Цветы императорского сада

Император дал им неделю. Анхель лежал на диванчике в своих покоях и с блаженной улыбкой наблюдал за метаниями Энди. Тот сидел на стульчике напротив зеркала, его несчастная мордашка умиляла. – Ничего страшного или пугающего не случится, – Анхель погладил плоский еще живот и потянулся за инжиром. – В конце концов, Энди, я говорил, что кому, как не тебе я могу доверить любимого мужчину. – Ты сумасшедший! Вы все тут сумасшедшие, – Энди выразительно покрутил у виска и закатил глаза. – Ты говоришь, что любишь Тигриса, он говорит, что любит тебя. И вы оба толкаете меня в его постель. – Ты не понимаешь положения омег, – Анхель терпеливо слушал возражения Энди уже битый час. Мальчик готов идти к повелителю, но у него другие понятия нормы. Но ведь норма – это такая относительная вещь, даже норма самого Анхеля менялась несколько раз в течение его жизни. – Мы никогда не можем претендовать на своего возлюбленного. Я никогда не смогу быть единственным у Тигриса. Меня любят в народе, я Прекрасный Анхель, любовь императора, великолепная жемчужина Закатного дворца. Но если за стены императорской резиденции просочится слух, что из-за моей беременности самый лучший альфа начал ограничивать себя – и его, и моя репутация пострадает. Альфа должен иметь все возможности, он может быть верным, но верным женщине, не омеге. Нельзя ставить омегу выше любых важных вещей – это ересь и слабость. Император не может быть слабым. Император-Законник не может позволить себе ересь. – Как все у вас запущено! Но я причем? С ним интересно поговорить. Мне нравится император, его обаянию трудно не поддаться, но разве это основа для отношений? – возражения были слабые и какие-то беспомощные, Энди это понимал. Только не мог просто кивнуть и пойти в постель к большому красивому мужику, чтобы заняться с ним извращенным... – Ваша взаимная симпатия поможет, я надеюсь, – лениво отмахнулся Анхель. – Примерь следующий наряд. – А ты, – Энди столкнул с колен поданный Дидаком халат. – Как ты, Анхель? – Тут, – омега посмотрел прямо в глаза Энди, – тут я больше никому не могу доверить Тигриса. Позаботься о нем, пока я буду заботиться о ребенке. – Анхель… Ходжо вошел в комнату, не стучась. Разговор замер, но старшего евнуха это мало смутило. Он потер сухие ладони и улыбнулся: – Сплетничаем, мальчики? Надеюсь, вы даете новой жемчужине хорошие советы, Анхель? – Светлейший господин должен быть доволен. Если будет счастлив он, буду счастлив и я, – сдержанно улыбнулся Анхель. – А как ваша ставка, слышал, есть шанс потерять деньги? – Ничего, это такие мелочи, – Ходжо оперся на косяк двери, беседы с Анхелем неизменно доставляли ему удовольствие. – А ваша ставка? – О, я не ставил, господин Шаннар. До сих пор не уверен, – омега лукаво улыбнулся. – Но Дидак ставил. И он ставил за себя и за одного господина, который не пожелал представиться, назовем его господин Хо. – Спасибо, мой друг. Я знал, что на вас можно рассчитывать, – евнух довольно покивал. – А это юное создание, у него проблемы? – Андре боится, но это нормально. Разве нет? – Нормально-нормально, – поджал губы Ходжо. – Это нормально, даже если все вокруг скажут, что бояться нечего. Мальчики боятся неизвестности. Но вы зря пытаетесь сделать его хорошеньким, он не будет таким, как вы, Анхель. – Спасибо, это как раз то, что мне необходимо было услышать, – ехидно отозвался Энди, прерывая воркование двух местных интриганов. – Не перебивай старших, – шикнул на чужеземца евнух. – Анхель, вы же умница, разве вы не видите, что он другой. – Вижу, – кивнул омега. – И стараюсь… – Дело не в цветах. Он двигается иначе, он выглядит иначе. Он больше мужчина, чем вы… – А почему-то должен лечь в постель к другому мужчине, – опять вмешался Энди. – Это как раз не проблема, – Ходжо вздохнул, настолько же было бы лучше, если бы этот мальчик помалкивал, – вы, как миленький, раздвинете перед императором свои тощенькие ножки и получите от этого удовольствие. И не возражайте, просто помолчите, пока мы с господином Анхелем решаем, кто из нас больший знаток моды. – Моды? – поднял удивленно брови Энди. – Моды? Вы интересуетесь модой, господин Ходжо, – Анхель даже похлопал в ладоши от удивления. – Это потрясающе. Вы раскрываетесь с таких невероятных сторон. – Мальчики, как цветы, бывают прехорошенькие, а бывают редкие, попавшие в это место странными путями. Луо! Перед удивленными взглядами Анхеля и Андре появился личный слуга старшего евнуха. Высокий Луо с шелковыми свертками в руках в маленькой гостиной омеги, заполненной милыми мелочами, казался еще крупнее, чем обычно. – Положи наряды на стол, – скомандовал Ходжо. Дидак успел убрать блюдо с фруктами и даже набросить на стол покрывало. Полюбившийся Анхелю инжир оставлял везде сладкие пятна. Слуга дождаться не мог, когда же у господина поменяются вкусы. Омега довольно облизнул липкие пальцы. Досадно, что не хочется пирожных, сейчас ими можно было бы объедаться без риска для фигуры. – Это все для Андре? – Одно для тебя. Я навестил портного светлейшей госпожи, скоро тебе понадобятся другие наряды, чтобы не привлекать внимания. – Спасибо, я думал… – счастливой улыбки Анхель сдержать не смог, да и не хотел, – еще рано думать о том, чтобы скрывать. – Скажите, господин Анхель, что и не думали скрывать свое положение. А я скажу вам, что уже через пару месяцев нужно будет носить что-то пышное, а еще позже бинтовать грудь, чтобы беременность не испортила вашу красоту. Но начать лучше сейчас, чтобы потом это не привлекло внимания. Светлейшая госпожа всегда делает так: меньше глаз – меньше проблем в родах. – Спасибо… – опустил взгляд омега. – Спасибо, я не ожидал. – Вы любимец не только императора, – заметил ворчливо Ходжо. – Достаточно об этом. У нас мальчик извелся. Возьми один из темных свертков. Замерший на стуле Энди скривился. Мерить одежду и вертеться перед зеркалом – глупейшее занятие, да ему и не идут роскошные шмотки наложника. Однако в свертке нашлась совсем другая одежда, похожая на кафтан императора, только более длинная, почти до середины голени с разрезами до колена. Вышитый шелк обтянул его словно вторая кожа. Энди поерзал и умоляюще посмотрел на Анхеля и Ходжо. – Мне неудобно. – Сутулиться не будешь, – равнодушно заметил евнух. – Развлекайтесь, мальчики. У меня столько дел. Зацвели платаны на крайней аллее. И лотосы тоже цветут, розовые. – Они же не отцветут за пару дней? – лениво поинтересовался Анхель. – Я так быстро устаю сейчас. – О, конечно нет. Я даже полагаю, что сегодня или завтра любоваться цветением лотосов не имеет смысла. – На меня кто-нибудь посмотрит? – громко поинтересовался Энди. – А что смотреть, – пожал плечами омега. – Господин Ходжо прав. Тебе идет, ты поразишь воображение светлейшего господина. Тебе, правда, идет. Энди посмотрел на свое отражение, провел пальцами по косой застежке с, наверное, полусотней пуговиц. Этот кафтан сидел на нем куда лучше, чем летящие халатики Анхеля. И, хотя Энди застегнулся на все пуговки, все равно казался сексуальным. – Я так раньше не выглядел. Никогда не выглядел хоть немного привлекательным. – Светлейший господин всегда считал тебя привлекательным, – Анхель посмотрел в окно. Солнце начинало золотить верхушки деревьев. Через пару часов закат раскрасит все в теплые цвета, и будет красиво, даже если смотреть из окна Закатного дворца, а не с террасы императора. – Скоро за тобой пришлют носилки. Хотя бы в первый раз все должно быть красиво. – А если второго раза не будет? – Чего ты боишься больше, Энди, того, что не понравится тебе, или того, что не понравишься ты? – Анхель не поднимая взгляд на собеседника, рассматривал свое платье, принесенное старшим евнухом: в прошлую встречу светлейшая госпожа была в похожем наряде. Анхелю не было нужды смотреть на подопечного, он знал, что его вопрос попал в цель, и ответ не важен, важно, что Энди подумает над этим. Дидак убрал со стола одежду и принес ужин. Энди не собирался в этот день нервничать в одиночестве. Компания Анхеля отвлекала от мыслей, большей частью глупых, скачущих от аргументов «за» к аргументам «против». После перекуса Анхель вернулся к вышивке – пока было достаточно для нее света. Его ровная спина и мерные движения, когда омега клал стежки на тонкую ткань, убеждали, что все нормально. Энди сидел на мягком диванчике, словно на углях, а не на подушках. Время встречи с императором приближалось быстро и неотвратимо. Уго, слуга Энди, постучал, и оба наложника подняли головы. – Пора? – Да, – Анхель улыбнулся безмятежно, – иди и получи удовольствие. – Постараюсь, – склонился перед ним Андре. – Я как на казнь иду. – Это просто свидание. – Свидание с продолжением. – Не заставляй императора ждать, – решительно воткнул в иглу в рисунок Анхель. – Иди, и если будешь хорошим мальчиком, разрешу тебе завтра или поплакаться мне в подол, или похвастать. – Не уподобляйся господину Ходжо, – хмыкнул Энди. – Ты для такого слишком красивый. И молчи. Последнее слово должно остаться за мной. Примета хорошая. Анхель закатил глаза, но кивнул, просто помахал рукой оглянувшемуся на пороге Энди. Носильщики, переминаясь с ноги на ногу, ждали у входа. Уго отодвинул полог и подал господину руку. Энди передернуло: слишком много взглядов его сопровождало, и далеко не все из них были доброжелательными. Обычно это не мешало, но сегодня он слишком нервничал. Хотя, Анхель прав, особого повода нет. Умостившись на подушках, Энди поискал, как подать сигнал носильщикам, что можно двигаться. Не хотелось их обременять, пусть хоть эта «транспортировка» займет не так много времени. Знак, видимо, подал Уго. Он шел рядом с паланкином, Андре мог видеть его сквозь прозрачную кисею. *** Император уже успел сорвать пару поцелуев, когда Энди растерянно хлопал глазами во время их неторопливых прогулок по парку, или, наоборот, слишком сосредоточенно утыкался в свитки в библиотеке. Это не казалось бы чем-то плохим, если бы не подразумевало продолжения. Сказать, что поцелуи с мужчиной отталкивали… нет, скорее смущали. И вот, сегодня, сейчас, это продолжение должно было случиться. Светлейший господин ожидал его на пороге своей резиденции. Сам, если слуги и были, то суетились в глубине дворца. Тигрис, подтянув рукав красно-золотого халата, подал Энди руку и повел по коридору. – Ты голоден, Энди? – Нет, – он закусил губу, наверное нужно было согласиться на ужин, чтобы оттянуть момент, когда придется… придется… – Ты мило выглядишь. Наконец, тебе нашли подходящую одежду, а то мне надоело угадывать, что скрывается под слоями мешковатых тряпок. – Не очень хотелось выглядеть соблазнительно, – нервно улыбнулся Энди. – О, как раз это тебе удавалось плохо, – Тигрис открыл перед новым наложником дверь в спальню. Тот замер на пороге. – Соблазн – это не одежда, это даже не поведение. Это наваждение между двумя людьми. – Наверное, мне надо было почитать что-то из романтической литературы, – дожидаться, пока его начнут подталкивать, Энди не стал. Вдохнул глубоко и шагнул в спальню.– Не могу сейчас нормально поддерживать беседу. Ну, на должном уровне. Спальню освещало только несколько фонарей, видимо, такая полутьма должна была создать романтичную атмосферу. Смотреть на кровать Энди избегал, хоть это и было не просто. Такую монументальную штуку попробуй, проигнорируй. Красно-золотые цвета императора господствовали и в его покоях, а не только в одежде. На их фоне темная в резных драконах и прочих священных тварях кровать поневоле притягивала взгляд. – Все ты можешь, – Тигрис насмешливо глядел, как Энди занимает уютное кресло возле окон, подальше от кровати, – в тебе ничего не нужно менять. – Ну, да, – Энди кивнул. Тигрис оперся на ручки кресла и склонился над ним, он вдруг оказался в ловушке. И просто некуда убегать от опасно близких сейчас губ. Энди вжался в спинку так, что резные узоры впились в лопатки. – Я тебе неприятен? – Тигрис отстранился, погладил по сжавшимся пальцам наложника. – Энди, дыши глубже, не паникуй. – Нет, у меня вызываешь отвращение не ты, а то, что между нами. Такого не должно быть между мужчинами, – Энди коснулся щеки альфы в непристойно ласкающем жесте. – Не нужно, я помню все твои аргументы. И аргументы Анхеля. И отношения мужиков из гарема. Ты знаешь, что в гареме сплошной разврат? – Знаю, – перестав нависать над перепуганным мальчиком, Тигрис притянул второе кресло поближе и сел. – И что мы будем делать? – Наверное, ты должен меня уговорить. Анхель почти убедил, что между нами будет не просто секс, а событие государственной важности. – Энди, между нами будет притяжение как тогда в библиотеке, или не будет ничего. Ты боишься? – Да. – Закрой глаза, – попросил Тигрис. Энди послушно кивнул, с закрытыми глазами неожиданно оказалось проще. Когда на лицо лег мягкий шелк, он даже не протестовал. Император завязал ему глаза и поднял с кресла. – Мы… – Энди слепо взмахнул руками. – Идем в постель, – безапелляционно сообщил Тигрис. – Даже нет, я несу тебя в постель. Альфа легко подхватил Энди и оторвал от земли. Пришлось прижаться к нему, обнимая за широкие плечи. Странно чувствовать себя таким беспомощным и слабым. Когда Тигриса не видишь, а только ощущаешь, его сила кажется стихией. То ли спальня императора такая огромная, куда больше, чем показалось вначале, то ли тому не очень хотелось выпускать его из рук, но, по ощущениям Энди, до кровати они добирались минут десять. Когда Энди плюхнули на мягкую постель и оставили, одиночество чуть не взяло верх, и сильных рук Тигриса стало не хватать. Странное ощущение. Но вот руки вернулись, расстегивая тысячу мелких пуговиц на его новом странном одеянии. За одежду Энди не боролся, боялся, что это уже будет унизительно. – Не холодно? – Тигрис присел рядом с наложником. По его знаку слуги принесли дополнительные фонари. Он любил много света, но не хотел смущать мальчика, а раз тот не видит, то зачем отказывать себе в удовольствии. – Не могу понять, если честно. Когда упала последняя линия обороны, Энди бросило в жар. Брюки долой, путь к отступлению отрезан, идти можно только вперед. Он слепо двинулся на голос Тигриса и ткнулся губами, вроде попал в плечо. – Нет, позволь мне, – альфа положил руку на затылок Энди, но тот и не думал уворачиваться от поцелуев. – Не думай, пусть тебя ведут чувства. И было множество поцелуев. Лишенный зрения, Энди плыл на своей волне, ведомый только легкими касаниями и невесть откуда взявшимся желанием. Тигрис обволакивал его, брал себе всего. Он то облизывал косточку на щиколотке, то обхватывал бархатными губами краешек уха, путал и заманивал. Энди себя не понимал. Оказалось, что тело не признает греха, что ему все равно, кому принадлежат ласкающие тебя губы. И ноги он сам раздвинул. А кто бы удержался, если бы так целовали внутреннюю сторону бедра, поднимаясь вверх к самому… к источнику наслаждения? При таких широких плечах, как у императора, даже позволить себя так ласкать тот еще акробатический номер. Но Энди открывался, давая любовнику доступ, даже не заметил, как с него сняли цепочку. Промежность ныла желанием тяжело и сладко. Энди казалось, что кончить можно от одних поцелуев. Он подался вверх к горячему рту, но некоторые вещи игнорировать невероятно трудно. Толкающийся в задницу палец, например. – Расслабься, Энди, – едва слышно попросил Тигр. Альфа прошептал настолько тихо, что у Энди появилось искушение сделать вид, что не расслышал. Но… он вздохнул глубоко, еще раз вздохнул. Палец, наконец, скользнул внутрь, а колечко ануса сжалось в попытке его вытолкнуть. Контролировать себя он никак не мог, как не мог минутой ранее сопротивляться желанию, так сейчас не мог заставить мышцы расслабиться. Тигрис не уговаривал, целовал закушенные губы, пока его язык не впустили, пока напряжение не покинуло Энди. Он уже протолкнул в наложника два пальца и осторожно двигал ими. Тигрис почти рычал от того, что приходилось сдерживаться. Энди же тихо застонал, дернул бедрами не то в попытке вырваться, не то насадиться плотнее. Тигрис не стал разбираться, перевернул его на живот, обильно смазал тесную дырку и прижался к ней головкой члена. От того, какой малыш тесный и узкий, хотелось взорваться сразу, закупорить его узлом, почувствовать, как твою плоть сладко сжимает страстное молодое тело. – Пусти, – Энди впился зубами в руку императора. – Отпусти! Больно, пусти. – Ш-шш, – боль отрезвила Тигриса, он прижал наложника к себе, не позволяя брыкаться. – Не нужно, маленький. – Нет, пусти! – Подожди, подожди. Дай телу привыкнуть. – Дрянное ощущение, будто занозистое бревно засандалили, – от резких движений штука внутри шевелилась, и Энди покорно замер, прижался к простыне, просто надеясь, что если он не будет сопротивляться, то это быстрее закончится. – Ничего не занозистое, – Тигр поцеловал тонкую шею. – Ты просто восхитительно узкий. – Спасибо, сейчас это ни разу не комплимент, – Энди сорвал с лица мешающую повязку. Глаза мгновенно заслезились от света, – что, ты… Ты… Да как ты мог такую иллюминацию устроить? – Потому что ты красивый? – просто объяснил этот невозможный альфа. – Анхель красивый, а не я, – волшебство закончилось. Энди хотелось в туалет и хотелось, чтобы его перестали рассматривать, словно редкое насекомое. – Ты по-другому красивый, – Тигр говорил нежно-нежно. – Я рябой, – хмыкнул Энди, и попытался выползти из под прижавшего его тяжелого тела. Тигрис, вроде, даже дал ему такую возможность, но почти сразу же вернул обратно, задвинув свой гигантский член еще глубже. – В золотистых пятнышках, как новорожденный львенок, – альфа очень серьезно смотрел на любовника, – иначе красивый и очень умный, а еще сильный. Позволь мне, я не буду спешить, позволь. – Мне больно, – скривился Энди. – Только больно? Энди помолчал, прислушался к себе. Острое, невыносимое желание ушло, но жар еще бродил в крови. Анус горел огнем, и хотя эта боль не отступала, но распирающее изнутри бревно давило на основание члена каким-то невозможным образом. Ну, если представить, что часть члена растет в заднице. Это было необычно и немного возбуждающе. Энди попробовал соскользнуть. Далеко Тигрис его не отпустил, просто позволил отлипнуть от себя, дал отодвинуться совсем немного, может, на два пальца. – Странно, – Энди пожал плечами. – Можно убрать свет? – Сейчас я позову… – Нет! – Хорошо, ты позволишь любить тебя? – Я пожалею об этом, но да, – отступать некуда, большего стыда уже не будет. Энди надеялся, что и больнее не будет. Да и куда отступать со здоровенным членом в заднице? Тигрис вышел из его тела, помог подняться и встать на колени. Сам расположился сзади и снова вошел, ожидаемо глубоко и так же неприятно и одновременно странно. – На локти обопрись, и дыши глубже. – Легко сказать, – фыркнул Энди. – Если сможешь двигаться сам, попробуй, – альфа легко толкнул его вперед. – Так ты сможешь контролировать… нас. – Угу, – Энди покачнулся, движение почти незаметное, но Тигрис тихо и низко застонал. Его голос, тепло его большого тела вызывало щемящее чувство нежности. Энди решился потерпеть. Хорошо, пусть, это всего лишь плата за то, что он смог почувствовать себя желанным и поверил в собственную привлекательность. Тигрис сдерживался сколько мог, но потом страсть накрыла его, смывая тонкий налет цивилизованности. Его хищная натура и так слишком долго ждала. Он брал свое жадно, целуя везде, заглаживая и зализывая каждый кусочек желанного тела. В конце он даже не мог понять, стонет его маленький бета от удовольствия или от боли. – Малыш, ты как? – Тигр уткнулся мокрым лбом в плечо наложника. – Я просто голову потерял. – И так устроил долгую прелюдию, и на том спасибо, – сварливо заметил Энди, передернув плечами, чтобы эта императорская туша перестала на него опираться. – Это мне еще повезло, что ты не сдерживался, и все не слишком затянулось. – Так как ты? – интонацию наложника Тигрис игнорировал, у парня стресс, пусть ворчит, если хочется. – Мне очень лестно, что я тебя так возбудил. И я бы предпочел обойтись без этого опыта. – Все так категорично? – Тигр перекатился и лег рядом с Энди, потянулся поцеловать недовольно скривленные губы. – Мне стыдно. Задницу будто намазали скипидаром. То, что произошло между нами – грех, а бог всевидящий, – Энди попытался отодвинуться и охнул. – Спина болит тоже. – И… – Я соглашусь повторить. Только не быстро, дай мне время набраться решимости, – выпалил Энди и тут же пожалел о данном обещании. Но глядя в лицо Тигриса, по-другому сказать было просто нельзя. – Возможно, я все же не создан для таких отношений. – Многим бетам нравится. Если позволишь, я дам совет, – Тигрис облегченно кивнул: хорошо, что мальчик не отказывается сразу. – Какой? – Нам нужно вытереться, – вместо уже почти сорвавшихся с губ слов произнес Тигрис. Анхель прав, заниматься такими интимными вещами приятное для двоих дело, а не обязанность. Энди слишком невинен для того, чтобы растягивать себя разного размера фаллосами, да еще и по указанию навязанного любовника. – А совет? – Энди пытался отвлечься. В заднице, кроме того, что там все саднило и жгло, еще и было неожиданно сильно мокро – кончают эти альфы, видимо, обильнее обычных людей. От всей совокупности грязных и унизительных вещей, произошедших с ним за последнее время, становилось трудно дышать. Тело будто сковывало раскаленными обручами, а в животе как будто еще продолжал двигаться… В общем, то, что произошло между ним и императором, было больно, неправильно, но возбуждающе. Хотелось больше никогда не подвергать себя такому испытанию, но и попробовать еще тоже тянуло. – Глупый совет, забудь. Ты особенный, Энди. Это чудесно, но универсальные советы тебе не подойдут, – Тигрис хлопнул в ладоши. В спальне моментально появились слуги, а Андре так же резво натянул покрывало почти до носа. Тигрис поднялся и позволил лакею вытереть себя. Энди настороженно рассматривал его из своего укрытия. Вмешательство других людей, судя по всему, тоже казалось мальчику варварством, впрочем, и Анхель не любил, когда их беспокоили. Тигрис же привычно принял заботу слуг, насмешливо наблюдая, как Энди и молодой слуга перетягивают друг у друга одеяло. Слуга – явно новичок, Тигрис не припоминал его в своих покоях раньше. Но свои обязанности он собирался выполнить во что бы то ни стало и тянул одеяло, преодолевая сопротивление строптивого наложника. А Энди, готовый бороться за свою целомудренность до конца, не отпускал. – Как тебя зовут? – обратился к слуге император. – Нот, светлейший господин, – от неожиданности юноша отпустил одеяло и вперился в Тигриса перепуганным взглядом. – Иногда, чтобы исполнить обязанности хорошо, нужно отступить, Нот. Я скажу, чтобы тебя оставили при моих покоях, но желания этого молодого господина превыше правил и обязанностей, понимаешь? – Да, светлейший господин, – Нот упал на колени. – Спасибо, светлейший господин. – Оставь полотенце и уходи, Нот, – приказал Тигрис. – Эти укутанные в шелк птичьи косточки только мои. – У меня не птичьи косточки, – возмутился Энди. – И я просто предпочитаю обслуживать себя сам. – Но мне позволишь? – чуть насмешливо, заигрывающе протянул Тигрис. Юный слуга выскользнул из спальни так же незаметно, как и появился. Они опять остались одни, и Тигр потянул за одеяло. – Может, не нужно, я буду чувствовать себя неудобно, – сопротивление бесполезно, но это же не означает, что не нужно пытаться. – После всего? – Теперь я еще и глупым себя чувствую, – надулся Энди. Тигр только заразительно засмеялся в ответ. Но все-таки вытереть себя Энди не дал, возмущенно заявив, что никому не позволит себя обслуживать, так как он не инвалид. Тигрис и не настаивал. Зато уходить к себе мальчик не спешил. Воспользовавшись этим обстоятельством, Тигрис взял его утром мягкого и сонного. Энди в полусне оказался расслабленным и податливым. Уже не девственный анус впустил его куда легче. Понимая, что первое время кончать как омега Энди не сможет, Тигрис одновременно приласкал его рукой. Пусть мальчик привыкает спускать с членом в заднице. *** К себе Энди попал ближе к обеду, когда выспался и смог доползти до паланкина. Вот в этот момент носилки совсем не казались излишеством. Он бы даже не смутился, если бы его донесли прямо в спальню, а то пришлось плестись через пол-дворца. В своих комнатах Энди свалился на диван. Расторопный Уго сразу же подал чашку остро пахнущего травами чая. – От Анхеля привет? – Энди принюхался к чашке, пахло довольно приятно. – Сладкое? – Да, сладкое. Нет, не Анхель. Слуга старшего евнуха заходил. Господин Ходжо счел нужным… – «Я точно знаю, что нужно мальчикам после первой ночи», – закатил глаза Энди и отхлебнул из чашки. – Вкусно. А какого-нибудь масла он не передал? – Любой евнух Закатного дворца знает, что делать с уставшими мышцами, – порывшись в карманах, Уго достал баночку с бальзамом. – Если снимете кафтан, я разотру вам спину. – Поясницу, – отставил чай Энди. Кафтан он снимал кряхтя, как после дня тяжелой работы. – Боже, еще недавно я представить себе не мог такого разврата. – Разве у вас мужчины стесняются друг друга? Я никогда не слышал о такой земле, как ваша, где все мужчины беты, – Уго принялся массировать худую спину своего подопечного. Поначалу Уго казалось, что он где-то провинился и старший евнух наказал его этой некрасивой чужеземной птичкой. Но к счастью, господин Ходжо куда проницательней простых слуг. – Не стесняются. Мы ходили в бани вместе, но ни один мужчина не смотрел на меня с вожделением, – Энди помолчал и добавил. – Женщины, впрочем, тоже. На родине я считался некрасивым. – Я успокою вас, господин Андре, если скажу, что и у нас ваша внешность не является эталоном красоты? – Меня вчера его светлейшество успокаивал, так что я теперь спокойный до полного обессиливания. Энди хотел было продолжить, после прошедшей ночи и нахлынувшего усталого облегчения хотелось болтать и болтать, все равно что, любые глупости, но опомнился и оборвал свою речь. Получалось как-то хвастливо, слишком спокойно он говорил о ночи с императором. Надо бы нервничать и смущаться, в конце концов, Энди называют теперь какой-то бетой и оттрахали как девку. И эта ночь не принесла ничего кроме боли и неудобства – да, он немного лукавил сам с собой, но так было проще. Он вообще должен был сейчас психовать, злиться, кричать, бить посуду – так было бы правильно, но он не мог. Ему не удавалось себя накрутить. Стоило лишь вспомнить императора Тигриса, безукоризненно мужественного, урчащего от удовольствия, теряющего голову от него, Энди, маленького и некрасивого. Тигриса, смотрящего восхищенно и готового вылизать, заласкать его с ног до головы, да собственно, и ласкавшего, – и он расплывался в глупой улыбке. Энди понимал, что не бунтарь и, даже хуже того, готов раздвигать ноги перед местным суперальфой только за то, чтобы тот снова посмотрел на него с нежностью, снова пригласил на прогулку и продолжил их неторопливые, по-местному цветистые, но такие интересные беседы. Требовалось срочно обсудить все это с кем-нибудь, кто убедил бы, что он не слабохарактерный идиот, упивающийся только от того, что ему дали кусочек чужой любви. – Господину Анхелю сегодня нездоровится, – между делом заметил Уго. – Дидак заходил, передавал, что господин Анхель просил его навестить. – Что с Анхелем? – Я не знаю, господин. – А я так хотел полежать… Раз, кроме Анхеля поделиться переживаниями все равно не с кем, а держать рот на замке почти невозможно, то Энди нашел в себе силы подняться. Каждый шаг отдавался глухой болью в промежности. Хорошо, хотя бы растертую Уго поясницу перестало тянуть, и он мог переставлять ноги, не цепляясь за стены, как столетний старик. Но все равно, даже небольшое расстояние до комнат Анхеля оказалось подвигом. Энди остановился у дверей омеги. Чай господина Ходжо немного успокоил боль, но после него клонило в сон. Энди зевнул и постучался. Дверь открыл Дидак, молча склонился, впуская нового наложника Светлейшего господина. – Анхель, мне сказали, что ты неважно себя чувствуешь. Зеленоватый цвет лица омеги отвечал сам за себя, как и тазик возле стола. Но Анхель устало улыбнулся и посмотрел на свою кисть. – Нужно сделать ванночку с маслом для рук, а то скоро буду выглядеть, как лесоруб или золотарь. – Ты выглядишь будто… – Блевал всю ночь, – ответил омега. – Это токсикоз. – Ты переживал из-за императора и меня? – Определенно нужна ванночка для рук. И еще не помешает втереть смесь масел в волосы, – потянув прядь волос, Анхель рассмотрел ее на свет. – Тебе тоже не мешало бы заняться внешностью, если светлейший господин… – У него встало даже на меня. А уж что касается тебя, то на тебя встанет и у мертвого. Состояние ногтей волнует мужчину меньше всего, можешь мне поверить, как мужчине, – поморщившись, Андре сел на стол. – Тебе не стоит нервничать. Как только ты благополучно родишь здоровенького ребенка, император примчится к тебе, а я вздохну с облегчением. – Это из-за беременности, – Анхель потер виски. – Я думаю только о себе. Доктор сказал, что в это время у омег меняется характер, часто не в лучшую сторону. Но, что там император, как… как у вас прошло? – Мне больно, даже сейчас больно. Он трахнул меня дважды. – Энди, – пришлось взять себя в руки. Обычно Анхель не знал своих соперников, никого кроме императрицы и госпожи Элинор. Или они хотя бы не были его друзьями и не приходили плакаться в подол после ночи с его мужчиной. – Я виноват в твоей боли, прости. – Анхель, ты не должен так говорить, – тут уже не до ощущений в заднице, Энди не хотел расстраивать Анхеля, только не его. – Ты не виноват ни в чем. Это ситуация так повернулась. И я просто не могу, у меня не такое тело как у тебя. – Нет, Тигрис знал, он просил помочь. А я не смог, – Анхель протянул к чужеземному мальчику руки и тот согласно нырнул в его объятия. – Не представлял, что могу трогать другого мужчину так интимно. Ты мой друг, но не возлюбленный. – Ты и так помог, поддержал, успокаивал… – Нет, тебе больно. Нужно было помочь тебе, растянуть… – Растянуть? – О, боги, Святой Отец и Мать Заступница, – Анхель прижался щекой к щеке Энди и зашептал ему в ухо. – Внутренние мышцы, равно как и обычные, можно и нужно тренировать. Омеги тренируют, чтобы оставаться тугими. Беты, чтобы принимать альф без боли. – … – Энди грязно выругался. – Я не хочу об этом думать. – Но ты пойдешь к нему еще? – отодвинулся Анхель и заглянул в лицо Энди, удерживая его своими изящными руками. – Пойдешь? – Да, я пойду, – Энди кивнул, разговор начался совсем не так, как он успел себе представить. – Расскажи, как прошло. Ты же пришел поделиться впечатлениями, а я позволил себе слабость. Молчаливой тенью мимо проскользнул Дидак, убирая таз, затем внося напитки. На бледное лицо Анхеля потихоньку возвращался румянец. – Страшно и странно. Я не умею говорить о чувствах. Было страшно, но Тигрис, можно я буду называть его Тигрисом? Анхель отпил глоток воды и кивнул, а Андре продолжил: – Тигрис соблазнил и прогнал страх. И я почувствовал себя желанным. Скажи, он искренний? Сначала я даже возбудился, но потом стало больно, очень, у меня все упало, а он все равно продолжал. Хотелось вырваться, но это… он дал мне столько новых эмоций. Я хотел, чтобы ему было хорошо. И… я глупый, да? Мне было хорошо от того, что хорошо ему. – Светлейший господин искренний, он не берет в постель никого, кто не вызвал бы в нем интереса. И ты не глупый. Это… я завидую тебе, – Анхель вздохнул, переплел пальцы, сжав их так сильно, что они побелели. – В мой первый раз тоже было больно. Но тогдашний господин любил причинять боль. Хорошо, что я был у него не один, я бы не выдержал бы такого каждый день. А сейчас мне хорошо и от того, что хорошо Тигрису тоже. – Анхель, мне так жаль. – А мне нет. Прошло, забыли. Я хочу, чтобы ты мог ощутить маленькую смерть и время мудрости только оттого, что огромный член господина входит в тебя, растягивая до предела. А если будет боль, чтобы это была сладкая боль, оттеняющая твое удовольствие, – порывисто поднявшись, Анхель поцеловал друга в щеку. – Звучит как тост, – покраснел Энди. Запоздало пришло в голову, что он все же смог кончить под Тигрисом. – Я, наверное… – Это прекрасная мысль. Вина, Дидак! – А тебе можно? – То, что я пью, обычно так разведено, что вреда не будет. А моя тошнота отступает от кислого, – Анхелю нужна была пауза и – вино прекрасный повод. Дидак, как всегда, мгновенно исполнил приказ. – А утром Тигрис трахнул меня опять, кажется, вошло легче. У меня стояло, не потому что хотел еще, просто утренний стояк. А он воспользовался этим, – Энди хихикнул, совершенно пьяный от всего с ним произошедшего, от того, что можно вот так рассказать все кому-то, не стесняясь и не опасаясь быть неправильно понятым, и отсалютовал стаканом. – Я кончил не потому, что был секс, а потому что он меня заставил. И если мне придется продолжить встречи, то как избавиться от желания вытолкнуть член самым естественным путем? – Эм? – Ну, извини, мне больше не у кого спросить. – Я слышал, что беты наоборот специально тужатся, как во время м-мм… туалета, когда любовник вводит член, чтобы анус раскрылся естественным путем. После промывания естественно. Так что это не проблема, скорее всего, – деловито нахмурился Анхель. Энди так естественно и непосредственно делился с ним вещами, которые не каждому расскажешь, что стало совершенно ясно: совет Тигриса был самым правильным. Энди следовало наставлять и помогать ему. Тем более, пока ребенок будет маленьким, Анхель тоже не сможет уделять возлюбленному господину достаточно внимания. И, может… может, Тигрис позволит родить еще раз. *** На передышку император дал Энди всего два дня. Вечером второго посыльный светлейшего господина появился в комнатах Анхеля. Энди проводил с Анхелем много времени, заряжаясь его спокойствием и уверенностью. Приглашений, впрочем, было два: на вечер для Энди и на дневную прогулку для них обоих. Энди виновато посмотрел на Анхеля, но тот улыбался ровно: – Внимание императора делает меня самым счастливым омегой Подлунной империи. Передайте Светлейшему господину, что мы с Андре с радостью принимаем его приглашение. – Я прошу прощения, – посыльный тоже замялся на пороге. – Светлейший господин желал знать ответ господина Андре. – Господин Андре, – Анхель поднял тонкие брови, даже оторвался от вышивки, – ну же, дай ответ, а то мы не избавимся от компании этого милого молодого человека. – Да, я принимаю оба приглашения, если так желает император, – больше всего Энди хотелось провалиться прямо на месте. – Светлейший господин в случае положительного ответа просил передать вам это, – из широкого рукава посыльного появилась небольшая лакированная коробочка. – Примите скромный дар, недостойный вашей красоты. Фраза явно была заучена, но все равно заставила Энди смутиться: все в этой комнате знали, что красивым его назвать сложно. Слуга покраснел сильнее, чем сам Энди, и замер с коробочкой в протянутой руке. Оба посмотрели на Анхеля. – Возьми подарок, Андре, и пообещай поблагодарить в ближайшую ночь, которую вы проведете вместе. А вы, молодой человек, передайте императору Тигрису, что Андре от восхищения высокой честью не знал, что сказать, и замер от восторга. И идите уже, – помахал руками омега. – Мне нужно заняться собой, если не хочу упасть лицом в грязь перед светлейшим господином, а я вместо этого любуюсь двумя истуканами. – Прошу простить, – посыльный отвесил старшему наложнику глубокий поклон и быстро вышел, исполняя пожелание прекрасного Анхеля. – Прости, – шепнул Энди, присаживаясь на краешек дивана. – Открой, тебе понравится, – улыбнулся Анхель, который уже догадался, что в коробочке. – И не извиняйся, в нашем мире это норма. Я говорил тебе. Не раз говорил. – Могу понять, но принять трудно. Ой, кольцо, – с недоумением смотрел на коробочку Энди. – Это хорошо? – Это замечательно, – мягко улыбнулся Анхель. – Украшено эмалями с рисунком восходящего солнца и луны на синем фоне? – А откуда… – Энди прикусил язык, видимо, такими колечками светлейший господин одарял всех, кого трахнул. – Можно сказать, что это ключ от множества дверей, – объяснил Анхель и ответил на невысказанный вопрос. – Нет, Тигрис делает такие подарки не всем. В основном тем, кого я знал, приносили роскошные украшения и никаких эмалевых колечек. – И что? – в чужой стране, в чужой культуре Энди иногда чувствовал себя маленьким ребенком. – Ты можешь гулять по всему дворцовому комплексу, исключая Цветочный дворец и личные покои императора, конечно. Библиотека, конюшни, не знаю, что тебя может заинтересовать. Никто не посмеет тебя остановить или препятствовать тебе в пределах дворца. – Здорово, это колечко – кусок свободы, не вся, но неплохой ломоть. – Неплохой, – Анхель согласно кивнул. Это умение Энди приспосабливаться и находить во всем хорошее, а не ныть, что получил мало, вызывало у него уважение. На чудящих, истерящих и подверженных гордыне он насмотрелся в достатке. – А теперь брысь. – Ты же не будешь делать масочки и что там еще? – засмеялся Энди и тут же стал серьезным. – Тебе не плохо? – Мне хорошо, и я собираюсь заняться масочками и кое-чем еще. Брысь, мальчишка. И я бы советовал тебе тоже заняться тем же самым, не пренебрегая своей внешностью. Могу прислать Дидака, – хмуриться у Анхеля сегодня получалось плохо. – Ну, нет. Я себе лучше жопу буду растягивать, чем косметические процедуры начну делать, всяко полезней, – фыркнул Энди. – О, это тоже полезное занятие, – Анхель очень серьезно покивал. – Думаю, пока справишься пальцами, потом я закажу у мастера игрушек для утех дилдо для тебя. Энди покраснел. В умении поставить собеседника на место, да еще и так заботливо, ему пока до Анхеля очень далеко. Так что лучше было попрощаться и сбежать, пока действительно не намазали чем-нибудь или не выдали что-нибудь специальное, предназначенное для растяжки. – Не хочу знать, что такое дилдо, и меня нет. До завтра, Анхель. – Да, заходи после обеда, – Анхель нетерпеливо постучал пальцами по пяльцам: пока Энди отвлекся, посыльный передал ему письмо, и теперь не терпелось его прочесть. Любовные письма Тигриса отличались прекрасным слогом. Анхель хранил их все.Возможно, в старости император разрешит издать их переписку, анонимно, конечно.Получился бы красивый роман. *** К обеду Энди появился в комнате Анхеля. Тот все еще вертелся у зеркала, поправляя длинные шпильки и разглаживая невидимые складочки на одежде. Наряд, принесенный старшим евнухом, легким облачком обволакивал его все еще ладную фигуру. Он повел изящными плечами и оглянулся на друга. – Энди, ты в том же кафтане, в котором посещал господина? – Он чистый, – недоуменно огляделось это недоразумение. – Я надел кольцо и даже попытался привести в порядок волосы. – Попытался – правильно сказано, – укоризненно покачал головой Анхель. – Быстро надень другой кафтан и догоняй меня. – Ну, хорошо, если это тебя успокоит. Энди скрылся за дверью. Анхель вышел следом и медленно поплыл к выходу. Другие омеги смотрели на него изучающее, провожая взглядами. Кажется, он введет новую моду, особенно если жители Закатного дворца убедятся, что, несмотря на нового фаворита, благосклонность императора все еще принадлежит Анхелю. Прекрасная погода стояла уже вторую неделю. Солнышко пригревало, хотелось поваляться на травке, не обращая внимания на свое положение и статус. Анхель вздохнул: новый наряд сжимал его грудь, не позволяя нормально дышать. Светлейшая госпожа вчера больше расспрашивала о том, как он чувствует себя, чем об Энди. Пока мальчик еще не стал основной темой для разговоров, но лотосы еще цветут… – Анхель, не спеши! – Энди догнал омегу, даже не запыхавшись. – А похоже, что я спешу? – Не злись, глупо менять одежду, надетую только один раз. Но чтобы ты был спокоен… – Я понял твою мысль, – Анхель махнул, чтобы бета замолчал. Заодно проследил, как красиво при движении играет рукав на солнце, наверняка так же выглядит и юбка, гораздо лучше, чем в помещении. – Значит так. Нужно заказать еще вещей, я пришлю своего портного. И просто запомни: дважды подряд на встречу со светлейшим господином одно и то же не надеваешь. И… да, пожалуй, этого и хватит на первое время. – Прочти лекцию Уго, я не буду подбирать шмотки. Нет, сбегать переодеться, чтобы не расстраивать тебя – пожалуйста, но следить за модой – исключено, – Энди запустил пятерню в волосы, взлохматив шевелюру. – Гигиена – святое, одежда… не думаю. – Хорошо, тогда по умолчанию один раз надетая вещь пусть считается грязной. – Это не так и не целесообразно. Анхель поперхнулся возражением, звук получился не слишком изящный. Зато Энди встревожился: – Ты нормально? Не тошнит? Если это тебя так расстраивает, то я постараюсь играть по вашим правилам, – вспомнив, что он все же мужчина, Энди подал Анхелю руку. – Позвольте вас проводить, мой строгий учитель. – Нормально, – Анхель машинально оперся на предложенную руку. – Пойми, привлечь внимание альфы легко, тяжелее удержать. – Не очень хочется вызывать желание. Он великолепный, умный и интересный, но почему нельзя остановиться на этом? Ответить Анхель не успел, навстречу им из-за поворота показался сам император. Анхель склонился перед Светлейшим господином. Энди кивнул и тоже отвесил глубокий поклон. – Анхель, ты становишься еще прекраснее, кажется, каждый день идет тебе на пользу, – Тигрис поднял любимого, поцеловал тонкие пальчики, а затем обратился к бете. – Рад видеть тебя, Андре. Честно говоря, я хотел вручить тебе подарок лично. Ты же не думаешь, что правитель Подлунной империи ограничится дешевым колечком. – Анхель уже рассказал мне об этом колечке, так что не кокетничайте, ваше светлейшество. Подарок очень щедрый, – Энди не шутил и смотрел прямо в лицо любовнику. – К императору нужно обращаться «светлейший господин», а не «светлейшество», – заметил Анхель, но тихо. Император не выпустил его руки, и это… это… просто мирило его со всем на свете. – Ничего, это мелочи, – тепло улыбнулся Тигрис смутившемуся мальчику. – Пойдемте, посмотрим подарок. Прогулка получилась долгой. Шли почти через весь парк к нижним воротам, Анхель держался за руку любимого и думал о своем, иногда успевая вставить остроумную шутку или изящное выражение, если возникала пауза. Энди не преувеличивал, когда рассказывал об их беседах с императором: они с Тигрисом всю дорогу обсуждали разделение частного и общинного права. Энди настаивал на абсолютном верховенстве частного, а император, если Анхель правильно понял, на том, что общественное право, а, нет, право общины, дает возможность защитить ее беднейших членов. Анхель даже почти понял, в чем проблема: Энди смотрит с позиции собственника, Тигрис мыслит глобально, но частности теряются. Просто Энди не может это правильно сформулировать, а ему, омеге, не пристало вмешиваться в такие разговоры со своим мнением. Вот если император спросит… Но не спросил, не успел. Они как раз приблизились к императорской кузне. – Ну, проходите, – Тигрис наслаждался растерянностью спутников. – Анхель, скажешь, если будет жарко или закружится голова. – Да, мой светлейший господин. Внутрь Анхель никогда не входил – это было царство альф. Насмешливых, грубых, остро пахнущих самцами альф. И сегодня он точно так же удивленно, как и чужеземный мальчик, рассматривал огромную плавильню, от которой исходил жар, блеск метала вокруг. – Честь видеть вас, светлейший господин, – вышел вперед старший кузнец, Гатаспа. – Чем могу помочь вам? – Это я пришел вам помочь. Знакомься, Таспа, это Андре, – император мягко подтолкнул замершего мальчика. – Это Гатаспа, мой придворный кудесник. Покажи ему нашу находку, Таспа. – Это лестно, что вы знакомите меня со своими фаворитами, светлейший господин, – кузнецу явно хотелось добавить, что у него полно дел, но сдержался. Он крикнул куда-то в глубину кузни. – Рами, покажи. – Этот мальчик был на корабле, Таспа. Император повел Анхеля вглубь кузни. Вернее, не повел, светлейший господин шел за Гатаспой и убежавшим вперед Энди, а Анхель висел у него на локте. Корабль выглядел как помятая металлическая крыша и не показался чем-то примечательным, но оба альфы восхищенно хлопали по металлу и делились предположениями. Энди в это время моргал мокрыми глазами, но все равно пытался вставить свои возражения. – Да можете вы перестать перебивать, когда говорят альфы, – наконец рыкнул Гатаспа. – Омега должен знать свое место. Длинный волос, но короткий ум. Да простит меня светлейший господин, но кузня не место для развлечений скучающих омег, пусть они даже покатались на этой дьявольской тележке. – Андре – бета, Таспа. Может, он и не создал этот механизм, но он достаточно умный мальчик, чтобы соображать, что и как там работает, – спокойно заметил император. – Он сможет помочь вам и не создаст неприятностей. – Бета – это другое дело, – кузнец улыбнулся широко и облегченно. – Да простят меня боги, но омега в производственном помещении приносит только неприятности. Я не удивлюсь, если кто-то размозжит себе палец, просто засмотревшись на прекрасного Анхеля. Даже не желая того, омеги вносят хаос. Их не стоит выпускать из спальни. – Но в спальне они незаменимы, не так ли, Таспа? – светлейший господин погладил тонкие пальцы Анхеля, словно извиняясь за собеседника. – Исключительно в спальне, – Гатаспа словно рубил воздух огромным кулаком. – Впрочем, пока они не пытаются высунуть оттуда нос, омег вполне можно терпеть. Прекрасный Анхель – исключение, светлейший господин, но подтверждающее правило исключение. Анхель не поднимал взгляд на чужого альфу. Во-первых, это неприлично. Во-вторых, он не мог показать, что его задели слова Гатаспы. Зато повелитель слегка склонился к своему лучшему оружейнику и тихо спросил: – А как же Дито? – Мой повелитель! – Таспа чуть не подпрыгнул на месте. – К чему вспоминать эту занозу в заднице. – Которую вы умоляли подарить своему сыну, несмотря на всю неприязнь к омегам. И, настолько мне известно, Дито высовывает нос из спальни. – Все знают, что вы любите омег, я просто не ожидал, что ваш новый наложник окажется бетой, – кузнец склонился перед императором. Дито, упомянутый светлейшим господином, был наложником Одера, сына Таспы, и создателем некоторых интересных чертежей. Из-за этого невыносимого омеги сын даже не хотел жениться, как положено нормальному альфе. Гатаспа видел, конечно, потенциал Дито и надеялся, что тот вдохновит его умницу Одера. Но кто мог ожидать, что сын так влюбится. Хотя, стоило признать, что во многом именно благодаря чертежам омеги Одер приобрел славу изобретателя. – Не хочешь обсуждать Дито, не будем, – согласился правитель. – Позаботьтесь об Андре, он будет рад оказаться полезным. – Я присмотрю за ним, но что касается его амурных возможностей… – За этим присмотрит его евнух. Я не собираюсь доверять кучке альф. – Рад буду видеть вас еще, Светлейший господин, – склонился на прощание Гатаспа. – Как только позволят дела, Таспа, а пока оставляю вас. Тигрис вывел Анхеля из кузни, и у того закружилась голова. Все же, тесный лиф и жара – не лучшие спутники беременности. – Анхель? – Давай пройдем в тень, мне немного дурно, – Анхель постарался улыбнуться, показывая, что все не так плохо, но Тигрис уже подхватил его на руки. – Ты должен был сказать сразу же! – император быстро отнес его к густым парковым деревьям. – Не хотел подтверждать мнение твоего оружейника про омег. – Его мнение никого не волнует. К тому же, в его доме есть кому опровергать его мнение, – ехидно улыбнулся Тигрис. – Как скажешь, – Анхель прижался щекой к плечу любимого. – Я помню Дито, он казался милым омегой. – Говорят, он дерется со своим альфой, если тот правит его чертежи, – заговорщицки прошептал Тигр, целуя розовое ушко. – Темперамент не спрячешь, в каком бы теле он ни родился. И не обижайся на Таспу, он упрямый дурак. – Обида, как окно, открывающееся само по себе, потому что ветер донес злые слова. Но я захлопну его. Не хочу, чтобы ты волновался за меня. Анхелю нравилось находиться в объятиях своего возлюбленного альфы, каким бы ни был повод. Так что удобная скамейка возле фонтана под густой сенью магнолий его не порадовала. Но он послушно откинулся на удобно выгнутую спинку и расправил прозрачные юбки. Его ножка высунулась из вороха шелков почти по щиколотку. Тигрис присел рядом, потянул прозрачную кисею верхнего слоя одежд и посмотрел на Анхеля сквозь нее. – Ты сменил одежду? Мне больше нравилась прежняя, которая текла по тебе как вода. – Светлейшая госпожа посоветовала такой наряд… – Да, я знаю, – Тигр поморщился и отпустил юбку. – Я даже наслышан об этом суеверии, что чем меньше людей видят беременность, тем лучше. Не знаю только, почему я не вхожу в узкий круг людей, имеющих право наблюдать, как растет мой собственный ребенок. – Но это еще не ребенок. – Ты так не считаешь, Анхель, – альфа подцепил пальцами подбородок наложника, вынуждая смотреть ему в глаза. – В тебе зреет плод? Ты можешь так сказать? – Тигр, если тебе не нравится, я… – обычно император не критиковал его внешность, и Анхель растерялся. – Не в том дело, – Тигрис фыркнул. Почти впервые в его жизни Анхель не понимал его желаний. – Ты носишь не наследника империи, незачем городить вокруг этого кучу мишуры. – Да, Тигрис, ты прав, как всегда, прав, – поспешил согласиться Анхель, хотя непрошенные слезы подступили уже близко и готовы были скатиться по щекам. Напоминание о том, что его дитя всего лишь сын омеги, и не стоит сравнивать его с принцами, ударило словно пощечина. – Я неправильно выразился, – альфа вскочил и хлопнул себя по бедрам, потом опустился на колени перед любимым и взял в руки его холодные ладони. – Анхель, я просто хочу видеть, как он растет, и как ты меняешься. Любое изменение, смотри! Тигрис обнял Анхеля и поцеловал в мягкие губы. – Всего два месяца, а мои руки не сходятся на твоей талии почти на палец. Я хочу видеть эти изменения. В тебе не растет наследник, но это дитя любви. Я имею право видеть, как растет это дитя! Я не приказываю, любовь моя, я прошу. – Но я надеялся, что в последние месяцы, когда я стану толстым… – Ты будешь прекрасен, – Тигрис стер со щек омеги набежавшие слезы. – Тебе придется встречаться со мной. – И часто, я хочу видеть тебя, разговаривать с тобой, наблюдать, как растет наш ребенок. Перерыв касается только постели, врачи не рекомендуют, чтобы не навредить. – Я знаю, – Анхель всхлипнул и прижался к своему альфе. – Я люблю тебя, мой светлейший господин. – Я тоже люблю тебя, и уже люблю сокровище, которое ты носишь в себе. Ходжо готовит тебе новые покои. Боюсь, тебе тесно будет в прежних комнатах с ребенком. Тебе выделят целое крыло. – Только я перееду туда потом. Не хочу сглазить, – Анхель покраснел, суеверия или нет, но он предпочитал перестраховаться. – Как захочешь, мой милый, – согласно кивнул император. – А пока погуляем. – Пока погуляем, – Анхель поспешно поднялся. Медленные прогулки шли на пользу беременным, об этом говорили все врачи и повитухи. Этим суеверием пренебрегать не стали, тем более и Анхель, и Тигрис любили прогулки, высоко ценя мастерство садовников и изощрения Ходжо.