Цветы императорского сада

Энди сидел в кресле и задумчиво смотрел в окно. Он так и не пытался обжиться в Закатном дворце. В его комнате не появилось никаких личных вещей, кроме одежды, заказанной господином Ходжо и Анхелем. Принять то, что он не попадет больше домой, Энди не мог, не хотел. Отношения с императором развивались прекрасно вообще и катастрофично, когда дело доходило до постели. Энди никак не мог расслабиться, приходилось пережидать боль и неудобство, чтобы удовлетворить аппетиты Тигра и получить хоть немного удовольствия. В кузнице тоже не все было гладко, оружейники подкатывали весьма недвусмысленно. Уго не отходил от него ни на шаг, чтобы наложника Светлейшего господина не скомпрометировали. Конечно, Энди понимал, что мужчины пытались понять, чем он привлек императора, а вовсе не падали к ногам, сраженные его красотой. За умение быстро соображать его все же уважали, но в тишине библиотеки все равно было комфортнее. Свидания с императором радовали и пугали, Энди предвкушал удовольствие от общения и думал, как бы избежать секса. К счастью, он неожиданно уехал в одну из близких к столице провинций, не взяв с собой никого из наложников. Энди и радовался неожиданному покою, и скучал – сам себя не понимая и от того еще больше терзаясь. Появление Анхеля оказалось неожиданным, обычно Энди приходил в покои омеги, но не наоборот. – О, что ты тут делаешь? – Энди нахмурился, но через мгновение его лицо просветлело. – Прости, я не очень гостеприимный. Уго! – Дидак, организуйте нам пирожных и чай, – Анхель машинально погладил живот. Пока что изменения мог видеть только он и внимательный к мелочам Тигрис, но омега уже общался с ребенком. – Мне, наконец, хочется сладкого. – Тебя перестало тошнить? – Меня и так почти не тошнило. А с тех пор, как я перестал затягиваться в пышные платья и могу свободно дышать, то и голова перестала кружиться, – медленно подплыл ближе Анхель. – Так что теперь мы займемся твоими делами. – У меня нет дел, – пожал плечами Энди и, ради вежливости, поинтересовался. – А что ты придумал? – Меня ранит твое безразличие, – пропел Анхель, устраиваясь на удобном диванчике. – Если господин мой коллекционер, то моя обязанность следить за его жемчугом, чтобы он не потерял цвет и не потускнел. – Я не тускнею, просто… Стараниями евнухов на столе появились пирожные, изящный чайный набор и большая шкатулка. Анхель макнул палец в крем на ближайшем пирожном, облизнул его и с сожалением отставил блюдо. – Нет, не хочу. А думал, что хочу. Дидак, принеси инжира и дыню! – И что это? – ткнул пальцем в шкатулку Энди. Он уже привык к манере Анхеля говорить вокруг да около, и сам задавал прямые вопросы, чтобы не кружить бесконечно и не плести словесные кружева. Да и не умел он этого. – Это мне? – Да, подарок. – От светлейшества? – От меня, – улыбнулся широко Анхель и отпустил слуг. – Помнишь, я обещал тебе? – Не помню, – повертел головой Энди, но встал с кресла, чтобы присесть у стола. – И что там? – Открой? – Спасибо, – Энди развернул шкатулку к себе и щелкнул замками. – Надеюсь, не украшения? Боюсь, я нелепо буду выглядеть в роскошном колье. – Почему же, в спальне, на голое тело… – казалось, Анхель даже мечтательно улыбнулся. – …мать. – Ого, ты так не говоришь уже пару месяцев, – Анхель преувеличенно удивленно похлопал ресницами. – Ты же собирался сам себя растягивать. И я, помнится, обещал тебе кое-что для этого в помощь. – Я думал, ты шутишь. – А разве у вас все стало нормально в постели? – Анхель наклонился и накрыл ладонью пальцы Энди. – Нет, – он осторожно убрал руку. – Я говорил, вроде, что стало лучше. – Тогда позволь тебе помочь, – Ахель не собирался сдаваться. – Я знаю об альфах больше, чем ты. И если тебя подводит твое тело, давай поможем ему. – Думаешь, получится? – как раньше Энди не хотелось двигаться, так сейчас не хотелось сопротивляться мягкой настойчивости Анхеля. – Кажется, и Тигр пытался сказать что-то такое. – Не сразу, но несколько недель до возвращения Тигриса есть. Он выехал с доброй половиной придворных. Это официальный визит, значит, он займет много времени. Пока вся эта кавалькада проедет, за ними обоз и охранники. Впрочем, неважно, – Анхель деловито взял шкатулку и шагнул в сторону спальни. – Для нас этого времени мало. Пойдем, шевелись. – Оставь, я сам. Анхель развернулся и пристально начал рассматривать нового наложника своего Тигра. Смотрел, будто видел в первый раз, оценивал, размышлял, стоит ли верить Энди на слово, затем покачал головой: – Ну, нет. Я чувствую себя ответственным за тебя. У меня инстинкты проснулись, наверное. Надо срочно о ком-то заботиться. – Может, просто пожалеешь? – вырвалось у Энди. – Посидеть рядом, подержать за руку, погладить по голове? – Вот именно, а не пытаться засунуть мне в задницу обструганные палки. – Энди, – Анхель присел рядом с парнем на пол и обнял. – Все будет хорошо. Твое тело привыкнет. – Вы оба это говорите, а ничего такого не происходит, – пожаловался Энди, прижавшись к нему, вдыхая сладкий и пряный запах исходящих от его волос и одежд. – Я хочу, чтобы все наладилось, мне нравится Тигр, очень нравится… – Ребенок, ты тоже нравишься императору, иначе мигом нашлась бы замена. Я помогу тебе. – Я не ребенок, – хмыкнул Энди недовольно. И раз он взрослый мужчина, а взрослых мужчин спальня не пугает, то пришлось подняться и подать руку. – Пойдем. Вот уж не думал, что пойду с тобой в спальню. – Иногда мы напоминаем мне лодки, брошенные в море. Нас несет течением судьбы. Но я уже был беспомощным, так что там, где можно сделать весло из подручных материалов, надо попытаться. Понимаешь? – Анхель благодарно оперся на предложенную руку. – Если в наших силах что-то сделать, мы это сделаем. Без лишних слов Энди развязал пояс и спустил штаны, его щеки горели так, что видно было и в полумраке спальни. Он встал на колени на постели, склонив низко голову, чтобы не показывать Анхелю своих эмоций. – Может быть неудобно, – критически осмотрел позу наложника Анхель. – Подсунь несколько подушек под живот и ляг. – Об удобстве я меньше всего сейчас думаю, – проворчал Энди и подгреб подушки, как ему посоветовали. Сколько раз он приходил к императору, но никому не позволял касаться себя так интимно, как сегодня разрешил Анхелю. – Зря, мы готовим твое тело к любви, а не к мученичеству, – Анхель хлопнул в ладоши. – Дидак! – Анхель, не… – Андре начал возмущаться, но обманчиво слабая ладошка омеги впечатала его лицом в шелковую подушку, не позволяя высказаться. – Подай салфетку, очищающее масло и масло, настоянное на ароматических травах, – отдал распоряжение появившемуся в дверном проеме евнуху Анхель. Его приказы исполнялись так быстро, будто у слуги был волшебный мешок со всем, что может понадобиться господину. Андре кусал губы, стараясь не сжиматься, меньше всего хотелось, чтобы об этом тоже напоминали. Сперва в задницу вошел узкий палец омеги, замотанный в пропитанную маслом салфетку. Анхель сменил пару салфеток, прежде чем счел, что он достаточно чист. – Сейчас мы попробуем самую тонкую игрушку. Если будет неудобно, скажи. – Я стою перед тобой раком, раздвинув ноги. Мне уже неудобно, – фыркнул Энди. Анхель так деловито обхаживал его, будто действительно начищал драгоценности. – Я интересуюсь членом Светлейшего господина и ничьим другим, – сладко промурлыкал прекрасный любимый наложник. – Наши с тобой члены оцеплены. Омеги не трахают, омеги раздвигают ноги и принимают. Так что в том, что мы делаем, нет ничего предосудительного или слишком сексуального. Скажешь, если будет больно. – Ну, да-а… – Энди вздохнул: оказывается время, проведенное в этом мире, не прошло для него даром. Тонкое дилдо легко скользнуло внутрь тела. Анхель ввел игрушку почти до основания, подвигал в податливой и уже растянутой заднице. Энди тихо вздохнул в подушку. – Кажется, можно взять размер побольше… Пришлось сжимать зубы, чтобы не застонать. Большая игрушка растянула не так сильно, как член Тигра, но приятно заполнила. И движения, направляемые Анхелем, неожиданно принесли удовольствие. Когда анус растянулся, плотно обхватывая дилдо, Энди почувствовал жар внизу живота. Приятные волны возбуждения накрыли, словно легким шелковым покрывалом в жару. Пожалуй, то, что этим странным, с точки зрения Энди, делом занимался Анхель, – возбуждало. Он даже оглянулся на омегу, тот как раз смазывал маслом следующую по размерам игрушку. Анхель немного подтянул рукава, чтобы не испачкать тонкий шелк, его изящные пальцы словно ласкали каменный фаллос. Это дилдо уже могло сравниться с размерами императора, но все же не вызывало такой боли. Наверное, не следовало оглядываться на Анхеля, слишком пикантной была картинка и слишком красив любимый наложник императора. Или, может, новый член больше подходил по размерам Энди. Он выгнул спину, подтянул коленки к груди, выпятив тощий зад, чтобы Анхелю было удобнее иметь его этим искусственным фаллосом. Энди стонал в подушку и вертелся. Цепь натянулась и мешала эрекции, одновременно возбуждая тонким дразнящим неудобством. Энди даже не понял, как долго его трахали каменным членом. Он просто кончил на подушки и распластался на них. – Не думал, что это так возбуждает, – задумчиво произнес Анхель. Пока Энди расслабленно вздыхал, он осторожно гладил его поясницу. – Наверное, потому что я никогда так долго не оставался без внимания Тигра. – Анхель, – Андре порывисто поднялся и поцеловал омегу в щеку. – Спасибо, не знаю, как бы все было без тебя. – Мы просто еще не перешли к большим размерам. Нужно, чтобы ты мог принимать дилдо большее, чем член Тигриса, тогда с ним у тебя не возникнет проблем. Но то, что ты получаешь от этого удовольствие – уже хороший результат, – Анхель растерянно улыбался. Поцелуй показался почти нереальным, но он был. Простая благодарность, впрочем. – Ты сказал, что возбудился? – осторожно спросил Энди. – Но ты не ласкал себя. – Я, о боги…– Анхель прикрыл ладонью глаза. – Не привык к такой откровенности, но ты мне доверился, потому признаюсь. Я редко ласкаю член, к тому же омегам ставят самую короткую цепочку, мне будет просто больно. Но меня возбудило то, что я… – Оттрахал меня, пусть даже и каменным членом. Драл и наслаждался от того, что я кончил под тобой, – довольно заключил Энди. Это даже хорошо, что они оба получили удовольствие. – Может, и тебе как-то помочь… ну, спустить. – Нет, – омега завертел головой. Это уже было бы слишком похоже на измену Светлейшему господину. – Доктор не разрешает, ведь я в положении. Давай лучше пока прервемся, выпьем чаю. Мне нужно отвлечься. – Как скажешь, – послушно кивнул Энди. – Игрушка пусть остается внутри, потерпи. Сегодня я еще помогу тебе со следующим размером, а завтра начнем с того, что в тебе сейчас. *** Отвлечься – идея вроде бы неплоха, но не когда у тебя в заднице довольно большое дилдо. Энди лег на живот, заняв весь диван. Так он, по крайней мере, мог слушать Анхеля, меньше отвлекаясь на свои ощущения. Омега же присел на подставленный услужливым Уго стул и замолчал. – Знаешь, кто заходил? – Энди посчитал, что его очередь вести светскую беседу. – Этот, как его? Омега, сын князя провинции Озерного края. – Красивая провинция, самые красивые виды Подлунной империи. Я был там со светлейшим господином, наверное, пару лет назад. Теперь там строится летняя резиденция императора, – рассеяно кивнул Анхель. – Юношу зовут Олай, приехал с братом, бетой. – Да, Олай, он просил, чтобы я просил тебя, чтобы ты просил… – Энди нахмурился. – Что же запутано-то так? Но парень, правда, неплохой. – Пусть обратится ко мне лично, – кивнул омега, даже не пытаясь вспомнить, что знает о делах Олая. – Хорошо, я передам. Анхель, а ты в порядке? – Да, – Анхель опять кивнул и залюбовался узором на тонкой фарфоровой чашке, солнечный луч проникал через хрупкие стенки и освещал развернувшиеся чайные листы. – Просто не ожидал такой реакции, странно знать, что можешь принести удовольствие таким способом. – А хотел бы… м-мм, – Андре замялся, но возбуждение еще бродило в крови, да и все его теперешнее положение, положение наложника в гареме, как-то настраивало на определенный лад. – Хотел бы трахнуть меня сам, твой член явно не вызвал бы у меня дискомфорта? – Не выражайся, – Анхель тряхнул головой и откинулся на спинку стула. – Я не хочу об этом говорить. – Не буду, – легко согласился перевести тему Энди. Вот если бы омега не был в положении, можно было бы развить тему. А так мало ли, вдруг врачи правы? – А ты сам растягивал себя, или вам это не нужно? – Растягивал, – эта тема тоже не казалась Анхелю приятной, но лучше чем предыдущая. – Я же говорил о первом господине? – Угу. – Омеги, как сказать… больше готовы принимать член альфы, но у меня тогда от шока даже течек не было.Чтобы хоть как-то облегчить ночи с господином мы растягивали друг друга, пока он не видел, – Анхель вздохнул и тут же улыбнулся. – А Тигрис не трогал меня почти полгода, дожидался пока приду в себя. Я пришел к нему, когда у меня случилась первая течка. Фактически, прибежал прямо в спальню, не дожидаясь приглашения. Охранники меня не остановили, видимо, решили, что принц желает двух омег в постели. – У него уже кто-то был? – жизнь Анхеля казалась Энди похожей на странную сказку. – Да, Светлейший господин, тогда просто принц Тигрис, был с любовником. Но, учуяв мое состояние, он отправил наложника обратно, а меня долго целовал прямо на веранде, пока я сам не полез на него. Я позже понял, что он дал время тому наложнику уйти, не теряя лица. – А почему ты не мог обратиться к родителям? Если того господина наказали по закону, значит, его омеги могли пожаловаться? –Энди выводила из себя несправедливость, особенно к слабым. Представлять Анхеля в таком положении было больно, но эти расспросы давали возможность разобраться в социальном укладе Подлунной империи. – Вмешаться мог старший альфа в семье, но отца не интересовало мое положение. Он получил хороший выкуп, и не собирался рисковать деньгами из-за блажи глупенького омежки. Папа-омега имел на него мало влияния, а братья… Я не общался с ними после ухода из дома. Думаю, они, так же как и отец, забыли обо мне. Некоторые позволяют омегам рожать постоянно, торгуя потом маленькими омегами, как щенками. Отец не считал нужным плодить мне подобных. Когда его омега не смог со второй попытки зачать альфу, рожать ему запретили, – Анхель до сих пор испытывал сожаление от того, что семьи у него не было. Если омега уходил из семьи в более зрелом возрасте, чаще всего какие-то родственные связи поддерживались, но его выбросили, и все. – Сразу говорю, я не знаю, что с моими братьями от жены отца. Если бы они интересовались моей судьбой, то наверняка уже просили бы милостей у императора. – Интересно, а у Тигриса были братья-омеги? Что с ними, он знает? – любопытство Энди не могла остановить никакая неловкость. – Да. Омег и бет не убили, как старших незаконнорожденных альф, братьев Тигра. Это было во время смуты, когда умер предыдущий император. Его братья, кроме одного беты, что сейчас управляет столицей, отправились в самые крупные княжества на окраинах, в качестве советников или наместников, а омеги – наложников. Но омега королевской крови все равно омега. Братьев Светлейшего господина упрятали в гаремы. Имеют ли они какое-то влияние, мне неизвестно, – Анхель прикусил губу и, не сводя взгляда с плавающей чаинки, признался. – Потому я и хочу, чтобы ребенок был альфой или бетой. Только так он сможет обеспечить себе независимость. – Или нужно менять законы. – Сначала нужно менять традиции, ты видел отношение альф к омегам в кузне. А чтобы изменить традиции нужны десятилетия… – прекрасный Анхель склонился над столом и таинственным шепотом сообщил. – Кстати, ходят слухи, что Ходжо не евнух. Он омега, брат покойного императора, дядя Тигриса. Просто именно так он добился свободы и определенной власти. Но вернемся к сегодняшнему дню. – Я не смогу идти с этой штукой внутри, – пошевелил бедрами Энди. – Сюда дошел и в спальню вернешься, – насмешливо заметил Анхель, словно всего предыдущего разговора и не было. – У нас на сегодня еще один размер. Завтра попробуем два мелких. – В одну мою бедную задницу? Лучше бы я дома остался, девушек бы того… – И что, давали? – Нет, – шутливо нахмурился Энди, печалиться по этому поводу всерьез не удавалось. – Судя по тому, как ты орудуешь дилдо, ты трахаешь лучше, чем я. – Боги, какая ересь в твоей голове, – Анхель укоризненно покачал головой и махнул в сторону спальни. – Вот и иди тренироваться делать то, что у тебя лучше получается. – Валяться в постели? – Раздвигать ноги. *** Ходжо склонился над доской сугороко, будто гипнотизировал своевольные кости. Анхель играл без особенного азарта, но и сдаваться не собирался. Нечего говорить, что беременность лишает омег последних мозгов. В последнее время приходилось скучать и собирать слухи. Напряженность на восточных границах отнимала у императора время, которое могло бы принадлежать Анхелю. К тому же императрица родила, и Светлейший господин обязан был уделять внимание ей и новорожденной дочери. Оставались ночи, но даже в обычное время Тигрис не всегда призывал в постель любовника, предпочитая крепкий сон другому отдыху. Сейчас же и вовсе ночи отдали Энди, а просто погулять с беременным омегой Светлейшему господину некогда. – Вы сглупили, Анхель, – Ходжо сделал ход и теперь ждал ответный. – Десяток лет вы были незаменимым, прекрасным и несравненным возлюбленным императора, чтобы все упустить из-за глупости или каприза. – Что конкретно вы считаете глупостью? – Вы напрасно не воспользовались советом Светлейшей госпожи, – старший евнух перестал следить за фигурами и обратил все внимание на Анхеля. – У нее больший опыт в этом деле, чем у вас. Мужчину нужно интриговать, а выпирающий живот не делает вас привлекательней. – Светлейший господин хотел видеть меня в обычных нарядах, хотел видеть… – Как вы полнеете? – холодно спросил Ходжо. – Вам надоело ходить в фаворитах, господин Анхель? – Я не понимаю, о чем вы, – омега опустил глаза, перестал поглаживать живот и положил руку на подлокотник. – Моя беременность дозволена императором и желанна. – Я говорю не о том, что твое положение не желанно. Но мужчины не всегда хотят то, что они говорят, – старшего евнуха устраивал Анхель, как любимый наложник Светлейшего господина. Омега был разумен, спокоен и умен, жаль, беременность заставляла его думать только о чреве, забывая о том, что положение нужно не только достичь, но и удержать. Хорошо, если любовь императора не остынет, но рисковать незачем. – Иногда я хочу на ужин огромный кусок прожаренной бараньей ноги. Наш повар готовит ее божественно, я просто не могу устоять, съедаю все. Потом маюсь животом, и мне снятся кошмары. И я еще долго не могу смотреть на жареное мясо. Не всем желаниям следует потакать. – Я не кусок мяса. И Энди говорил, что Светлейший господин устает, и что он… – Анхель рассеянно бросил кости и передвинул фишки, желая вернуться к игре, уйти от неприятного разговора. – Вы себя слышите? Давайте отдадим ключи на хранение вору, – фыркнул сдержанный обычно старший евнух. – Энди передает вам слова императора. Ничего в этом предложении не кажется вам странным? – Энди второй после меня в закатном дворце. – Я бы хотел, чтобы он и оставался вторым. Сейчас у вас странно привлекательное для омеги декольте. Так что, затянитесь в новые наряды, делающие грудь заманчивой, а остальное загадочным, и напомните Светлейшему господину, что вы все еще желанный и прекрасный! – Ходжо удержал сжавшуюся в кулак руку омеги. – Я на вашей стороне. Вы по-настоящему любите императора, потому вы должны оставаться фаворитом и удержать любовь императора. – Разве из-за беременности и изменений во внешности можно разлюбить? – прошептал Анхель. Уверенность в своей правоте никуда не делась, но… – Я полагал, жизнь вылечила вас от наивности, – улыбнулся устало старший евнух. – Я сожалею, что завел этот разговор и расстроил вас, мой дорогой. Все будет хорошо. Вы родите и вернете свое положение, добавив к нему статус отца единственного внебрачного принца империи. – Это если ребенок не родится омегой. – Все будет хорошо. У вас даже есть шансы выиграть эту партию в сугороко, – Ходжо передал Анхелю кости и взял бокал с разведенным вином. – Ваш ход. *** После ухода евнуха Анхель сел за вышивку. Его всегда успокаивала эта работа, сейчас он шил золотом покрывало в подарок для маленькой принцессы, уже заканчивал. Дидак сказал, что Энди в центральном дворце, скорее всего, сидит в библиотеке. Или ублажает Светлейшего господина, если у того выдалась свободная минута между советами. Анхель не раз проскальзывал мимо стражи в комнатку за залом советов, когда положение позволяло. Постельные дела Тигриса и Энди наладились, стоило лишь заставить мальчика приложить хоть немного усилий, чтобы его тело справлялось с новыми для себя ощущениями. Анхелю во время их упражнений, если честно, было труднее, чем Энди. Энди неизменно кончал и, расслабившись, смотрел на Анхеля восхищенными глазами. Тогда он еще не расплылся до безобразия. Анхелю же такое длительное воздержание давалось трудно. Если днем можно было найти, чем отвлечься, то ночью одолевали неприличные сны. Во сне он занимался сексом с несколькими альфами, некоторые из них даже были черны, как уголь. Император же то трахал его сам на глазах у толпы, орущей: «Вставь! Вставь! Вставь!», а то только смотрел, как его имеют другие. После упражнений с Энди добавились сны, в которых он распахивал халат и вместо выросшего живота обнаруживал у себя большой, налитый кровью член. Анхель отталкивал Тигриса, раздвигал ягодицы Энди и трахал его в зад, собственноручно подготовленный, растянутый, жаждущий большого члена зад… Он просыпался в поту и пил успокоительный чай, который всегда оставлял для него на прикроватном столике Дидак. Новые покои Анхель не смотрел, хоть и выбирал отделку и цвета. Ему приносили ткани на одобрение, эскизы мебели, какие-то милые мелочи, но он все возвращал купцам. Вещи для него подбирали, но пока прекрасный фаворит не переехал, всё хранились вне дворца. Хоть Анхель и демонстрировал беременность, но всех остальных примет старательно придерживался. Слова Ходжо на счет внешности все же попали в цель. Даже в положении Анхель ухаживал за собой. Но если еще вчера он с удовольствием втирал масла в бедра и живот, поглаживая, прислушиваясь к толчкам внутри, то сегодня он просто встал перед зеркалом и смотрел. Малыш пинался, но это не радовало и не умиляло. Он действительно расплылся, грудь опухла, только ее и можно было принять за улучшение. Талия отсутствовала совсем, лодыжки немного отекли. Огромный живот выпирал вперед, а отвратительно вздувшийся пупок просматривался через тонкие шелка, вынуждая надевать на себя более плотные рубахи, чуть не колом стоящие под тонкими вышитыми или расписными халатами. Дойти до Тигриса не составляло проблемы. Анхель знал все тайные тропки и проходы. Он, почти не соображая, зачем это делает, набросил сорочку, а поверх мягкий спальный халат, расшитый гранатами и цветами лотоса, и на цыпочках пробрался к двери. Беременность не сделала его совсем неуклюжим, хотя ему так казалось. Анхель бесшумно скользил коридором, надеясь остаться незамеченным. Императорская резиденция светилась желтыми огоньками факелов и ночных фонарей. Окна спальни Светлейшего господина выходили на обрыв, из них открывался великолепный вид, а кроме этого, скалы делали спальню императора неприступной, словно крепость. На широкой террасе светилась только пара огоньков – слишком поздно для посиделок на свежем воздухе. И хоть излишней скромностью Тигрис не страдал, но развлекаться с любовниками предпочитал в более закрытых местах. Анхель замер в тени сада, ругаясь на себя за эту прогулку. Увидеть Светлейшего господина шансов не было. Возможно, через некоторое время выйдет Энди, возвращаясь в Закатный дворец. Возможно, до двери его проводит Тигрис. *** Охранник замялся у спальни Светлейшего господина.Никто не смел беспокоить императора в час отдыха, если только это не вопросы государственной важности. Отнести ли императорского фаворита, брюхатого ублюдком императорской крови, к вопросам государственной важности, альфа не знал. Но капитан отдал приказ, и его следовало выполнить, даже рискуя головой и карьерой. Настойчивый стук в дверь прервал неспешные ласки любовников. Оба были возбуждены, но пока не подошли к главному. Тигрис никогда не спешил, смаковал, нежил, заставлял просить и снисходил. Нет, никогда – это слишком категорично, иногда он был как цунами, как лавина, сметающая и забирающая себе. Так говорил Анхель, любящий поэтичные сравнения. Тигр нахмурился, нужно было выкроить время для любимого. Но послы, представители аристократии и лично князь Кватриса выедали ему печенки до позднего вечера. Императрица настаивала на общих ужинах – хорошая традиция. Сыновья как раз успевали рассказать о проказах, а малышка Лиона гулила в люльке подле нее. Дамия тоже беспокоилась, земли ее отца соседствовали с Кватрисом. Император и так подарил тестю титул и дополнительные земли, но Кватрис – лакомый кусок с прекрасным климатом и плодородной землей. Не хотелось вновь поливать их кровью, потому Тигр и пытался примирить соседей, наместника, князя и аристократов. Почему эти люди никак не перестанут воровать, интриговать и искать повод для свары? – Да? – оторвался от своих мыслей Тигр, отвечая на настойчивый, уже кусающий поцелуй Энди. – Стучат, – Энди натянул на себя одеяло, смирившись с ярким освещением в спальне, но не с количеством людей, которые могут видеть его голым. – Да, войдите! – император поднялся и сделал пару шагов к двери, уверенный, что по пустякам его не будут беспокоить в столь поздний час. – Прошу простить, Светлейший господин, – охранник упал ниц перед лицом императора. – Приказ капитана. – Что приказал сообщить мой капитан? – Анхель, омега Светлейшего господина… – Я знаю, кто такой Анхель, – нетерпеливо перебил запинающегося стражника император. – С ним все в порядке? – Он уже довольно долго стоит в парке напротив входа в ваши покои. Охрана Закатного дворца передала его нам, но он босой, и не уходит, и… – стражник не знал, что делать с этим треклятым омегой, и капитан не знал. – Я займусь Анхелем, охраняйте, но не вмешивайтесь, – приказал правитель и захлопнул дверь. Тигрис вернулся в постель, уверенный, что Энди слышал весь разговор. Умный мальчик уже натягивал шальвары. – Прости, – Тигр поймал наложника в объятия и крепко поцеловал. – Просто Анхель сейчас уязвим. И… – И ты его любишь. Конечно, позаботься о нем, – Энди вывернулся и поискал под кроватью заброшенную обувь. – И я люблю его. Анхель навсегда забрал мое сердце. Ты стал важным для меня… – Но Анхель с тобой дольше и, учитывая его положение… – …я побегу к нему. Побежал бы в любых обстоятельствах, – Тигрис улыбнулся, благодарный, что не пришлось объяснять слишком долго. Но на всякий случай он уточнил. – Ты не обижаешься? – А если бы обижался? – Энди ничего такого и не думал, но раз уж светлейшество интересуется, то почему бы не переспросить. – Я бы переживал, – продемонстрировал широкий оскал альфа, подхватил расшитый золотом халат и исчез за дверью. Анхель попытался спрятаться в тени, отступив за толстый ствол дерева. Тигрис вдохнул свежий ночной воздух, пронизанный ароматами ночных цветов и сладким манящим запахом своего омеги. Даже если бы длинные полы халата не выдали укрытия Анхеля, альфа все равно нашел бы своего избранника даже с завязанными глазами. Достаточно было сделать пару шагов и сжать его в объятиях. Тигр подхватил потяжелевшего любимого на руки и понес во дворец. Малую гостиную уже осветили, а на столике у низкого диванчика стоял горячий чай и сладости. Тигрис положил Анхеля на гору подушек и сел рядом. – Все в порядке, любовь моя? – Да. – А с ребенком? – Да. – Может, стоит позвать доктора? – император обнял возлюбленного за плечи. – Тебе налить чаю? – Прости меня, Тигр, – Анхель чувствовал себя донельзя глупо. Недопустимо поддаваться таким порывам, он, все таки, не мальчик, а для любимого наложника великого императора такое поведение невозможно. – Не говори глупостей. Если ты пришел, значит, что-то тебя обеспокоило, – хотя сама беременность Анхеля проходила легко, но смены настроения явно перекрывали обычно здравое суждение омеги, так что Тигрис старался быть снисходительней. – Ты же знаешь меня, я постараюсь развеять твои страхи и не буду над ними смеяться. – Я боюсь, что перестал привлекать тебя, – смутился Анхель. Развеять страхи Тигр не сможет, доктор запретил то, что стало бы лучшей терапией. – Я располнел и мои щиколотки не так изящны. И грудь отекшая. – Боги, перестань так говорить, – Тигрис прижался к длинным волосам наложника. – Иначе я не сдержусь, и ты окажешься в положении омег на заднем дворе, которых дерут, не обращая внимания на их беременность. – Энди такой изящный, а я… – Анхель расстроился, даже простолюдины имели то, чего не имел он. Вернее, их имели, но это уже не столь важно. – А ты прекрасен, – даже сквозь шелка Тигрис ощущал налившуюся грудь омеги, его возбуждающие изгибы. – Боги, какой ты желанный, беременность тебя украшает. – Это неправда, – запротестовал Анхель. Ходжо во многом был прав, и слова Светлейшего господина не утешали. – Глупый, – тепло укорил Тигрис, снимая халат с любимого наложника. – Ты становишься все более красивым, Анхель. И, как и десять лет назад, ты способен изгнать из моей спальни любого мужчину или женщину. – Я… – омега прикрыл рукой лицо и посмотрел на Тигра сквозь пальцы. – У тебя кто-то был? Вернее, не кто-то, Андре. Ты же не взял кого-то нового? – Нет, только Энди или Элинор, – пока Анхель переживал, Тигрис успел задрать на нем сорочку. Император ругал себя, что не решился раньше немного нарушить предписание лекарей, а ведь это успокоило бы его омегу и порадовало его. – Наш мальчик хорош, я должен поблагодарить тебя за то, что ты все же решился ему помочь. – Ты не должен, – поднял руки Анхель, чтобы снять сорочку. Как бы он не сомневался в себе, но желания Светлейшего господина не обсуждаются. – Я весь для твоего удовольствия и если не могу доставить его сам… – Ш-ш-ш. Тигрис впервые нарушил запрет повитух, докторов и престарелых советчиков. Впервые он видел оголенным живот, в котором зрела жизнь, зрела, кувыркалась, толкалась крохотными пяточками или кулачками. Император покрывал своего омегу поцелуями, только слегка касаясь пальцами кожи на животе, которая, казалось, натянулась и едва удерживала внутри маленького принца. – Светлейший господин, – почти не дыша, Анхель замер, готовый к выражению отвращения, но не готовый к тому, что Тигрис посмотрит на него, как на воплощенное чудо. – Откинься на подушки, – приказал Тигрис. – Мне нельзя, – слабо протестовал омега, тело которого изнывало от желания. – Ш-ш-ш. Анхель раздвинул ноги, так широко, что Тигрис видел его сжимающуюся розовую дырочку. Рисковать ребенком он, разумеется, не стал. Но во всех цепочках был спрятан маленький секрет известный мастеру, создавшему их, и господину. Повернув особенным образом звено у кольца, проходящего через мочевой канал и пробившего плоть под головкой, Тигр освободил небольшой член омеги. Он и так не брезговал дарить любовнику подобные ласки, но всегда предваряя секс, а не в качестве основного блюда. Сегодня же пришлось постараться. Анхель стонал так сладко, что у Тигриса кровь стучала в висках от желания. А вот тонкие пальчики омеги, которые тот так и норовил засунуть себе в задницу, чтобы получить привычное удовольствие, пришлось придержать. – Анхель, нельзя, – как ребенку напомнил любимому Тигр. – Но как по-другому? – прохныкал Анхель. Если Светлейший господин будет так дразнить, то придется занять у Энди набор дилдо, а то и свихнуться недолго. – Ты мужчина, милый. Омеги тоже мужчины, чтобы там не говорила религия, трудно обмануть тело. – Я так привык… – Но можешь кончить и иначе. Это не повредит ребенку, я думаю. Тигрис не был так уж уверен в обоих своих утверждениях. Но прекратил споры и просто склонился, и взял в рот член Анхеля. Император считался искусным любовником, здорово погуляв в молодости, но удовольствие такого рода чаще доставляли ему, чем наоборот. Однако Анхелю хватило и его небольшого умения. Тигрис ласкал настойчиво и старательно, облизывал, словно конфету, сладкую плоть, брал как можно глубже. Анхель совсем забылся, он вцепился в густую шевелюру императора и толкался в него, пока не спустил Светлейшему господину в рот. Тигрис сплюнул сперму и рассмеялся. Его омега раскраснелся, словно девица в первую ночь, он глупо раскрыл рот и опять закрыл. Столкнув лишние подушки, Тигр лег на диван, оставив Анхелю совсем мало места, и притянул его себе на плечо. Тот тихо вздыхал, не пытаясь ни прикрыться, ни подняться. – Тебя покормить? – Тигрис старался обуздать себя: гибкая спина прекрасного омеги и его оголенный зад под рукой прямо с ума сводили. А одуряющий запах и вкус… Он начал вспоминать всех не проголосовавших за последний закон вельмож, поименно, с титулами, гербами и вассальными связями. Вроде помогло. – У-у, – Анхель прижался носом к шее, больше всего хотелось лежать так вечно. – Повезло ли хоть одному омеге в Подлунной империи так, как мне? – Сейчас я перенесу тебя в спальню, – ответа вопрос омеги не требовал, Тигр и не отвечал. – Не в твою, слишком много чести для Закатного дворца, если я буду ходить его коридорами. Мы пойдем в мою спальню. Ходжо говорил, что у тебя плохой сон, может, тут выспишься? – Да, возле тебя мне всегда хорошо. Присутствие моего господина действует на меня как весеннее солнце на разбухшие почки слив и вишен, хочется взорваться цветам и тихо ронять лепестки на траву у твоих ног. – Взорвался, – улыбнулся Тигр. – Сейчас я переступлю через твою одежду и всю ночь буду хранить твой сон. И даже от этого буду чувствовать себя до нелепого счастливым. – Тигрис, мой Светлейший господин… – Ш-ш-ш, отдыхай, любовь моя, – альфа, как и обещал, поднялся, унося возлюбленного в спальню. С восходом солнца у Анхеля отошли воды.