Till friday

Когда Чонгук на негнущихся ногах возвращается в темноту кинозала, оказывается, что Тэхена там уже нет. Чимин шепотом сообщает, что тому стало нехорошо, и они с Хосоком ушли домой. — Вы же были вместе, что случилось? — Не знаю, — врет Чонгук. — Может быть, съел что-то не то? — Он выглядел таким расстроенным из-за того, что не смог досмотреть фильм, — доверительно сообщает Чимин, обжигая ухо горячим шепотом. — Хосок-хен сказал, что проводит его до дома, — он делает небольшую паузу, — и хорошенько утешит. — Утешит? Леденец ему даст, что ли? — хмыкает Чонгук, устраиваясь в кресле. — Ну, ты и пошляк, — усмехается Чимин, а его самого передергивает: он даже не подумал о двусмысленности своих слов. Черт. Лучше бы не думал и дальше. — Нет пошлых слов, есть пошлые уши, хен. И вообще, лучше расскажи, что я пропустил, — он слегка касается губами нежной мочки чужого уха и тщательно отгоняет от себя мысли о том, как именно Хосок планирует утешать Тэхена. Чимин кратко пересказывает содержание фильма — не так уж много он и упустил, оказывается, всего лишь пару эпичных драк и разговоров о спасении мира — Чонгук благодарно чмокает его в щеку и отворачивается. Он прилежно смотрит на экран, но мысли витают далеко за пределами кинозала. В них он все еще стоит на коленях в тесной туалетной кабинке и держит Тэхена в своих руках, чувствует его жар и ощущает сладость губ. Собственные губы нестерпимо горят и ноют, и Чонгук то и дело касается их кончиками пальцев. Не помогает. Остаток фильма проходит мимо него, поэтому на возбужденное щебетание Чимина приходится лишь кивать головой и поддакивать — в голове сплошной сумбур, и на адекватный диалог Чонгук сейчас абсолютно не способен. У него было столько планов на этот вечер: посмотреть интересный фильм, поцеловать Чимина на заднем ряду, проводить его до дома и, может быть, дождаться приглашения на чашку чая, но в итоге выходит сплошная хуета. Фильм он почти весь пропустил, а что увидел — даже не понял, поцелуи не завели так, как должны были, а еще он зажал в туалете своего бывшего друга по перепиху (и лучшего друга своего парня по совместительству) и практически насильно отсосал ему. От последнего должно быть отвратительно и мерзко (не от отсоса — от самого себя), но жалеть почему-то не получается. Чувства смешиваются в разноцветный клубок, и Чонгук совершенно не представляет, как его распутать. Чимин плотнее запахивает куртку и роняет невзначай, что соседа сегодня дома не будет и ему совсем нечем заняться, на что Чонгук сочувственно качает головой и говорит, что именно сегодня у него куча неотложных домашних дел. Он на автомате провожает Чимина до остановки, сажает в автобус и, помахав на прощанье и взяв обещание написать по приезде, вдруг думает о том, что раз Тэхен ушел прямо посреди сеанса, ему не так уж все равно, как он хочет показать. В груди становится теплее, и Чонгук прячет улыбку в шарфе.

***

С Тэхеном Чонгук вновь пересекается в понедельник и сразу же бьется лбом о чужое безразличие. На вопрос, как тот себя чувствует, Тэхен выдает набившую оскомину вежливую улыбку и благодарит за беспокойство. Будто бы то его «плохое самочувствие» не имеет к Чонгуку никакого отношения. Будто бы то действительно было простое недомогание, а вовсе не минет в кабинке туалета. Ему хочется разбить лживую маску, что Тэхен нацепил себе на лицо, разодрать ее в клочья и обнажить его самого, потому что Чонгук знает правду, черт побери — настоящую причину, а не то вранье, что Тэхен пытается впарить окружающим. Но рядом стоит Чимин, и он только вежливо кивает в ответ. — Ты ведь пропустил почти весь фильм, хен. Если хочешь, я могу сходить с тобой еще раз, чтобы не было скучно. Что-то вздрагивает в спокойной глади тэхеновых глаз и тут же исчезает в темной глубине. — Мы с Хосоки-хеном договорились сходить на выходных, спасибо за беспокойство, Чонгук-ши, — ровно говорит он. Интересно, а твой «Хосоки-хен» знает, что парень твоего друга отсосал тебе в туалете прямо во время сеанса, а ты ему это позволил, хочет спросить Чонгук. Но еще больше он хочет вновь ощутить жар чужого тела, прижатого к его собственному. А Тэхен тем временем лепечет что-то про важные дела (после первой-то пары) и быстро уходит, оставляя его наедине с Чимином и собственными мыслями.

***

Чонгук не выдерживает в четверг. Мыслей в голове становится слишком много и большинство из них — о Тэхене, словно у того внутри какой-то ебучий магнит, настроенный персонально на Чон Чонгука. Заставляющий искать его в толпе и вздрагивать каждый раз, едва заслышав знакомое имя. Он бы даже заподозрил Тэхена в привороте, в который не верит, если бы тот обращал на него чуть больше внимания, чем на говорящую табуретку. От безликих «привет, Чонгук-ши», «пока, Чонгук-ши» тянет блевать или вскрыться — Чонгук еще не решил. И все сложнее делать вид, что его совсем не ебет. Милашка-Чимин тревожно интересуется, все ли с ним в порядке, и Чонгуку приходится кривить губы в фирменной улыбке и лгать в лицо тому, кого столько времени считал самым важным человеком на свете, чей голос служил самой лучшей музыкой, чей благосклонный взгляд мог зарядить хорошим настроением на весь день, и от чьей улыбки хотелось пуститься в пляс. «Просто усталость, Чимин-хен». Он гладит его по запястью, смотрит на миловидное лицо, ощущая внутри приятное тепло, вспоминает, как грезил о жарких ночах с Чимином, и понимает вдруг: вот оно. Вот она — главная причина его нынешнего состояния. Они встречаются целых три недели и до сих пор ни разу не трахались. А у Чонгука секса не было почти с тех самых пор, как он расстался с Тэхеном: перепихнулся пару раз в клубе, когда понял, что тот не вернется, но ему не понравилось. Не то. Чонгук тогда справедливо рассудил, что раз объект любви недоступен, а секс-партнер его бросил, то нет большой разницы, с кем именно трахаться: лишь бы были дырка и член, а там воображение сделает свое, — но на деле все оказалось не так. Подцепленные парни не особенно возбуждали, фантазия отказывалась работать, да и сам процесс выходил каким-то механическим: вперед-назад, погладить тут, погладить там, проследить, чтобы партнер кончил, и кончить самому. Но даже разрядка оба раза получилась пресной и принесла скорее разочарование, чем удовольствие. Больше Чонгук не пробовал. Неудивительно, что теперь, после двух месяцев без секса, у него на фоне Тэхена съезжает крыша, ведь именно он был его постоянным партнером. За полтора года они привыкли друг к другу, и, видимо, что-то в его мозгах решило, будто телу нужен только Тэхен, вот он и зациклился. Да, причина наверняка лишь в этом. Чонгуку смеяться хочется от того, как все оказывается легко и просто. Не-до-трах. Страшное для любого парня слово сейчас звучит почти приятно: признаться себе в том, что скучаешь по хорошему сексу, куда проще, чем в том, что ты влю… лучше других альтернатив. Хотя бы потому, что лечится очень просто. — Хен, у тебя ведь это последняя пара? — Да, а что? — Есть планы на вечер? — У тебя есть предложение? — в чужих глазах загорается огонек интереса. Чонгук наклоняется к нему вплотную и произносит негромко, подбавив в голос сексуальной хрипотцы: — Как насчет поесть рамена у меня дома? Чимин слегка розовеет. — Это… очень неожиданно, Чонгук-и. — Ты такой милый, когда смущаешься. — Хэй, я вообще-то твой хен! — Чимин, надувшись, бьет его кулаком в плечо, отчего Чонгука тянет смеяться. — Так что? — Я… сегодня не смогу. Может, завтра? Как раз пятница, можно никуда не торопиться. Чонгук непроизвольно вздрагивает, но быстро берет себя в руки. — Да, конечно, хен, давай завтра. Он провожает Чимина до выхода из университета, и тот улыбается неловко: — Ну, тогда до пятницы? — Ага. Я еще напишу тебе вечером, хен, будь осторожней по дороге. Чимин машет ему рукой и, закинув на плечо сумку, выбегает на улицу. Чонгук смотрит на закрывшиеся за ним двери и разворачивается обратно к лестницам. Внутри тлеет решимость: он уверен, что делает все правильно. Уже завтра у него будет секс с самым потрясающим парнем из всех, кого он знает: добрым, красивым и наверняка очень и очень страстным. Интересно, каков Чимин в постели? Точно не девственник, это Чонгук знает достоверно — и очень хорошо, что не девственник. Хотя смущающийся Чимин был бы поистине милым зрелищем, он больше предпочитает открытых и раскрепощенных партнеров, полностью отдающихся процессу. Таких, как… — Черт, осторожней! …Тэхен. Который прямо сейчас стоит в двух шагах от него и сверлит хмурым взглядом. По его руке капает на пол разлившийся из бумажного стаканчика кофе. Вот черт, Чонгук так задумался, что даже не почувствовал столкновения. Ощущение неловкости накрывает почти с головой. — У вас же кончились занятия? — само собой вырывается изо рта. — Еще факультатив, — рассеянно отзывается Тэхен, — хотя я на него уже опоздал. Их взгляды пересекаются на несколько долгих секунд. В чужих глазах — глубокая черная бездна, Чонгук ничего не может в них прочесть, как ни старается — только упасть на самое дно. Он уже готовится к прыжку, но хрупкий момент разбивается — Тэхен разрывает контакт и отступает назад. — Черт, мой кофе! — он поджимает губы и трясет рукой, смахивая кофейные капли, и от его расстроенного вида у Чонгука что-то сжимается внутри. Такого Тэхена хочется притянуть к себе, погладить по волосам и скупить ему хоть весь автомат, лишь бы он не расстраивался. Чонгук трясет головой — снова глупости всякие лезут, но вот кофе он и правда должен купить. И извиниться. — Прости, я задумался и не заметил тебя. Я куплю тебе новый. — Да ничего, обойдусь. Одежда цела, и ладно, — Тэхен качает головой, но Чонгук подается вперед и перехватывает мокрую руку. — Эй, испачкаешься же! — Не больше, чем ты, — отбирает почти пустой стаканчик и прицельно бросает в ближайшую урну. Он опускает взгляд на тэхеново запястье — кожа покраснела и наверняка болит, и Чонгук легонько дует на нее, пытаясь охладить. — Чонгук-ши, что ты… — Есть салфетки? — перебивает он, и Тэхен на автомате кивает: — В сумке где-то были, сейчас… да стой, причем тут это, я не о том! — А я — о том. Сначала салфетки, потом кофе, потом все остальное. И давай побыстрее, пока нас уборщица не запалила, — обозначает он приоритеты, и Тэхен отчего-то больше не спорит. Позволяет вытереть руку и даже отвести себя к ближайшему кофейному автомату, что стоит дальше по коридору. — Тебе какой? — Двойной эспрессо без сахара. Только не разлей на этот раз, пожалуйста, у меня сегодня вечерняя смена, — он незлобно хмыкает и становится очень похож на себя прежнего. Чонгук не может сопротивляться тому, как радостно екает внутри. — Сердишься? — За кофе — да, — Тэхен прислоняется плечом к автомату. — А за все остальное? — Чонгук силой заставляет себя отвести взгляд от стройной фигуры и вернуться к выбору напитка. Он скармливает автомату деньги и жмет кнопку «двойного эспрессо». Тэхен не отвечает, скользя по его телу рассеянным взглядом. Чонгук давит разочарованный вздох — ответа он явно не дождется. Ну конечно, еще бы. — Тебе стоит больше отдыхать, Тэ, — говорит он, отмечая залегшие под глазами Тэхена тени и его изможденный вид. — Настолько хреново выгляжу? — чужого голоса почти не слышно за жужжанием машины. — Ты всегда выглядишь хорошо, но я вижу, что ты устал. С твоими родными все в порядке? — Мелкий слегка приболел, но это обычная простуда. В целом все хорошо, спасибо. — Я рад, если так. Тэ, я… могу чем-нибудь помочь? — автомат заканчивает наливать кофе, и вопрос звенит в тишине пустого коридора. — Нет, Чонгук-ши, — Тэхен усмехается и вновь натягивает на себя любимую маску. — Ты мне помочь не можешь, — он тянется к горячему стаканчику одновременно с Чонгуком; пальцы сталкиваются на середине, и они оба замирают в нерешительности. Чонгук закусывает губу, борясь со жгучим желанием прижать Тэхена к автомату и поцеловать, но что-то в чужом лице заставляет его отступить. — Спасибо за кофе и будь осторожнее, когда ходишь по коридорам, — произносит Тэхен, глядя куда-то в стену, а после отворачивается вовсе. — До пятницы, хен, — говорит ему вслед Чонгук. — До пятницы, Чонгук-ши, — отвечает тот и вскоре скрывается за поворотом. Бредя на остаток пары по истории, Чонгук пытается сосредоточиться на плане для завтрашнего вечера: вино-свечи-конфеты, а заодно отыскать внутри былое предвкушение. Но то оказывается начисто стерто мимолетной встречей. И силясь прогнать из головы чужой уставший взгляд и ощущение атласной кожи под пальцами, Чонгук рассеянно думает, что если Тэхен однажды улыбнется ему как раньше, то он, наверное, просто умрет.