Till friday

Хосок замечательный. Красивый и талантливый, и улыбается так ярко, что порой слепит глаза. Иногда он бывает слишком активным, но зато у него большое доброе сердце. А еще ему, кажется, искренне нравится Тэхен — то самое «нравится», когда еще не влюблен, но очень хочешь, и это главная причина, по которой Тэхен согласился попробовать быть вместе. Будь Хосок влюблен в него по-настоящему — никогда, он слишком хорошо знает, каково это, когда на твою любовь смотрят, как на лежалый мусор, и просят запрятать куда подальше. Тэхен не настолько жесток. Хосок замечательный. Тэхен искренне не понимает, как он мог приглянуться такому человеку. За какие большие заслуги? В Тэхене нет ничего хорошего или светлого, он, мать его, полтора года спал с парнем, влюбленным в его лучшего друга — что в этом может быть классного? Рядом со светом Хосока он чувствует себя маленьким, грязным и испорченным. Такой он и есть. Тэхен не заслуживает Хосока, по всем статьям не заслуживает, но тот отчего-то все равно хочет быть рядом. — Я люблю другого человека, — признается он, сидя на хосоковой кухне в то первое утро их «отношений». — И я не знаю, смогу ли когда-нибудь полюбить снова. — Мы уже говорили об этом. Я ничего от тебя не жду, — спокойно говорит тот, ободряюще улыбаясь. — Но ты мне нравишься, Тэхен-а, и ты достоин того, чтобы тебя любили. И в первую очередь, ты сам. Тэхен утыкается лицом ему в грудь и глухо рыдает, пока Хосок гладит его по волосам.

***

Каждый день наполнен чем-то новым — Хосок старается занимать его, чтобы не оставалось времени на лишние мысли. У него обнаружился еще один талант: выискивать самые разные интересные места и мероприятия, которые можно посетить за бесценок, а то и вовсе бесплатно. Они ходят в маленькие неприметные кинотеатры, на выставки молодых художников, слушают уличных музыкантов, катаются на велосипедах и просто шатаются по улицам, держась за руки. Дни Тэхена полны веселья и смеха; с Хосоком легко, тепло и удивительно хорошо. Но к ночи они расстаются, и Тэхен остается наедине с собой. Часто он долго воет в подушку, а после, когда слез уже не остается, тупо пялится в темный потолок. Он напоминает себе пустую оболочку, в которую пытаются накидать что-то хорошее, но это самое хорошее не прорастает, а просто гниет, распространяя смрад и ядовитые пары, отравляющие нутро. Черт побери, он просто больной на всю голову. У него наконец-то складываются нормальные отношения с красивым и заботливым парнем, он ведь всегда мечтал о долгих прогулках, сплетенных пальцах и одном стаканчике кофе на двоих, о который так приятно греть руки, так почему, почему, мать его, все, чего он сейчас хочет — это оказаться в маленькой квартирке в спальном районе Сеула, и чтобы горячие сильные руки грубо вжимали его в матрац, а бархатный голос шептал в ухо непристойности. Оказаться под Чонгуком. Тэхен до боли кусает кулак. Нет, он не будет жалеть о том, что решил все оборвать. Он поступил правильно, пятницы — пройденный этап. Для него, конечно: Чонгук-то уже наверняка нашел себе другого сговорчивого дурака. Какая ему разница, кто под ним, если голове один Чимин. Глупо мечтать, что Тэхен мог быть кем-то особенным. Черт, да он, может, и единственным-то не был. Он никогда не спрашивал прямо — не хотел показаться нуждающимся, поэтому как знать, если у Чонгука есть «пятницы», может, есть и «понедельники», и «вторники», и все остальные дни недели. Тэхен усмехается сквозь слезы. А что, неплохая идея: по мальчику на каждый день недели. Может, ему тоже так делать? Он утыкается лицом в подушку, чувствуя, как намокает хлопковая ткань. Боже, что за бред лезет в голову. Он приподнимается на постели и с силой трет глаза рукавом пижамы. Хватит. Больше он не будет плакать, достаточно. Чонгуку его слезы не нужны, и сам он тоже нахрен не сдался, так ради кого их лить, превращая ночные рыдания в обыденный досуг? Тэхен — молодец, он сделал важный шаг, отказавшись от «пятниц», но пора двигаться дальше. Именно двигаться, а не топтаться на месте, с тоской глядя назад и подспудно надеясь: а может, все-таки позовут? Хватит. Он сильный, он справится. И плакать больше не станет. Перед внутренним взором снова встает Чонгук, улыбается заразительно и смотрит пристально, в самую душу. Тэхен валится обратно на кровать и заходится в рыданиях. Последний раз. Он поплачет сегодня в последний раз.

***

Самовнушение дает плоды, и следующие дни Тэхен ощущает себя гораздо спокойнее. Точнее говоря, пустым. Внутри выжженная пустыня, но она нравится ему гораздо больше того непонятного кровавого месива, что по какой-то причине звалось его сердцем. Наверное, было бы здорово разозлиться на Чонгука и возненавидеть его, но Тэхен не хочет. Чонгук не выбирал, в кого влюбляться, и страдает не меньше от невозможности быть с тем, кого любит. Он хороший парень, на самом деле, и заслуживает только счастья, пусть и не с Тэхеном. Поэтому он учится отпускать. Встреча с Чонгуком выбивает из колеи — он не ждал ее так скоро. В чужих глазах злость и недоумение, Чонгук спрашивает, почему Тэхен не звонил, и тому стоит больших усилий заткнуть кровавую кляксу с левой стороны груди, решившую вдруг подать признаки жизни. Чонгук не беспокоился о нем, слышится в голове голос разума, его просто задело, что пятницы отменились — видимо, не нашел пока замену. А может, просто не понял, что пора искать — некоторые вещи до него доходят, как до жирафа. Всегда так было. Если бы беспокоился или, что еще более фантастично, соскучился, позвонил бы сам, мысленно жмет плечами Тэхен, отодвигает Чонгука в сторону и уходит. — Ты молодец, — с улыбкой хвалит его Хосок на следующем перерыве, — ты такой молодец. Тэхен понемногу начинает в это верить.

***

— Ты какой-то слишком задумчивый сегодня, Тэ, — Чимин слегка хмурит брови. — У тебя все в порядке? Хосок-хен тебя не обижает? — Смеешься, что ли? — фыркает тот и активно хлюпает столовским раменом. — Он лучший парень на свете. Чимин едва заметно меняется в лице, но тут же хмыкает: — А чего тогда лицо такое, как будто мысленно тройной интеграл берешь? — Чимин-и, слушай, я сейчас такую вещь скажу, только обещай не говорить сразу «нет», окей? Тот смотрит с подозрением: — Что еще за вещь такая? Тэхен бросает быстрый взгляд на Чонгука, сидящего за несколько столиков от них. — Дай Чонгуку шанс. Чимин давится колой, едва не выплескивая ее на стол, и судорожно кашляет, смешно выпучив глаза. — Ты чего это? — Да ты только глянь, — Тэхен старается говорить равнодушно и кивает головой в чонгукову сторону. — Он в тебе уже дыру прожег, смотрит на наш стол с тех пор, как мы сюда пришли. — Тэ, он, конечно, мой хороший тонсен, но я никогда не рассматривал его в таком ключе, — Чимин аккуратно оборачивается. — Не думаю, что у нас что-то получится. Тем более, ты ведь знаешь, что мне нравится кое-кто… Тэхен вздыхает. Он знает, да, пусть Чимин никогда не называл имени — лишь упоминал, что тот старше и совершенно в нем не заинтересован. Какая горькая ирония. — Да, но разве ты не говорил, что не можешь быть с тем человеком? — он покачивает стаканом с колой. — Мелкий давно по тебе сохнет, а ты сейчас один так или иначе. Никто не говорит о любви, просто попробуй. Вдруг выгорит? — С чего это ты решил свахой поработать? Это он тебя подговорил? Ну и за сколько ты ему продался? — Ни за сколько я ему не продавался, Чимин-и. Отдавался задаром, с горечью думает Тэхен, только нахер я ему не нужен, даже если сам заплачу. Такие вот дела. Кажется, он понемногу становится циником. Спасибо, Гуки. — Да жаль парня, вот и все, — хмыкает он вслух. — Серьезно, вообще же взгляд не отводит. Мне позвать его к нам? — Я даже не знаю… Если Чимин начал колебаться, полдела сделано. Тэхен снова смотрит в чонгукову сторону, и их взгляды встречаются. Черные глаза прожигают его насквозь — обзор на Чимина, что ли, Тэхен ему загораживает? — он давит улыбку и, привстав из-за стола, приглашающе машет рукой. — Эй, Чонгук-ши, иди к нам! — С каких это пор он у тебя «Чонгук-ши»? — удивляется Чимин. — Ну, звать будущего парня своего друга «Гуки» как-то не солидно, — отшучивается Тэхен и оборачивается к подошедшему Чонгуку. — Чонгук-ши, Чимин решил, что тебе там скучно одному, и попросил позвать тебя к нам, — нисколько не смущаясь, врет он и ловит на себе осуждающий взгляд друга. Кажется, это какой-то новый вид мазохизма, а впрочем, Тэхен уже давно уяснил для себя, что повернут на голову. Он чувствует, что его несет куда-то в ебеня, а внутри все наполняется едким, злым весельем. Он зачем-то подмигивает Чонгуку и указывает на место рядом с Чимином. Тот мнется — видимо, смущается присутствия Чимина — но послушно усаживается, по-прежнему сверля Тэхена своими невозможными глазами. Намекает, чтобы свалил подальше? Или боится, что тот снова будет смотреть, как побитая собака, выпрашивая хоть капельку внимания? Хочется сказать ему, чтобы не беспокоился: Тэхен уже пережил этот этап, и Чонгук может вздохнуть спокойно, — но нельзя, поэтому он просто старается быть собой и наладить диалог. Некоторое время они спокойно разговаривают, обсуждая преподавателя Кима, ставшего среди студентов настоящей притчей во языцех, Тэхен вспоминает пару известных ему баек, которые вызывают всеобщий смех. Неловкость понемногу уходит; Чонгук тоже рассказывает забавные случаи с одногруппниками, и, кажется, наконец-таки расслабляется. Хорошо, думает Тэхен, если он расслабится полностью, Чимин точно не устоит перед его очарованием. Он отводит взгляд в сторону, пытаясь придумать повод, чтобы свалить отсюда поскорее, как «повод» неожиданно наваливается на него со спины и стискивает в крепких объятиях. — Хосок-хен! — Тэхен радостно оборачивается. — Я уж думал, тебя там ваш зверь совсем растерзал. — Почти, — вид у того замученный, но счастливый, — но я его дожал, и он поставил мне высший балл. — Ура! — Тэхен победно вскидывает вверх кулак. — Ты так долго мучился с этим докладом, я бы его лично затоптал, если бы он посмел тебя зарезать! — он оборачивается к застывшему Чонгуку; тот всегда настороженно относился к новым людям. — Хосок-хен, это Чон Чонгук, он учится на втором курсе. Чонгук-ши, это Чон Хосок, мой парень. Хосок бросает на Тэхена осторожный взгляд — имя ему определенно знакомо; Тэхен, к своему стыду, все уши ему про Чонгука прожужжал. — Так вот ты какой, Чон Чонгук. Наслышан о тебе. — А вот я о тебе впервые слышу, — дерзко отвечает тот. — Вы серьезно встречаетесь? Поцелуи-конфеты-трах под луной? — В точку. Проблемы? — Да какие проблемы, хен, тут все свои, — Тэхен гладит его по плечу. — Вкус у тебя, конечно, интересный, — цедит Чонгук, бросая на Тэхена мгновенно заледеневший взгляд. — Чонгук, это было очень грубо, — тут же осаживает его Чимин. — Извинись. Тэхен поджимает губы от подступившей к горлу обиды. Чем он, блядь, заслужил такое отношение? Он на Чонгука даже не смотрел лишний раз! Хочется выплюнуть что-нибудь едкое, но раздувать конфликт глупо. Тем более, что у Тэхена, который Чонгуку официально просто «приятель и друг Чимина», нет для этого никаких причин. Да, совершенно никаких. — Что правда, то правда, человек я своеобразный, — он пытается свести все в шутку. — Я это хену все время говорю. — Глупости болтаешь, — Хосок одаривает Чонгука тяжелым взглядом. — Мы вас оставим, пожалуй. Чимин-и, увидимся на тренировке. Пойдем, Тэхен-а, — он тянет Тэхена вверх, побуждая подняться. Тот послушно встает, и одновременно с ним зачем-то вскакивает с места Чонгук, словно намеревается остановить, но так и не двигается с места. — Увидимся на паре, Чимин-и, — Тэхен машет рукой и, проигнорировав чужой неясный порыв, позволяет себя увести. — Ты как? — заботливо интересуется Хосок, как только они отходят на порядочное расстояние, чтобы не быть услышанными. — Все нормально, привык уже, — равнодушный тон дается уже почти профессионально. Они шатаются по коридорам весь перерыв, а когда Тэхен заходит в аудиторию и падает на свое привычное место, к нему подсаживается взволнованный Чимин. — Тэ, я подумал над тем, что ты сказал, ну, насчет Чонгука, — говорит он, почему-то заговорщически понизив голос. — В общем, мы с ним теперь встречаемся. — Оу, — чужие слова сейчас сродни удару пыльным мешком по голове. Ожидаемо, но по-прежнему больно. — Вот как. Кхм, значит, решил все же дать ему шанс? — Да, ты ведь сам сказал, что попытка не пытка? Да и Чонгук кажется хорошим парнем, может быть, у нас действительно что-то срастется. Никогда не знаешь, да? — Хороший выбор, Чимин-и, — Тэхен улыбается и хлопает его по плечу. — Уверен, ты не пожалеешь. Он отворачивается и принимается копаться в рюкзаке, делая вид, что ищет что-то очень важное, до самого прихода преподавателя. Хороший выбор, Тэхен-и. Хороший выбор.