резного розового кварца. Анхель заколол волосы, покусал губы. Тигрис уверял, что розовый делает его самого похожим на нежный лепесток: «Хочется посадить тебя на ладонь и унести за горизонт». Сегодня омега отослал слугу Андре прочь, они погуляют сами, Дидак поможет. Андре уже ждал, широкие брюки и простая рубашка его не украшали, но и не портили. Тонкую мальчишескую фигуру одежда не скрывала, ложилась достаточно мягко. Анхель все равно осмотрел чужеземца критически. – Дидак, найди пояс, – приказал вполголоса. – Один момент, господин. – Зачем? – Андре нахмурился. – Ты будто полуодет, – Анхель объяснил уклончиво, надеясь, что верный слуга поймет правильно. Дидак понял, принес кушак с длинными кистями и небольшой жилет в тон кушака. Андре пожал плечами, но спорить не стал. Он вообще после выздоровления, когда прошла первая истерика и растерянность, оказался довольно сговорчивым парнем. Анхель видел скандалистов и истериков, видел, как глупенькие молоденькие мальчики готовы были расшибить головы, но доказать свою правоту. Энди мог возражать, но если дать ему разумные аргументы, то задумывался. А если что-то предложенное не казалось ему принципиально важным, то вообще не спорил, как, например, сейчас. Шли они не спеша, Энди опирался на Дидака и расспрашивал о местном растительном мире. Какие-то растения он узнавал и радовался, как старым знакомым. Кажется, сегодняшний день Энди назначил днем ботаники. Анхель отвечал не задумываясь, его мысли витали далеко. Он вел бету – как он продолжал называть мысленно парня – на одну из любимых тропинок. Эта часть парка была продумана так, чтобы напоминать причудливые дикие заросли с очаровательными местечками вроде пробивающихся родников или небольших, но удивительно натуралистичных скал. – Добрый день, гуляете? Анхель вскинул голову, а Дидак упал ниц. Андре пошатнулся из-за того, что неожиданно потерял опору, и высокий альфа подхватил его за талию, удержал. – Стоишь? – Да, – кивнул Андре, – можете отпустить меня. – Светлейший господин, – склонил голову Анхель. – Какое счастье видеть вас. Судьба благосклонна ко мне: солнечный день, свет правителя и тихие воды ручья. Покой и удача, это ли не счастье? – Пусть счастье будет с тобой и день, и ночь, – император проводил с любимым наложником все вечера. Его пожелание опиралось на уверенность в нерушимости своих планов. – Да будет так, светлейший господин, – Анхель кивнул и повернулся к своему спутнику. – Андре, этот господин – Тигрис Бай-Ху, император Подлунной империи, правитель этих земель. – Здравствуйте, ваше величество, – Андре попытался поклониться, но его опять шатнуло. Император поддержал его. Дидак бесполезно склонился на тропинке, чуть не носом роясь в гравии, а Анхель путался в своих длинных рукавах, так что кроме императора помогать было некому. – Простите. – Я надеюсь, скоро ты окончательно оправишься, – тепло улыбнулся Тигрис. – Анхель, ты позволишь сопровождать вас на прогулке? Пока Андре пытался промычать что-то уместно вежливое, Анхель качнул идеально причесанной головой: – Присутствие моего господина делает особенной каждую прожитую минуту. Но скоро придет учитель музыки, а я и так увлекся, – Анхель потер кончики пальцев и встряхнул кистями. – Нужно упражняться, чтобы услаждать не только взгляд, но и слух моего господина. – Тебе достаточно просто быть, Анхель. Но если ты занят, то не смею задерживать. *** Тигрис лениво смотрел на смущенного Андре. Анхель их покинул почти мгновенно, за ним испарился его слуга. – Кажется, нам не оставили выбора, Андре. Вы позволите погулять с вами или позвать кого-нибудь, чтобы проводил вас к Закатному дворцу? – Давайте гулять, мы только вышли, – Энди задрал голову, чтобы смотреть собеседнику в глаза. Местный правитель потрясал ростом и сдерживаемой силой. Энди думал, что ему показалось при первой встрече, что император такой статный мужик, но на самом деле тот был еще выше и сильнее. – Как вы себя чувствуете? – Тигрис предложил будущему наложнику руку. – И можно я буду обращаться к тебе на «ты»? – Лучше чем было, хуже, чем хотелось бы, – пожал плечами Энди. – Называйте как хотите, ваше величество. – Величество? – У нас так обращаются к монарху, – сглотнув нервно, Энди вложил пальцы в большую руку правителя. Ладонь Тигриса была горячей и словно наэлектризованной. Слуги просто вели, а этот мужчина делился внутренней силой. Через несколько метров император без особых церемоний обнял его за талию. И возразить было нечего, так и правда удобнее, никакое падение не грозит. – А у нас к правителю обращаются Светлейший господин, – Тигрис продолжил светскую беседу. – Так завел мой дед, которому обращение «солнцеликий» казалось слишком… напыщенным. – Да, уж. Светлейший – это очень скромное титулование, – фыркнул Энди, но, вспомнив кто его собеседник, смутился. – Простите, ваше… Светлейший господин. – После твоего комментария это обращение звучит уж слишком иронично, – захохотал заразительно император. – Называй меня Тигрисом. И, между прочим, моего деда народ назвал Коутрасом Аскетом. Он вел весьма воздержанный образ жизни и не выносил подхалимаж от придворных. – А как называют вас, Тигрис? – упрямиться и настаивать на «светлейшем» Энди не стал. От этого здоровяка зависит его судьба, так что глупо препираться на ровном месте. Да, и не привык он к лишним церемониям. Его друзья из аристократов тоже никогда не кичились титулами. – Император-Законник, – улыбнулся довольно Тигрис. – Это лучшая похвала от моего народа. – А что, до вас законов не было? – Были, – гадкий мальчишка ловко увел разговор от флирта, но не сесть на любимый конек император не мог. – Краткие повелительные суждения и запреты, часто связанные с религией и традициями, мои предки давно начали укладывать в свод законов. Я продолжил их труд, уравнял общество перед этими законами. Работник мельницы и придворный должны подчиняться одним и тем же вещам, понимаешь? – Да, – кивнул Андре, – и это все? Или… – Не все, конечно! Местные правители перестали выносить приговоры по своему усмотрению, теперь есть назначенные из столицы преторы. Теперь дела семьи и дела наемных рабочих разделены, отдельный свод для тяжких преступлений, мошенничество приравнено к воровству. К тому же, согласись, что наказание должно быть соразмерно проступку. И наказание должно быть одинаковым в самой южной провинции и в самой северной… Энди слушал и понимал, что мужская рука на талии волнует его куда меньше, чем следовало бы. Император рассказывал скучнейшие вещи с таким воодушевлением, что он даже начал кивать. Вообще, по-настоящему увлеченных людей в его жизни встречалось не так много: шевалье и правитель Подлунной. Они оба про механизмы, процессы, шестеренки и книжки рассказывали так, как сверстники Энди не рассказывали про своих девчонок. Видимо, заметив, что его спутник устал, Тигрис свернул к ближайшей лавочке. Говорить при этом император не переставал, ему было достаточно и одного слушателя. Энди даже захотелось увидеть этого большого мужика при регалиях и на трибуне. Ну, вот место ему там. Вообще, он чувствовал себя как котенок, который воображал себя тигром, а потом встретился с настоящим большим полосатым хищником. Энди кивал, потом возражал, потом выслушивал аргументы на свои возражения и поддавался очарованию местного правителя. Император так заразительно улыбался, что он и сам невольно растянул губы. – Ладно, Андре, ты заслужил право на ответы. Даже дорогой Анхель не выдерживает так долго, – Тигрис помнил, что любимый омега советовал по поводу молоденького чужеземца. Мальчик смешно жмурился из-за солнечных лучиков, пробивающихся сквозь деревья, и доверчиво опирался на его руку – странное, ни на кого не похожее дитя чужих земель. – Спрашивай, что тебя волнует. – Говорят, что вы взяли меня наложником? – Андре поежился, его пугала эта мысль, еще больше пугало то, что она больше не вызывала должного отвращения. – Это так, – Тигрис согласно кивнул и погладил спутника по спине. – Тебе в тот момент была нужна помощь, а мне нужен любовник, не связанный с этим милым гадюшником. – Гадюшником? А Анхель, мне показалось, что он любит вас, – Энди вздохнул. – Разве вы не любите его? – Анхель изысканное сокровище, которым я никогда не устану наслаждаться. И, да, я люблю его, а он меня. Но если позволят боги и даруют нам с Анхелем дитя, он не сможет уделять мне внимание. А мне совсем не нужно, чтобы придворные шептались, что из-за омеги правитель находится в воздержании. – Но разве у вас недостаточно… – на этом месте Энди запнулся, покраснел, но честно признал свои недостатки и продолжил: – Более красивых, чем я, и готовых разделить с вами постель мужчин? – Красота порой ускользает от невнимательного взгляда, в тебе есть очарование, хотя ты сейчас больше похож на нахохлившегося воробья, Андре. А что касается готовности стать наложниками, то я не позволю, чтобы кто-либо в Закатном дворце возомнил, что имеет хоть какое-то влияние на меня. А если я начну выбирать среди тех, кто там уже живет, то это непременно произойдет. Начнутся интриги, сплетни, передел воображаемой власти. Ничто не должно пошатнуть положение Анхеля, – император ласково посмотрел на Андре. – Постарайся с ним подружиться. – Вы думаете, что если я стану вашим любовником, то смогу хотя бы смотреть ему в глаза? – Омега, уже подрастая, знает, что всегда будет вторым и никогда единственным. Удел омеги – тень, время омеги – ночь, а место омеги – спальня. Его отношение к тебе будет меняться в зависимости от твоего отношения к нему, а не от того, переспали мы или нет. Императрица в подобной ситуации предпочла бы, чтобы моей любовницей стала ее близкая подруга. А у Анхеля нет друзей. – Почему? – Андре нахмурился. Пока они говорили о законах, многое было понятно и целесообразно, а вот местные традиции, касающиеся личной жизни… – Почему вы так относитесь к омегам? – Из Анхеля получился бы прекрасный муж, достойный императорского венца, но у вас считается, что спать с мужчинами грех… – Он вам сказал? – … а у нас считается грехом и даже ересью приравнивать омегу к альфам или женщинам, и уж тем более брать их в мужья, – мальчик так мило краснел, Тигрис подмигнул ему. – Это тебе тема для праведных размышлений на досуге. – Я не очень праведный, – Энди улыбнулся криво, замялся, но решился прикоснутьсяк руке правителя. – Но я же вам не нравлюсь. Не так нравлюсь, ну чтобы… – Андре, я не могу лукавить, – император погладил маленькую, покрытую золотистыми пятнышками руку, – ты больше будоражишь мое любопытство, чем сердце. Но я здоровый альфа, а ты милый тоненький воробушек, проблем в спальне не будет. – Я не согласился. Любовь между двумя мужчинами… – Грех, – нагнулся к коротким пушистым волосам Андре Тигрис и выдохнул ему прямо в ухо, – сладкий, горячий грех. – В… ваше величество, – Андре попытался отодвинуться, – светлейший господин. – Мне уже пора уходить, а я так и не попытался тебя хоть немного соблазнить, – довольно ухмыльнулся император и неожиданно щелкнул наложника по носу. – Если Анхель будет спрашивать, скажешь, что соблазнял. – Но вы и так… – О, да. Развлек тебя двухчасовой лекцией о законах. – Вообще-то, да! – выпалил Энди. – Это было потрясающе. И вы… – Ты пока не отказываешь мне окончательно? – Тигрис, наконец, поднялся с лавочки и выпустил мальчика. – Я не… – Не согласился, но и отказать пока не решаешься. Любовь между мужчинами – это для тебя по-своему неизведанная земля. Ты не боялся лететь на той штуке, но боишься такой простой и естественной вещи. – Противоестественной! – Воробышек, ты согласишься еще встретиться со мной? Мне нравятся твои возражения, они заставляют меня взглянуть на вещи по-новому, – Тигрис неопределенно провел пальцами по воздуху. Он уже задумался о делах, о новых законах и проектах, и свидание пора было заканчивать. – Подожди тут, я пошлю кого-то из своей свиты помочь тебе добраться до Закатного дворца. Они обычно прячутся в двух шагах, нужно лишь позвать погромче. – Не стоит, – Ходжо выскользнул из-за кустов. – Обитатели Закатного дворца моя забота. И ваших козлов в мой маленький огородик я не пущу. – Хорошо, позаботьтесь об Андре, – распорядился император. – До встречи, воробышек. Андре поднялся и стоял у лавки, но в ответ на прощание успел только кивнуть. Светлейшего господина как ветром сдуло, увлеченный новой идеей, он стремительно скрылся в глубине парка. – С императором всегда так, минуты созерцания сменяются часами активной деятельности. Он работает, работает, работает, Анхель дает ему отдых души, но ты не дашь, – поджал губы старший евнух, протягивая руку новому наложнику. – А что вы тут делаете? – Андре замечание не задело: не даст, ну, и не даст. Не очень и хотелось. И не собирается он давать. – Светлейший господин привозит в Закатный дворец мальчика. Его фаворит берет мальчика под свое крылышко. А теперь мальчик спрашивает, что я тут делаю? – Ходжо покачал головой. – Ты не умеешь интриговать, да? – Наверное, не умею, – цену себе Энди знал. Даже если этот Ходжо хотел оскорбить, у него это плохо получалось. – Это не полезное, но не самое плохое качество, – примирительно сказал евнух. – Я не пытаюсь тебя унизить. Скажем так, твоя наивность просто меня удивила. И если что-то будет нужно, можешь обращаться ко мне. – Хорошо. – Если к тебе будут подкатывать альфы из заложников, тоже обращайся ко мне. – Но разве моя внешность… – Андре прервался, если он пришелся по вкусу императору, остальные могут последовать его примеру. – Разве цепочка на члене не мешает? – Подкатывать не мешает, а если омега достаточно растянут, то и вообще мешает не очень, – хихикнул лукаво Ходжо. Ох, сколько всего он перевидел в уютных маленьких спальнях заложников. Удивительно, но Закатный дворец почти единственное место, где омеги находятся в лучшем положении, чем альфы. – И как цепочка может ограничить омегу? Его источник удовольствия – зад, горячая жаждущая дырка, в которую альфы суют сначала пальцы, растягивая ее постепенно. Если входит пять пальцев, то войдет и член с цепочкой, и она только обострит обоюдное удовольствие. Альфам ставят цепочки длиннее, чем бетам или омегам. Ну, и они могут договориться и купить несколько звеньев. – Зачем вы мне рассказываете это? – Твоя ладонь вспотела, мальчик. Что тебя взволновало? – притворно невинный взгляд евнуха заставил Энди зардеться еще сильнее. – Вы говорите непристойные вещи. – Я говорю о реальности, в которую ты попал. Это Закатный дворец, мальчик. Так тебя не оставила равнодушной картинка, которую я нарисовал? – Я не буду об этом говорить, – за всю жизнь он не краснел столько, сколько за сегодняшний день. Больше всего Энди хотелось сбежать. Вот бы уже выздороветь. – Не говори. Как тебе нравятся сады? – Очень красивые. – Это замечательно, мне нравятся мальчики, способные оценить красоту. Парк вокруг – моя страсть, – Ходжо улыбался как добрый дядюшка любимому племяннику. – Садовники ленивы, а цветы так нежны. Знаешь, некоторые растения привезены с северных окраин материка. Один росток редкого вида жасмина мне привезли, пряча за пазухой. Представляешь, мальчик? – Да, – Энди улыбнулся, сегодня ему везло на увлеченных людей. *** Тем же вечером Анхель мелкими глотками пил любимое разведенное вино. Даже у императора знали его вкусы. Тигрис играл с прядями его волос, щекотал нежные местечки. Анхель уворачивался, одновременно пытаясь не разлить на постель вино и подставить губы под поцелуи. Император забавлялся с ним как с мышкой. Анхель же был слишком слаб и медлителен против альфы. В конце концов он, хохоча, откинулся на подушки, сдаваясь на милость завоевателя. – Мое, мое сокровище, – мешающий бокал полетел прочь, Тигрис вжал колено ему между ног, почти прикасаясь к текущей дырке. – Господин… – Тихо, Анхель. Иногда Тигру нравилось играть с ним и в другие игры. Обычно член Анхеля он не трогал, тот и без того улетал, считал звезды на обратной стороне век. Но сегодня венценосному любовнику этого казалось мало. Тигрис накрыл губами член Анхеля и поиграл колечком в головке. Анхель кусал губы, сдерживая стоны и пытаясь обуздать себя. Если он возбудится и тут тоже, то цепочка натянется и причинит ему боль, сладкую как поцелуи императора. Но организм здравым мыслям внимать отказывался, они смывались волнами удовольствия. Цепочка мешалась под языком императора, натягивала мошонку, Анхелю казалось, что колечко порвет его, выпуская на волю страсть и желание. Тигрис не прекращал ласкать, хотя изящные сильные ручки любовника вцепились ему в шевелюру. Он вылизывал яички, дорожку по промежности до пульсирующей, сжимающейся от желания задницы. – Не нужно, не нужно… – Анхель хотел обычного секса, чтобы его зад был заполнен, чтобы сперма альфы изливалась прямо в матку. – Тебе нужна цепочка подлиннее, мне нравится играть твоим членом. Нужно отдать распоряжение. – Не нужно… – Ты прав, мое счастье, так интереснее. Анхель кончил в рот Тигрису, тонко всхлипывая. Удовольствие было острым и ярким, как вспышка, как первый залп фейерверка в ночь объединения богов. Но ему было мало, это его только раззадорило. И теперь Анхель цеплялся за альфу, чтобы тот не останавливался. Тигрис перевернул его на живот. Анхель выгнулся, выставляя текущую дырку, просить сил уже не было. Он постанывал, завел руки за спину и растягивал пальцами блестящее от влаги отверстие. Желание было настолько сильным, что вязкие капельки смазки уже стекали по бедрам, до колен, пачкая простыни. – Говорят от страстного омеги рождаются самые сильные альфы, – Тигрис, наконец, вошел внутрь, быстро и резко, как Анхелю и хотелось, вжался в его тело, притягивая к себе. – А если будет омега? – Ты беспокоишься напрасно, – низко простонал император. Узел уже налился, и он двигался медленно, удерживая узкие бедра омеги. Анхель замер, едва дыша, узел заполнял его, принося блаженство и удовлетворение. Тигрис подался назад, и огромный член растянул его до предела. Если бы Анхель не испытывал это раньше, много раз в объятиях своего возлюбленного императора, могло бы быть больно, даже несмотря на его природу омеги. Но, слава богам, Анхелю ничто не мешало удовлетворять своего альфу. *** – Зачем ты меня ласкал так? – М-ммм? – Тигрис собирался уснуть, не выпуская из объятий любимого, и к вопросу был не готов. – Из-за того предубеждения, что если омега кончает как альфа, то с большей вероятностью зачнет альфу? – Анхель не хмурился, смотрел на Тигра ровно. Просто он беспокоился, что, если не сможет удовлетворить высокие запросы. Что, если… – Я ласкал тебя так, потому что люблю разнообразие. Я ласкал тебя так, потому что мне нравится, как ты сжимаешь кулаки, чтобы не оттолкнуть меня, когда удовольствие проходит по тонкой грани между восторгом и болью. Тогда у тебя белеет кожа на костяшках и оказывается, что ты нежно розовый, а не мраморно-белый, – Тигрис поцеловал любовника в уголок губ. – Даже то, что ты сейчас говоришь только о детях, не портит тебя, а наоборот, оживляет. – Я не думал, что… – Анхель поднялся и сел на постели. – Анхель, успокойся, –Тигрис тоже приподнялся и притянул его обратно, – недостатки не портят тебя, только напоминают, что ты живой. Что мой прекрасный Анхель не прекрасная статуя и не фарфоровая кукла. Ты демонстрируешь мне разные лики, и я люблю тебя еще больше. – Я буду ужасным любовником, когда стану отцом, – Анхель прижал пальцы к губам. – Вот опять. – Ты будешь немного изменившимся и опять идеальным в своей новой роли. Тебе нельзя нервничать, – Тигрис мягко потянул любимого за руку, возвращая к себе, – вдруг в тебе уже зреет новая жизнь. Ты всегда будешь самым лучшим для меня. – А Андре? – Мальчик тебе не конкурент. Может, через какой-то десяток лет и станет, а пока он просто милый и неглупый. И, мне кажется, в нем нет подлости. Опекай его, стань наставником и другом, – Тигрис задумчиво гладил Анхеля, притихшего в его объятиях. – Ты одинок, любовь моя. Пусть Андре будет не только для меня, но и для тебя тоже. А пока дай мне поспать, хорошо? – Да, Светлейший господин. Все будет, как вы хотите. – Как мы хотим, Анхель. Как мы хотим. *** Анхель вышивал бледно-розовые лотосы на отрезе шелка. Мальчик, разлегшийся на диване, его не раздражал. Тигрис прав, с ним можно было приятельствовать. Энди рассуждал о новых законах, и приходилось прислушиваться. Когда об этом же начнет рассказывать светлейший господин, Анхель уже будет в курсе и сможет достойно ответить. – Жаль, что ты не захотел погулять, – вздохнул Энди. – Тигрис хочет узнать тебя получше, прежде чем… – омега вздохнул, сейчас приходилось отдавать Энди дни, потом ему будут принадлежать ночи, – прежде чем ты попадешь к нему в постель. – Он не желает меня, и это хорошо. Он прекрасный правитель и впечатляющий мужчина, но… – Тебе придется попробовать, – Анхель старался говорить спокойно, – это нужно светлейшему господину и нужно мне. Наверное, он прав, Энди. Ты единственный здесь, кому я смогу доверить его. – А мое мнение что-нибудь значит? – Энди поморщился и обхватил себя руками. – Я не буду… – Мы все это уже слышали: я слышал, и Дидак, и повелитель, и, наверняка, вездесущий Ходжо. Можешь не переживать, тебе, возможно, еще не скоро придется, – омега отвернулся к окну. – А возможно, и не придется. – Анхель, ты что? – Энди скатился с дивана, чуть не перевернул поднос с инжиром, в последнее время полюбившимся Анхелю. Он искренне надеялся, что дрожание в голосе красавца наложника ему послышалось. – Все нормально. – Анхель, – Энди обнял ноги омеги. – Анхель, у тебя все получится. Через год мы будем укачивать малыша и вместе смеяться над твоими страхами. – У меня нет течек. Я надеялся, что они просто проходят незаметно из-за кольца. Но уже второй месяц без него, а течек нет. Я должен быть счастлив. Тигрис так много уделяет мне времени, как до женитьбы, до появления императрицы, – Анхель говорил спокойно, но смотреть в участливое лицо Энди он не мог. – Я не скажу об этом Тигрису. Но боюсь, что скоро он начнет спрашивать. – Ты должен с ним поговорить, кому еще ты можешь довериться? Я бы хотел тебя утешить, но я не понимаю даже твоей физиологии, – растерянный Энди гладил друга по коленкам. – Ну же, расскажи императору. Он любит тебя. – Я не могу сказать, что я бесплоден, – голос ледяной статуи наконец дрогнул. – Анхель, ты же не считал, что сразу залетишь? Ну, побудь реалистом. Твоя жизнь и так слишком напоминает слащавый женский роман. Из проданного семьей извращенцу парня ты становишься любовником самого крутого местного альфы, который ко всему будущий император. А ты его единственный любовник! Вспомни ваш ненормальный мир и скажи это вслух. Если не вдаваться в подробности, ты единственная любовь императора Тигриса Законника. Альфы Тигриса, – Энди надеялся, что достаточно убедителен. – Если бы ты еще забеременел прямо в тот момент, как вы приняли решение – это был бы перебор. Слишком хорошо. Так не бывает! – Я понял твою мысль, не кричи, – Анхель прикоснулся к вискам. – Ты совершенно не омега, и ты несносен. – Зато я умный. – А как же, – Анхель покачал головой. – Только и слышу от Тигриса: Андре то, Андре сё. Так и хочется вытолкать тебя в шею. – А я зато слушаю о тебе без проблем: Анхель такой, Анхель сякой, Анхель идеальный, Анхель само совершенство… – Нагнись, – повелительно кинул Анхель, втыкая иголку в недошитый узор. В его взгляде было столько решимости, что Энди сразу понял: договорился. – Что-о? – Энди широко распахнул глаза. Поползновения от Тигриса были, конечно, но император никогда не настаивал. И Энди был ему благодарен, правда, благодарен. А вот что сейчас удумал Анхель… – Анхель, у тебя, может, и нет течек, но ты омега, а не… – Можешь перейти на диван, почувствуй себя омегой, малыш. – Можешь меня поцеловать, но учти, я уже знаю, что ты мужчина, так что вряд ли меня это возбудит, – Энди небрежно улыбнулся, надеясь, что сегодня, как и всегда раньше, Анхель не станет настаивать. – Ты же не серьезно? – Серьезно, – Анхель мягко толкнул парня. – Или, думаешь, не пригодится, потому что я никогда не забеременею и всегда смогу удовлетворять Тигра? – Это шантаж! – Это провокация. Тигрис говорит, что ты поддаешься на провокации, – мстительно добавил Анхель и хлопнул Энди по заднице. – Анхель, – Андре послушно подошел к дивану и уткнулся носом в расшитый узорами шелк. Страшно не было, как-то из-за этих разговоров Энди привык к мысли, что попробовать рано или поздно придется. – Снимай штаны, я не могу ласкать тебя через ткань. – Анхель, послушай, не нужно, – Энди поднялся и заглянул в решительные серо-голубые глаза омеги. – Энди, это ты не понимаешь. Я не могу исполнить свой долг, но могу выполнить другие обязательства, – тонкими пальцами Анхель погладил подбородок чужеземного мальчика. – Я должен… – Я знаю, чего ждет от меня Тигрис, – нахмурился Энди, но Анхеля не отталкивал. – Давай так, я попробую. Я не буду сопротивляться, не буду отталкивать его. Хотя бы один раз, первый. Но давай не будем насиловать друг друга. – Я не знаю чем мне заняться… и эти мысли… – Ты будешь самым красивым папочкой, которого я знаю, – Энди покивал. – И единственным родившим папочкой, которого я знаю. – Знаешь, не так плохо, что ты тут появился, – Анхель улыбнулся. Он уже овладел собой, присел на краешек дивана и потянулся за инжиром. – Не думал, что скажу это своему сопернику. – Мы не соперники, Анхель. Я не хочу быть твоим соперником. – Не станешь, если не хочешь. *** Анхель мял в руках сладкий плод. Сок инжира тек по пальцам. Он машинально облизнул, поймав языком сладкую каплю. Он так нервничал в последнее время, что просто в рот ничего другого не лезло. Дидаку теперь приходилось бегать не только с вином, но и с фруктами. Тигрис потянул его за выбившуюся из прически прядь. – Любовь моя, твое внимание сегодня принадлежит не мне. Что тебя беспокоит? – Я… – как можно сказать альфе о своих проблемах? Анхель вздохнул. Отвернуться Тигр не позволил, удержал за подбородок. – Я не могу говорить об этом, мне кажется, даже сомнения помешают. А как с императрицей, она быстро или… – Анхель, ты никогда не расспрашивал… – император растерялся, слез он не ожидал. – Иди сюда, хороший мой. – Прости, прости… прости… – В чем дело? – Тигрис обнял расплакавшегося Анхеля. – Успокойся, любовь моя, я иногда совсем забываю, что ты омега. Расскажи, что случилось, какие-то проблемы? – Я никак не могу понести от тебя, что, если… – Никаких если. Доктор сказал, что ты совершенно здоров. Анхель жался к любимому мужчине. В руках Тигриса все казалось не таким уж страшным, но следовало признаваться во всем. Вдруг императору нужен побочный ребенок, а его омега бесплоден. – У меня так и не появились течки после того, как убрали кольцо. Я не оправдаю ваших ожиданий, мой Светлейший господин. – Если это волнует тебя, мы вызовем врача, и он осмотрит тебя снова. – И подтвердит, что я бесплоден, – угрюмо сказал Анхель и потянулся за инжиром, от переживаний захотелось есть. – Мне придется любить тебя еще больше, чтобы ты забыл об этой глупости, – император улыбался такому непривычно встревоженному своему Анхелю. – Сати! – Светлейший господин, – заглянул дежурный лакей. – Позови нам врача. Подними уважаемого Ортоса с постели, если понадобиться. – Сию минуту, светлейший господин. Анхель не видел, как уходил слуга, но знал, что приказы императора исполняются мгновенно. Значит, его приговор скоро огласят. Тигрис отвел его в спальню, и почти впервые это не будоражило, не будило приятных чувств. Альфа молча укачивал Анхеля в объятиях. Он ничего не говорил, целовал шелковистую макушку, гладил по спине, и все. Омега затаился, любовник даже не пытался возбуждать его. Плохой знак. – Светлейший господин, – доктор Ортос вошел в спальню повелителя Подлунной империи, – вам нездоровится? – Нет, что вы, – Тигрис поднялся. – Но вот прекрасный Анхель меня беспокоит. Думаю, вам стоит осмотреть мое сокровище. – Да, светлейший господин, – доктор склонился и обратился к Анхелю. – Смею попросить вас обнажиться и прилечь. Я буду предельно осторожен. – Разве не удобнее… – Анхель лежал на спине и хотел было перевернуться в привычную позу, попой вверх, но махнул рукой, врачи лучше знают. Наверное, для разных осмотров требуется разная поза. – Расслабьте живот, – пока омега правителя возился, Ортос успел вымыть руки и смазать их каплей масла. – Я постараюсь очень осторожно. – Да, приступайте, – махнул рукой император. Доктор осторожно мял мягкий живот Анхеля, одновременно что-то прощупывая в его заднице. На сосредоточенном лице Ортоса ничего нельзя было прочитать. Наконец, он отвернулся, вытер руки и обратился к императору. – Не стоит беспокоиться, светлейший господин. Вход в матку плотно сомкнут, плод расположен высоко, так что, насколько мне позволяет судить моя компетенция, угрозы выкидыша нет. Пусть господин Анхель больше отдыхает. И, прошу простить, но я рекомендую пока воздержаться от постельных утех. – Конечно, ничего, что может повредить ребенку. Я знаю, – кивнул император. – А какой срок? – Анхель растерялся от свалившейся на него новости, даже обрадоваться не мог. – Разве вы не знаете? – доктор удивился, но списал все на неопытность омеги. – Больше месяца определенно, ближе к двум, если судить по размерам матки. Вы забеременели очень быстро. Боги благоволят вам, господин Анхель. – Спасибо за хорошие новости, господин Ортос. И доброй ночи, – Тигрис проводил доктора до порога. – Простите, что мы вас потревожили. Анхель нервничал. – Совершенно не о чем, он здоровый омега, в самом расцвете. Подарите ему брошку с гранатом или что там любят впечатлительные омеги и дамы. Медицинских проблем у него нет, – доктор терпеливо улыбался: простая блажь беременного омеги, но из-за положения прекрасного Анхеля при императоре приходилось заниматься ею, будто случилось что-то действительно серьезное. – Хорошо. Тигрис вернулся в постель к счастливомуАнхелю. Тот широко улыбался и гладил себя по плоскому животу. – Ты знал? Ты же не удивился. – Догадывался. Ты счастлив, любовь моя?