The Life and Times

      Разумеется, по такому случаю в Министерство был подан официальный отчет. Как и обычно в нем были указаны время, место, характер происшествия, вмешательства извне, а также вывод — написанный в виде короткой оценки сложившейся ситуации. В данном же отчете вывод получился коротким и незаконченным, и причина этому была одна: никому не было известно, что произошло этим утром.       Все потому, что события такого рода никогда прежде не случались в Хогвартсе.       Но сперва стоит немного рассказать о Карлотте Мелони:       Если бы вы знали, как просмотр одного-единственного фильма с Одри Хепберн может повлиять на человека, вы бы смогли понять Карлотту в несколько раз лучше. Она была красива. Ее красота была из тех, заметив которую всего единожды в парке или на автобусной остановке вы не смогли бы забыть до конца своей жизни. Несомненно, Карлотта Мелони была невероятно прекрасна.       И она это знала.       Да и как она могла бы не знать этого? У Карлотты были длинные, блестящие каштановые волосы и глаза точно такого же оттенка. Свой ровный равномерный оливковый цвет лица она объясняла пристрастием к зеленому чаю и медитации, однако все дело было скорее в фантастическом везении в генетическом плане.       Будучи обыкновенной среднестатистической гриффиндоркой-шестикурсницей, Карлотта Мелони, где бы она не находилась, наполняла атмосферу ощущением совершенства. У нее были тонкие руки, густые черные ресницы, маленький аккуратный нос и — несмотря на невысокий рост — гибкая, словно ивовая ветвь, фигура. Голос Карлотты был мягким и мелодичным. Даже самый скучный и заурядный рассказ девушка умела превратить в нечто невероятно захватывающее… особенно, если ее слушателями оказывались парни.       Карлотта Мелони жила сравнительно простой жизнью. Каждое утро она медитировала в течение получаса и была строгой вегетарианкой. Она искренне верила в то, что называется «свободной любовью» и, возможно, именно по этой причине легко находила общий язык с противоположным полом. Однако, надо отдать ей должное, она также быстро подружилась и с Шелли Мампс, несмотря на то, что девушка со временем оказалась полной ее противоположностью.       Казалось, Карлотта всегда была довольна жизнью. Она была счастлива, общительна и никогда не замыкалась в себе (за исключением получасовой утренней медитации). Она была самоуверенна и всегда ходила с высоко поднятой головой (что только подчеркивало ее прекрасную осанку). У Карлотты не было ни единого повода чувствовать себя несчастной. По крайней мере, так думали все остальные.       И, по крайней мере, именно это они говорили, согласно официальному отчету.       Карлотта Мелони была счастлива       Она была счастлива ровно до 6:10 утра второго сентября, когда, глядя в камин гриффиндорской гостиной не попыталась перерезать себе вены.       Иногда судьба работает забавными способами, потому что хоть Джеймс Поттер и слишком много курил, но если бы он никогда не начал (как заметил Римус в прошлом году) или попросту бросил эту привычку (как посоветовала ему мать на летних каникулах), Карлотта Мелони ни за что не осталась бы жива. Не исключено, что послушай Джеймс кого-нибудь он бы не пристрастился к этой привычке настолько сильно и не выскочил бы на улицу утром второго сентября для быстрого десятиминутного перекура. Таким образом он не вернулся бы в гостиную в шесть часов, десять минут и пятнадцать секунд, как раз вовремя, чтобы вытащить свою волшебную палочку и помешать Карлотте Мелони осуществить то, о чем она могла бы жалеть всю оставшуюся жизнь.       Карлотта закричала. Лезвие, находившееся в ее руках, отлетело в другую сторону, отброшенное заклинанием, автоматически слетевшим с губ Джеймса. Из ее горла снова вырвался жуткий потусторонний крик.       Наверху послышался топот множества разбуженных гриффиндорцев.       Глаза Лили Эванс широко распахнулись. Она вылезла из постели и огляделась. — Вы слышали это?.. — Что это было? — прервала ее Донна Бруствер, отбрасывая собственный полог. — Ты тоже слышала? — И я тоже, — согласилась Марлин, спросонья похожая на привидение. — Я думала, мне приснилось, — из-за своего полога появилась Мэри Макдональд. — По-моему, это у мальчиков, — заявила Шелли Мампс, потирая заспанные глаза. — А мне кажется, это из гостиной, — не согласилась Лили. Она схватила халат и пулей выскочила за дверь. Через минуту к ней присоединились Донна, Мэри и Марлин.       Слабое пламя в камине едва освещало круглую гостиную, когда Лили замерла на лестничной площадке, чуть выше самой комнаты. Вниз мимо нее то и дело спускались новые ученики. Людей в гостиной становилось с каждой секундой больше, но все они ошарашенно замирали, едва завидев открывавшуюся им картину.       Палочка Джеймса Поттера была высоко поднята, казалось, он изо всех сил пытается сохранить магическую связь, прижимавшую Карлотту к стене. Девушка снова закричала, но почти сразу ее крик оборвался. Ее голова откинулась на шее, словно став вдруг слишком тяжелой для хозяйки и теперь изо рта гриффиндорки доносились лишь беспрерывные потусторонние стоны. — Отпусти ее, Поттер! — крикнул кто-то из образовавшейся толпы. — Я не сделаю ей больно! — сердито возразил Джеймс. Карлотта яростно дергалась, сопротивляясь удерживающему ее заклятию, и парень поднял палочку еще выше, не давая ей освободиться. — Когда я пришел — она пыталась покончить с собой. Я выбил у нее лезвие, и она напала на меня. Я не знаю, что с ней! — Опусти ее, Джеймс! — скептически приказала какая-то семикурсница, но Джеймс проигнорировал и ее. — Я ничего ей не сделаю… это просто Удерживающие Чары! С ней что-то не так…       Из толпы, словно привидение выступил Сириус. — Дружище, тебе лучше отпустить ее, — пробормотал он, бросаясь вниз по лестнице и останавливаясь рядом с Поттером. — Мы отведем ее в Больничное крыло или… — Я позову профессора МакГонагалл, — сказала Донна, тоже спеша вниз по ступеням и выбираясь из гостиной сквозь проем с Полной Дамой.        Джеймс неохотно опустил палочку. На какое-то мгновение все прекратилось: Карлотта замерла, неподвижно стоя перед глядящей на нее толпой, а затем все ее тело начало трясти. — У нее припадок, — прошептала Марлин. Лили протолкалась через толпу и направилась вниз. — Пусть кто-нибудь найдет Фрэнка Долгопупса, — приказала рыжеволосая. — Он староста, он должен быть… — Я здесь, — от толпы отделился Фрэнк. Он спустился вниз и подошел к бившейся в конвульсиях девушке. Его лицо было мертвенно бледным, а руки дрожали. — Карлотта? — неуверенно позвала подругу Лили. Карлотта не ответила; ее глаза были закрыты. Эванс посмотрела на Джеймса, но тот лишь робко пожал плечами. — Карлотта, все в порядке? — спросил Фрэнк, делая неуверенный шаг вперед. — Фрэнк, подожди, — сказала Лили. — Просто… просто погоди минутку.       Через секунду Карлотта рухнула вниз. Не теряя ни секунды, Долгопупс бросился к ней. — Она дышит, — дюжина зевак тут же столпилась вокруг лежащей без сознания гриффиндорки. Лили подошла к Джеймсу. — Что случилось? — нетвердо спросила она. Джеймс не ответил. Судя по всему, произошедшее лишило парня дара речи. Стоявший рядом Сириус ободряюще хлопнул друга по плечу. — Замечательное начало года, — сухо ответил он. Тогда не один из них еще не подозревал, насколько далеко они находятся от разгадки.

(Отчет)

      Официальный представитель Министерства Магии, присланный в Хогвартс тем же утром, тут же принялся составлять отчет: он то и дело вызывал к себе студентов, стараясь выпытать у них как можно больше подробностей о случившейся ситуации и, вскоре точно знал когда, где и при каких обстоятельствах все произошло. Но ни он, ни гриффиндорцы так и не смогли ответить на главный вопрос: почему? Допрос следовал за допросом, на смену едва поступившему заявлению тут же приходило новое, еще более невероятное, в атмосфере царил страх, нет, скорее даже панический ужас. Впервые в жизни ребята были настолько напуганы и обескуражены.       Конечно же, вместе с другими студентами Гриффиндора допросили и Джеймса. Информация, предоставленная им, была основой, для заполнения отчета, к тому же это было все, что смогли узнать его сокурсники о том, что именно произошло в гостиной Гриффиндора второго сентября в 6:10 утра. Да и Лили благодаря Поттеру смогла узнать некоторые подробности о том, что случилось до ее прихода.       Не сказать, чтобы Эванс получила эти знания совершенно честным путем: она только что подслушала рассказ Джеймса следователю Министерства, однако стоило ей почувствовать лишь малейший укол вины, как по Большому залу разнесся громкий голос профессора МакГонагалл, призывающей всех собраться перед предстоящими занятиями (отменять их, естественно, никто не собирался) и приступить к завтраку. Это, само-собой, не касалось тех, кто все еще подвергался официальному допросу. Карлотта в это время находилась в Больничном крыле и целитель Холлоуэй проводил полное ее обследование. Больше о ней никто ничего не знал. — Вы можете в это поверить? — прошептала подругам Мэри Макдональд, пока они сидели за гриффиндорским столом в шумном Большом зале медленно поедая завтрак. — На самом деле, я слышала, что Денис Дэвис высмеивала Карлотту… это ужасно. Это может испортить жизнь кому угодно, особенно, если учесть, насколько быстро здесь распространяются слухи. — Говорят, Карлотта однажды переспала с парнем Денис, — грустно заметила Марлин. — Поверить не могу, что Кэр могла совершить нечто подобное. — Ты имеешь в виду суицид или парня Дэвис? — Суицид. Просто она всегда казалась такой счастливой.       Лили задумчиво молчала. Заметив это, Донна наклонилась к ней. — Ты ведь не думаешь, что Карлотта действительно хотела покончить с собой, так? — тихо, чтобы не услышали остальные, прошептала она. — Мне кажется, на ней было проклятье, — спокойно согласилась Лили. Больше она ничего не сказала; ее желудок бунтовал и она готова была отдать все на свете, чтобы больше не думать о случившемся, вот только остальные студенты вряд ли смогли бы поспособствовать исполнению ее маленького каприза. Этим утром неудавшееся самоубийство Карлотты Мелони было единственной темой для обсуждений.        Спустя еще несколько секунд рядом со столом появился Люк. — Это правда? То, о чем все говорят? — спросил он, осторожно целуя Лили в самую макушку. Девушка кивнула. — Странно. — Парень выглядел так, словно ему на голову только что вылили ведро ледяной воды. — С тобой все хорошо? Я слышал, ты была там утром… — Я в порядке, — отозвалась Лили. — Я не пострадала. Это все было так… глупо.        Люк нахмурился, кинув тяжелый взгляд в сторону стола Когтеврана. Крошечный профессор Флитвик как раз раздавал студентам новое расписание. — Я, пожалуй, пойду, — сказал он, снова касаясь волос Лили губами. — Увидимся на перерыве? — Конечно.       Парень быстрым шагом направился обратно на свое место. — Кто это там за преподавательским столом? —неожиданно поинтересовалась Мэри Макдональд, стоило Люку отойти от их стола. — Вон тот симпатичный мужчина рядом со Слизнортом?        Лили посмотрела в указанном подругой направлении. — Я думаю, это новый преподаватель Защиты, — пробормотала она. — Учитывая, что Каллахан уволился… Наверное, Дамблдор просто забыл представить его из-за всех этих… событий. Интересно, кто он?.. — Альфард Блэк, — тут же уверенно заявила Донна. — Я видела его как-то раз. Он дядя Сириуса Блэка. Они немного похожи, правда? — Ну не знаю, — задумчиво протянула Лили. — Какое-то сходство у них, конечно, есть. — На самом деле, «какое-то» было в данном случае очень мягким выражением. У старшего Блэка были точно такие же серо-голубые, цвета штормового моря, глаза, которые, по всей видимости, унаследовал и Сириус, такой же нос, и, глядя на то, как профессор беседует с профессором Слизнортом Лили не могла не заметить некоторую манерность, изредка присущую и его племяннику. Седеющие волосы мужчины и его твердые черты лица наводили на мысль, что он, вероятно, был довольно красив в молодости. Остатки былой красоты угадывались в нем и сейчас. — Это странно, что Дамблдор нанял именно его, — Марлин задумчиво приподняла бровь. — Разве Блэки не одни из этих фанатиков чистокровности? — Не знаю, — призналась Донна. — но, говорят, среди них есть несколько человек, которые пытаются выступать против идеи Сама-Знаешь-Кого… Может этот — один из них. Их, конечно сложно назвать добряками, но они хотя бы в своем уме… Посмотри на Сириуса: хоть он и последний мерзавец, но он — сущий ангел в сравнении с Беллатрисой Блэк… или со своим младшим братом. — Ты хоть раз разговаривала с Регулусом? — голос Мэри был полон скепсиса, но она тут же превела тему в более безопасное русло: — Вообще-то мы могли бы просто спросить Сириуса о его дяде… но я не вижу никого из этой четверки.       Сборным понятием «Эта четверка» в Хогвартсе как правило называли банду Мародеров — неразделимое единое целое, составляющими элементами которого были как раз Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Римус Люпин и Питер Петтигрю. Никто в школе не знал, как и почему к ребятам пристало это броское слово, но согласно распространенному мнению, прозвище было придумано лично профессором МакГонагалл, пару лет назад в порыве отчаяния обозвавшей мальчишек Мародерами. — Похоже, Джеймс все еще на допросе, — предположила Марлин. — надеюсь, он явится хотя бы на первый урок.       Однако ее предположение так и осталось без ответа: вдоль гриффиндорского стола медленно шла профессор МакГонагалл, вручая каждому листочек с расписанием.

(Все дело в фамилии)

— И ты абсолютно уверен, что она ничего тебе не сказала, Джеймс? Может быть шепотом? — в шестнадцатый раз cпросила сидящая напротив парня министерская работница. Это была профессионального вида женщина с короткими, соломенного цвета волосами и чисто символическим количеством макияжа на строгом лице. Каждый раз задавая вопрос, она словно планировала нужный ответ, а стоило только человеку не оправдать ее ожиданий — тут же становилась до жути раздражительной. Вот уже несколько минут она настойчиво старалась убедить опрашиваемого ею Джеймса, что Карлотта Мелони пыталась что-то рассказать ему во время утреннего происшествия. Только сбить гриффиндорца с толку было не так-то просто. — Она бы не успела, — от повторяемой раз за разом «мантры» Джеймса начало подташнивать, а желание обсуждать что-либо вообще напрочь испарилось. Вся эта ситуация, хоть и была реальна, сейчас казалась лишь невероятным вымыслом, чьей-то жестокой шуткой и углубляться в ее подробности больше не хотелось. Но выбора не было. — Все… это заняло не больше пятнадцати секунд. У нее просто не было времени на разговоры. И к тому же, как я и говорил, она была не в себе… ее глаза постоянно бегали и это выглядело так, словно она… маньяк. — Что ж, она действительно могла быть не в своем уме, — женщина (представившаяся Джеймсу как Дрейк) деловито кивнула. — Скорее всего она была в шоке, будучи застигнутой врасплох при попытке совершения… э-э… своего проступка и поэтому вела себя не совсем обычно. Девушки в вашем возрасте иногда бывают слишком эмоцианальны, это объясняет, почему она могла бы — как ты утверждаешь — не узнать своих однокурсников. В целом, я думаю, в этом деле все намного проще, чем кажется.       Джеймс кивнул. По всей видимости, версия «самоубийства маленькой глупой девочки» была самым лучшим, что могло предложить Министерство, раз оно не смогло отыскать среди своих сотрудников следователя получше.       Дрейк тем временем заняла место за столом профессора Трансфигурации. Сама МакГонагалл утверждала, что школа не может отменить занятия даже по такой серьезной причине, как эта, а потому, едва выдалась свободная минута — тут же отправилась в Большой зал, прихватив с собой огромную охапку расписаний. Следом за ней ушел и профессор Дамблдор. Джеймс устало подумал, что его вопросы были куда более правильные и четкие, но все что он мог делать теперь — это сидеть и смотреть на окружающую его такую привычную обстановку кабинета МакГонагалл наедине с этой самодовольной министерской ищейкой. — Целитель Холоуэй все еще не закончил осмотр. Ведь так? — наконец недоверчиво протянул он. — Она могла быть проклята. На нее могли наложить Империус… — Чушь, — тут же прервала его Дрейк. Прямая, как палка, она сидела за преподавательским столом и бесцельно перелистывала лежащую перед ней кипу пергаментов. — Никто из студентов Хогвартса не знает, как использовать Непростительные заклинания. — Она оторвала взгляд от документов. На секунду в комнате повисла тяжелая пауза. — Или ты хочешь сказать, что в школе вас учат и такого рода магии. Так, Джеймс? — В ее голове один за другим замелькали длинные напыщенные заголовки на первых полосах «Пророка»: «Следователь Министерства уличил Хогвартс в обучении студентов темной магии. Дамблдор пристыжен.» и все в таком роде. Но Джеймс тут же обрушил ее планы. — Конечно нет, — нетерпеливо заявил он. — Но наши знания не ограничиваются заклинаниями, которым нас обучают преподаватели, миссис Дрейк… — он демонстративно выделил ее имя, ожидая хоть малейшей реакции, а затем продолжил: — если бы это было так, то у нас не существовало бы гадов, таких как … — парень на мгновение замялся, собирая в кулак всю свою храбрость. —Пожиратели Смерти. Кстати, кажется, некоторые из них сбежали до суда? — Я — Дрейк. Просто Дрейк, Джеймс. Мы же договорились, — взгляд ведьмы был таким холодным, что от него, кажется начинало покалывать кожу на лице. — А теперь послушай: все что ты говоришь мне сейчас — это политика. Мелкая и мелочная. Ты хоть понимаешь, насколько все это сложно и запутанно? Но все эти политические игры не имеют никакого отношения к тому, зачем я здесь, поэтому я не собираюсь обсуждать с тобой мелочи того, о чем ты не имеешь ни малейшего понятия.       Но Джеймс не собирался сдаваться. Он буквально пылал, чувствуя, как сдерживаемая злость раздирает, сжигает его изнутри. Слова приходилось одергивать, как непослушных ретивых скакунов. Голос осип. — Не имеют отношения? Но ведь Пожиратели — это не просто министерская головная боль. Они — глубокая трещина в…       Он запнулся, осознавая, что чуть ли не слово в слово повторяет слова собственного отца. Перед глазами тут же вспыхнула картина привычного семейного завтрака: улыбка матери, сливочный пудинг в руках домового эльфа и свежий выпуск «Пророка» в руках Флимонта… — Подумайте, — Мотнув головой, парень предпринял еще одну попытку объясниться: — Ведь вы не знаете почему Карлотта решила покончить с собой. Почему по-вашему она не вернулась в гостиную накануне ночью? Не исключено, что во всем этом замешана черная магия или… — Ты предполагаешь — Дрейк устало вздохнула. Казалось, силы разом покинули ее и теперь она готова принять любую невероятную версию. — Что так называемые Пожиратели Смерти проникли в замок, прокляли шестнадцатилетнюю девочку и приказали ей идти в собственную гостиную, чтобы перерезать себе вены?       Что ж, возможно все это действительно звучит несколько неправдоподобно. — Тем не менее, вы же не знаете почему… — Популярные подростки все время ищут новые способы привлечь к себе внимание, — прервала его Дрейк. — Скорее всего это была простая попытка захватить внимание окружающих.       Джеймс нахмурился. — Это совсем не похоже на Карлотту Мелони. Она никогда не стала бы делать что-то подобное, чтобы обратить на себя внимание… ей это было не нужно. Вы вообще ее видели? — Достаточно, Джеймс. — Дрейк, наконец, нашла необходимый документ и аккуратно выложила поверх остальной стопки. — Назови свое полное имя, — попросила она, макая перо в чернильницу на столе МакГонагалл. — Джеймс Поттер, — теперь голос парня звучал грубо и бесцветно. Дрейк замерла, но Поттера это не удивляло. Так происходило почти каждый раз, стоило людям услышать эту фамилию. — Ты как-то связан с…? — Да, — Джеймс холодно кивнул. Его переполняла ненависть к ограничеснности министерских работников в целом и этой женщины в частности. — Это правда? — Дрейк изо всех сил старалась сделать вид, что ее это не волнует. — А кем он тебе приходится? Дядей или…? — с поддельной легкостью поинтересовалась она. — Дорогой старый папочка, — на лице гриффиндорца проскочила легкая, победоносная улыбка. — Послушайте, я, наконец, могу идти или как? — Что ж, мистер Поттер… — тон волшебницы мигом изменился на более официальный. — Мне было безумно интересно услышать вашу теорию обо всем произошедшем с мисс Мелони… — Это потому что я очевидец или потому, что мой отец является главой вашего отдела, миссис Дрейк? — отрезал Джеймс. Женщина замялась и он встал на ноги. — Что ж, я так и думал. У меня скоро урок, и если у вас возникнут еще какие-то важные вопросы, вы сможете отыскать меня там.       Он направился к двери. — Одну секунду, мистер Поттер, — донесшееся из-за его спины бормотание Дрейк теперь было полно сдержанности и уважения. — Я не совсем закончила. Есть еще несколько официальных деталей, которые я вынуждена прояснить, прежде чем…       Когда Джеймс наконец вышел из кабинета, ему в голову вдруг пришла мысль о том, насколько редко он все же делает то, что от него требуют.

(Сволочь)

— Я принес расписание, — громко объявил Римус, входя в спальню и выкладывая вышеупомянутые бумажки на ближайшую прикроватную тумбочку. — Вот сволочь! — вздохнул Сириус. Он поджег одну из сигарет Джеймса и с наслаждением затянулся. — Что? — тут же возмутился Люпин. — Я целых пятнадцать минут шел до самого Большого Зала, чтобы забрать ваши расписания! Ты хоть представляешь, насколько сложно было объяснить профессору Макгонагалл, что вы двое до безумия хотите посещать занятия по Уходу за Магическими Существами, потому что, если Питер не собирается сдавать ЖАБА по этому предмету, то она лучше отправит его на Маггловедение, а если вдруг по каким-то причинам вам не хватит места — то вы будете посещать только стандартные пять уроков? — Я не имел в виду тебя, Лунатик, — мрачно отозвался Сириус. — Джеймс только что рассказал мне об этой министерской крысе и ее так называемом допросе. — Он повернулся к другу, и сделав еще одну длинную затяжку продолжил: — Жаль, что тебе пришлось тратить на нее время, приятель, но с другой стороны, теперь в протоколе записана абсолютно легальная причина, по которой мы могли бы прогулять первый урок. Из-за нее ты пропустил завтрак.        Но на Джеймса слова друга не произвели никакого впечатления. — Почему ты куришь мои сигареты? — устало поинтересовался он, заглядывая в лежащую на подоконнике полупустую пачку. — Лучше спроси, почему он курит твои сигареты в крошечном замкнутом пространстве? — раздраженно посоветовал Римус, медленно укладывая в сумку необходимые на сегодня учебники. — Я же открыл окно, — Сириус махнул рукой в сторону открытого окна рядом с собой, как будто это могло послужить ему оправданием. — Что скажешь, Сохатый? Как насчет невероятного путешествия на кухню в счет первого урока?        Но Джеймс лишь нахмурился. — Ты все еще куришь мою сигарету. — А у тебя, кажется, сломался проигрыватель. — отозвался Сириус. — Что с тобой, дружище? Мир вокруг захлебывается дерьмом, а ты беспокоишься потому, что твой лучший друг позаимствовал у тебя сигарету? — Ты мог хотя бы спросить. — Это же Блэк, Джеймс. Разве ты его не знаешь? — в шутку закатил глаза Римус. — Да уж, пожалуй, ты прав. — Что ж, — парень закинул собранную сумку на плечо, — Я удаляюсь, собираюсь успеть заскочить на завтрак перед первым занятием… если, конечно, у Вашего Высочества больше нет для меня поручений. — Можешь быть свободен, Люпин, — Сириус издевательски помахал рукой, так, словно разговаривал с собственным дворецким. — Кланяйся Хвосту от моего имени. — Ладно, — Римус с улыбкой поправил на плече съехавший ремешок. — Не убейте друг друга в мое отсутствие. — Ты слышал его, Сохатый? Он имел в виду тебя. — Он имел в виду нас обоих, Бродяга.        Еще раз мотнув головой, Люпин направился в сторону двери, а Джеймс аккуратно примостился за хлипким журнальным столиком. — Ты ел хоть что-нибудь? — поинтересовался Блэк. — Я был на завтраке дважды, пока ты сидел у этой Дрейк. — Я не голоден, — сухо отозвался Джеймс. — Хм, я вижу тебе досталась хорошая порция отменной мерзавщины, — Сириус ловко провернул в пальцах длинный сигаретный фильтр. — Дружище, тебе нужно поесть. Это было странное утро… странное и страшное, и нам лучше постараться забыть о нем.        Этот совет показался Джеймсу забавным. — По-твоему, огромная миска каши сможет стереть мне память и заставить забыть о том, что Карлотта чуть не умерла у меня на руках сегодня утром?       Но Сириус лишь покачал головой, придвигая стул и присаживаясь рядом с лучшим другом. — Тебе определенно понадобится несколько тостов. — Оставь свой черствый юмор на потом, Сириус. — Ладно. Хорошо. Лучше я возьму мастер-класс у Нюниуса, буду сидеть в углу и скулить о моей душевной боли и ненавидящем меня мире, — Блэк устало закатил темные глаза. — Да ладно тебе, Сохатый, вся эта ситуация с Карлоттой конечно ужасна и все такое, но ведь дело совсем не в этом. Вчера ты не сдержал себя и влез в драку… ох, не бесись, я не обвиняю тебя. Я просто хочу сказать, что ты не должен оправдываться за каждое свое нарушение. К тому же ты перестал делиться сигаретами… похоже выкурил все сам. Думал я не замечу, что ты прикончил целых две пачки за четыре дня? — Ты следишь за мной. — Я серьезно, Сохатый.       Джеймс вздохнул. — Возможно, ты и прав. — Я всегда прав.       Эта фраза заставила теперь уже Джеймса закатить глаза. Выхватив у друга сигарету — которую тот держал между указательным и средним пальцами — он затянулся и взял одно из расписаний, прихваченных Бродягой в его первый поход на завтрак. — Ты должен объяснить мне, почему, в конце концов, ты ведешь себя как девчонка, Сохатый, — мудро возвестил Мародер. — Ты можешь спуститься в Большой зал и получить точно такое же.       Джеймс не ответил. Глаза его не отрывались от расписания. — Я получил записку от профессора МакГонагалл. Вместе со своим письмом, — в голосе парня проскальзывали нотки плохо скрываемого беспокойства. — Так, и что же там?       Джеймс молчал. Ему потребовалось какое-то время, чтобы собраться с мыслями, а когда он наконец решился ответить, глаза его напряженно замерли, ни на секунду не отрываясь от злосчастного пергамента. — Я… э -э… заработал семьдесят четыре наказания. — Ладно. Но какое отношение это имеет к…? — Сириус запнулся. На его лице промелькнула искра понимания. — Дерьмо, Сохатый. — Да, — протянул тот. — Фестрал меня подери, — кажется, до Блэка окончательно дошла вся суть проблемы. — А твои мама и папа знают? Им что-нибудь известно о семидесяти пяти правилах? — Я не показывал маме письмо, — вяло ответил Джеймс.       Сириус внимательно наблюдал за ним. На несколько минут в комнате воцарилось молчание, заполняемое лишь едким сигаретным дымом. — Я больше не буду воровать у тебя дым, — неожиданно произнес Блэк и Джеймс не смог подавить самую крохотную из своих улыбок. — Ты идиот, Бродяга.       Парень открыто улыбнулся в ответ. — Так ты составишь мне компанию для похода на кухню? — Нет, я собираюсь пойти на урок, — отозвался гриффиндорец. — Почему? Ведь это единственный раз, когда у нас не будет неприятностей! — Вероятно, Сириус, ты не достаточно внимательно изучил собственное расписание, — сейчас голос Поттера был до ужаса похож на голос Лунатика. Он поднял пергамент. — Первое занятие — Защита от Темных Искусств с профессором твоим дядюшкой. — Черт возьми. Похоже, посещение этих занятий — чуть ли не единственная оставшаяся мне семейная обязанность. — Я бы на твоем месте был благодарен за это.

(Короче говоря. профессор Дядюшка Сириуса)

— Интересно, как там Карлотта, — заинтересованно протянула Лили, занимая свое обычное место в полупустом классе Защиты от Темных Искусств. — Мы не знаем, Лили, — автоматически отозвалась Донна. — Но ты задаешь этот вопрос каждые пятнадцать минут с самого завтрака. — О, замечательно, — издевательски проворковала Марлин, — Ты все-таки не забыла принять свои «Стервозные таблетки» сегодня утром, Дон. — А ты все-таки выпила свою «Склочную сыворотку», Марлин. — Донна, — Лили поспешила одернуть девушку. Она привыкла к подобным стычкам, но сейчас ей вовсе не хотелось слушать очередной раздутый из ничего скандал. — Прости, Прайс, — неубедительно протянула та. Марлин закатила глаза. —Эй, глядите-ка, по-моему, — весело сказала блондинка, — наша Мэри немного отвлеклась и теперь у нее новое… увлечение… — Трое девушек оглянулись. одаривая коротким секундным взглядом миловидного, но хилого пуффендуйца, в это самое время увлеченно заигрывающего к мисс Макдональд. — Я, пожалуй сяду с Адамом — вдруг нам придется работать в парах.       Донна и Лили понимающе переглянулись. Они давно работали вместе, так что теперь это подразумевалось само собой. — До встречи, — Эванс с улыбкой помахала Марлин рукой, глядя, как девушка пересекает кабинет и присаживается рядом с гриффиндорцем. — Знаешь, — задумчиво протянула Донна, — Кажется, ты была права, когда говорила, что Адам влюблен в Марлин. С недавних пор он… — Вообще-то он любит ее с третьего курса. — Серьезно?       Лили кивнула. — Интересно, как… — девушка испуганно запнулась, не решаясь проговорить окончание фразы. — Дай-ка я угадаю: ты хотела спросить, как себя чувствует Карлотта? — Нет! Конечно нет. Я только хотела уточнить как… как… Ну да, я собиралась спросить о Карлотте. Я больше не могу думать ни о чем другом.       Донна покачала головой. — Если ты настолько волнуешься — можем заглянуть в Больничное крыло сразу после урока.       Эта идея заставила девушку немного успокоиться. Класс постепенно начал заполняться и даже Мародеры — ко всеобщему удивлению — гордо заняли свои обычные столы в дальнем конце аудитории. — Поттер здесь? — искренне удивилась Донна, глядя как четверо парней шумно рассаживаются на свободных местах. — Но ведь Люпин в Большом Зале, кажется, сказал, что его продержат на допросе как минимум до обеда. — Должно быть он хотел побывать на занятии у профессора Блэка, — предположила Лили. — В конце концов это дядя Сириуса… — девушка замолчала. Она вдруг заметила, что разговоры о Джеймсе и его друзьях слишком действуют ей на нервы: все что случалось в школе за последние два дня так или иначе вращалось вокруг капитана команды по Квиддичу. А воспоминание о словах сказанных ей парнем вчера по дороге в гостиную заставляло ее желудок снова и снова возмущенно сжиматься. Для нее он по-прежнему оставался простым самодовольным идиотом и тем не менее сегодня утром он спас человеку жизнь… Разговаривать больше не хотелось, поэтому теперь она просто слушала увлеченные рассуждения сидящей рядом Донны. А вскоре — стоило в кабинете появится профессору Блэку — смолкла и она.       Вблизи Альфард Блэк выглядел намного старше, чем могло показаться ребятам за завтраком. Но вместе с возрастом возрасла и его неоспоримая схожесть с Сириусом. Глядя на то, как новый преподаватель с небольшим кожаным чемоданчиком в руках останавливается возле стола в передней части аудитории, Лили невольно задалась вопросом: как она могла не признать в нем родственника Блэка. — Доброе утро, — мужчина примостил чемодан на столе и перевел холодный взгляд на сидящих перед ним студентов. — Доброе утро, профессор Блэк, — дружно ответили несколько ребят за первыми партами. — Что ж, надеюсь, в учебе вы будете проявлять гораздо больший энтузиазм, — глаза учителя на секунду сузились, но по лицу было неясно: злится ли он или просто приглядывается. — Хорошо. Тогда начнем. Как вы уже поняли, в этом году я занимаю должность учителя Защиты от Темных Искусств. Моя фамилия — Блэк, вы будете называть меня профессор Блэк и все в том же роде. У вас есть вопросы? — как и ожидалось, вопросов не было ни у кого. — Отлично. В таком случае могли бы вы все встать, пожалуйста?       Подобного рода просьба оказалась настолько неожиданной, что разом выбила класс из колеи. Ребята замялись, растерянно глядя друг на друга и не зная как быть. Лили с трудом подавила в себе желание посмотреть на реакцию Северуса, сидящего в нескольких партах позади нее. Вместо этого она посмотрела на Донну. Девушки дружно встали и присоединились к небольшой толпе сбитых с толку сокурсников. — Отлично, — снова сказал профессор Блэк, как только все до единого студенты поднялись со своих мест. — Теперь… — одним движением он вытащил из глубин своего портфеля волшебную палочку. Короткий взмах — и все парты разом разъехались к противоположным стенам, образуя посредине нечто вроде гигантской проплешины. — Встаньте в очередь! Начало вот здесь, порядок не имеет значения. Вы уже достаточно взрослые, чтобы сделать это самостоятельно. Отлично.        Класс повиновался. Адам Маккиннон смело направился в начало очереди, которое — согласно инструкциям Блэка-старшего — находилось непосредственно перед закрытой дверью в его кабинет. — Итак, — принялся объяснять профессор, ненамеренно облокачиваясь на собственный стол. Тон его был легкий и какой-то рассеянный — каким обычно говорят о своих открытиях старые сумасшедшие ученые. — Сегодня в счет разогрева мы немного позанимаемся… практической магией. Приготовьте палочки. Отлично. Все, что вам нужно будет сделать — это зайти в мой кабинет — он за этой дверью — и… сразиться с тем, что вас там встретит. Даже я не могу знать наверняка, что ожидает вас там, но все что вам потребуется — это палочка и некоторые элементарные знания… заклинаний. Которые, надеюсь, вы приобрели за минувшие годы. Если же нет… — он замолчал и, возможно, это следовало бы рассматривать как своеобразную попытку запугивания, если бы не непосредственная ухмылка, светившаяся на стареющем лице мага. Лили и Донна обменялись еще одной парой растерянных взглядов. — Итак, мистер Маккиннон, вы готовы? — Э-э… — Отлично.

(Время посещений)

— Отлично, — восторженно заявила Донна, как только измученные шестикурсники наконец покинули кабинет Защиты от Темных Искусств. Глаза ее счастливо блестели (Что, как правило, случалось довольно редко и означало только одно: девушка по-настоящему в восторге), — Это чертова фантастика! Профессор Блэк — лучший из всех учителей ЗОТИ, которых мне доводилось видеть!       Лицо Лили покраснело от волнения. — Римусу пришлось сражаться с инферналами… Я не знаю, что бы я делала, окажись на его месте. Скорее всего просто свернулась калачиком и ждала, пока профессор не отстранил бы меня. — Это было сложно, — отметила Донна. — Должно быть он воспользовался одним из тех заклинаний, которые изучают Мракоборцы. — девушка зябко передернула плечами, вспоминая свое собственное сражение. — Это было ужасно. Клянусь Мерлином: когда я увидела идущего на меня оборотня, то готова была дать деру. Все выглядело таким реальным… Я чуть не умерла от страха. — Прекрати хвастаться, Мисс-Третья-По-Успеваемости-В-Классе-Из-Более-Чем-Тридцати-Человек. — Я не хвастаюсь, — отозвалась та. — И я не отрицаю, что провалила практику. Будь у меня еще немного времени, я бы, конечно… — Он укусил тебя всего через две минуты, — напомнила ей Лили. — Он укусил тебя, Шек. — Предательница, Эванс.       Карлотта была забыта. По крайней мере на ближайшие несколько часов. Шестикурсники покинули урок абсолютно поглощенные минувшими «битвами» и самим профессором Блэком. Вполне возможно, что и Лили и Донна пробыли в таком блаженном состоянии еще как минимум до обеда, если бы по дороге на следующий урок Заклинаний им не пришлось проходить мимо Больничного крыла. Воспоминания разом вернулись в сотню раз усиленные виной за излишнюю забывчивость. Двери больницы оказались непривычно закрыты. — Зайдем? — неуверенно спросила Донна. Лили удивленно вскинула бровь и темноволосая быстро добавила: — Не то, чтобы мне очень хотелось, просто… — Будет неплохо, если целитль Холлоуэй позволит нам увидеть ее, — пробормотала староста. — Может попробуем? — Нет. — Ну пожалуйста… — Карлотта и я даже не общаемся. Будет странно, если я вдруг начну интересоваться ее самочувствием.       Лили нахмурилась. — Ну, мы с Карлоттой тоже никогда особо не дружили, но это не важно. Все будет хорошо… — Ты любишь людей, Эванс. И люди тебя тоже. — Донна Кристина… — Не смей называть меня вторым именем! — Пожалуйста… — Ладно. Хорошо.       Нахмурившись, Донна медленно пошла вместе с Лили к теперь уже полуоткрытым дверям. Целителя Холлоуэя нигде не было, но стоило девушкам сделать несколько неуверенных шагов внутрь, как он возник перед ними с блокнотом в одной руке и бутылочкой зеленовато-желтой жидкости в другой. — Мисс Эванс, — пожилой волшебник приветственно кивнул рыжеволосой старосте и заинтересованно посмотрел на Донну, видимо решая, стоит ли называть ее по имени. Затем, видимо, определившись, поздоровался и с ней. — Боюсь, девочки, что я вынужден попросить вас уйти. Если только кто-то из вас не болен и не получил серьезных травм.       Он и в самом деле выглядел чрезвычайно уставшим и измотанным, но Лили это было только на руку. Голосом, полным непередаваемой надежды и жалости она протянула: — Но, Целитель Холлоуэй, мы надеялись, что вы позволите нам увидеть Карлотту. — Ты думаешь, вы одни такие? — мужчина сердито фыркнул. — Дети бегают сюда все утро, надеясь посмотреть на нее. Но пока я не закончу осмотр — это исключено. — Но вы можете хотя бы сказать, как она? — Нет. — Вы же должны знать хоть что-нибудь. — Я не говорил, что ничего не знаю. Только то, что эти знания не предназначены для ваших ушей. — Но, Целитель Холлоуэй… — Состояние Карлотты Мелони стабильно. Это все, что я могу вам сообщить.       Лили скрестила руки на груди. — Пожалуйста…       Холлоуэй вздохнул. — Все, что я могу вам сказать… — Донна недоверчиво посмотрела на Эванс, не в силах поверить, что ее простое «пожалуйста» снова сработало. — Мисс Мелони не была проклята. На нее вообще не накладывали никаких заклинаний. Магия оставляет на человеке своеобразный флер, легкую метку, признаков которой я так и не сумел обнаружить на вашей сокурснице. — То есть… То есть вы хотите сказать, что она все-таки действовала по своей воле? — спросила Лили. От этой ужасной мысли сердце рухнуло куда-то вниз. — Конечно же нет, — отрезал Целитель. — Я не говорю, что она не подвергалась магии…, но это определенно не были обычные заклинания. — Возможно, это было зелье, — предположила Донна. — Или же какие-то магические предметы. Или может быть… — Может быть это была простая попытка обратить на себя внимание, — закончил за нее Целитель Холлоуэй. — У каждого из нас свои версии на этот счет, так что я не хочу, чтобы все вокруг узнали о том, что я вам только что рассказал. — Никто не узнает, — пообещала Лили. Донна согласно кивнула.

(Ужин)

      Ужин в Хогвартсе, как и всегда был великолепен.Заходящее солнце окрашивало заколдованный потолок в оранжевые и розовые тона, мягкие переливы света красиво отбескивали на кубках с тыквенным соком и полупустых тарелках с едой. Но второго сентября, за ужином Джеймс большей частью просто смотрел в небо. Он медленно жевал тосты, наблюдая закат и искренне желая, чтобы все вокруг него попросту заткнулись, хотя, по правде говоря, вероятность этого была крайне невелика. Попытка самоубийства Карлотты, драка в вестибюле и новый профессор Блэк (получивший к этому времени известность и на других курсах) окончательно завладели мыслями студентов. Желающих обсудить случившееся было чересчур много.       Тем не менее Джеймс скорее предпочел бы остаться без ужина, чем в сотый раз за сегодня прослушивать здорово приевшиеся сухие сплетни. Однако даже это было лучше, чем-то, что произошло несколько минут спустя: — Мистер Поттер, — за его спиной, словно из ниоткуда возникла высокая фигура министерского следователя.  — Да, мисс Дрейк? — Джеймс постарался вложить в голос все свое презрение. Тон его звучал холодно и глухо. — Мистер Поттер, мне необходимо, чтобы вы поставили свою подпись под официальным заявлением, — мрачно сообщила она. От ее благостного утреннего настроя не осталось и следа — видимо, она все еще злилась на парня за его внезапный уход с допроса. — Я распишусь, как только поужинаю. — К сожалению, я покину замок прежде, чем вы завершите трапезу, — Джеймс немного повернул голову, стараясь как можно внимательнее всмотреться в безымоциональное лицо ведьмы. — Уже уезжаете?       Она кивнула. А затем самодовольно добавила: — Мне казалось, вам будет интересно услышать, что Целитель Холлоуэй сообщил мне первичные результаты осмотра: согласно первому заключению на теле мисс Мелони не было обнаружено никаких признаков магического влияния. Не найдено также и следов какого-либо проклятия. — То есть вы просто уезжаете? — повторил он. — Просто бросаете все как есть, даже не пытаясь выяснить почему… — Инцидент мисс Мелони решен, — Дрейк прервала его так резко, что на секунду парень даже утратил нить разговора. — Ее воспоминания об этом происшествии все еще довольно туманны, однако она точно сообщила мне, что не подвергалась нападению. Она может дать объяснение каждому из своих поступков вплоть до того момента, как вы обнаружили ее в гостиной вашего факультета. — И она подтвердила, что сделала это по доброй воле? — уточнил Джеймс.        Дрейк заметно замялась. — Эти вопросы слишком сложны, чтобы искать объяснение каждому из них. Кроме того я совершенно не обязана отчитываться перед вами в своих дейтвиях, мистер Поттер. Теперь распишитесь, — она положила перед ним длинный свиток, исписанный аккуратным угловатым почерком, но Джеймс не обратил на него никакого внимания. — Зачем мне что-то подписывать? — спросил он. — Ведь вы утверждаете, что все произошедшее — всего лишь глупая девчачья выходка, попытка привлечь к себе внимание. Виновных нет. Если вам так необходима моя роспись — подделайте ее.       Дрейк разъяренно выдохнула. Ее плотно сжатые губы превратились в одну сплошную линию, а когда минутой позже, она все же направилась к выходу из Большого Зала, в каждом ее шаге читалась плохо сдерживаемая злость. — Какая сволочь, — многозначительно протянул сидящий рядом с другом Сириус. — Хотя я не могу понять: почему ты просто не подписал это заявление, Сохатый? — Плевать на нее, — признался другу тот. — Кстати, я наелся и собираюсь немного прогуляться… подышать свежим воздухом, — он искоса глянул на сидящего неподалеку четверокурсника. Парень не отрывал от них заинтересованного взгляда и явно подслушивал. — Понял, — Сириус тоже обратил внимание на «шпиона», а потому только согласно кивнул. — Увидимся позже.        Джеймс быстрым шагом направился к выходу из зала, аккуратно нащупывая в кармане новую пачку сигарет. Но выйдя в пустующий вестибюль он почему-то замер: решительность выходить на улицу пропала так же быстро, как и появилась. Курить больше не хотелось. Парень вдруг понял, что чувствует себя… ну… во всяком случае не так хорошо, как раньше. — Поттер? Джеймс поднял голову и его желудок панически сжался. Боже, как же он ненавидел это чувство. Но в отличие от прошлых случаев, в этот раз это вовсе не было связано со стоящей перед ним рыжеволосой старостой. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Маячившие позади девушки Донна, Мэри и Марлин тут же поспешили скрыться в Большом Зале и теперь они стояли один на один посреди пустого холла. — Да? — отозвался Джеймс, искренне любопытствуя, слышит ли девушка пульсирующий в его горле желудок. — Я-э-э-прошу прощения.       Она извинялась. Она, черт возьми, извинялась! Он готов был провалиться под землю от ужаса перед ней, а она, черт возьми, извинялась! — Что? О чем ты?       Лили не смотрела ему в глаза и Джеймс был невероятно благодарен ей за это. — Мне просто… жаль. У нас выдалось не очень хорошее начало года, и… ну, ты был неправ вчера вечером, когда говорил, что я… Но мне кажется, я могу понять, что заставило тебя… так думать. Это ошибка.       Джеймс кинул на нее непонимающий взгляд. — Ты имеешь в виду Карлотту, я правильно понял? — Э-э… не совсем. Нет. — А я думаю, да. Ты чувствуешь себя виноватой. — Почему я должна чувствовать себя виноватой?       Это было все равно, что наблюдать с земли за столкновением двух метел. Джеймс видел, как они приближаются друг к другу, знал, что должно было произойти, но ничего не мог поделать. — Девушки часто говорили о Карлотте гадости. Из ревности. Называли ее стервой, разве нет? Думаю, ты просто наговорила ей лишнего, а когда не смогла извиниться перед ней — то решила очистить свою совесть с моей помощью. Столкновение — Я никогда ничего не говорила о Карлотте Мелони! — едва слышно прошептала Лили. По ее лицу было заметно, насколько сильно шокировали ее эти слова. Джеймс же просто задавался вопросом: почему же она так удивляется, каждый раз, когда он творит что-то из ряда вон выходящее. — Я никогда не… и ты… ты не можешь… — Лили закусила губу (Это выглядело до странности мило). — Ты идиот (как будто она поняла это только сейчас). Девушка метнулась в Большой Зал.       Джеймс молча смотрел ей в спину, чувствуя, как вся возожная злость разом вспенивается в его многострадальном желудке. Он вдруг вспомнил, почему ему захотелось покурить.       Щеки Лили все еще горели, когда миновав проход меж столами, она. наконец бухнулась на лавочку рядом с Донной и напротив Марлин. Неужели судьба настолько иронична, что сводит ее с Поттером второй раз на одном и том же месте? И каким образом ему каждый раз удается застать ее врасплох? — Итак, — наконец не сдержалась Марлин, испытующе глядя на хмурую подругу. — Что же там произошло?.. — Я не хочу говорить об этом. — Замечательно.       Донна возвела глаза к потолку. — Рыжик, я понятия не имею в чем дело, но каждый раз когда рядом с тобой появляется Поттер ты становишься такой… — Я знаю, Дон. Спасибо. — Все хорошо, Лили, — попыталась утешить подругу Мэри. — Я тебя понимаю. Временами Джеймс бывает просто непроходимым идиотом. — Например в високосный год, — предположила Марлин. — Или каждое четырнадцатое полнолуние, — поддержала ее Донна.        Но Лили лишь тяжело вздохнула. — Спасибо вам. Но я правда не хочу об этом разговаривать.       Понимающе переглянувшись девушки погрузились в молчание. — Эй, — начала Марлин, спустя несколько минут, — Кто-нибудь из вас видел Адама сегодня после обеда? Он сказал мне, что пойдет на Уход за Магическими Существами, но я не встретила его там. Мы вообще не виделись после первого занятия. Он ведь так и не пришел на Древние Руны? — Маккиннон не изучает древние руны, — подсказала Донна. — Боже, ты бегаешь за парнем. — Помягче, Дон, — пробормотала Лили. Марлин, хоть и не услышала ее — но все равно скривила недовольную гримасску. — Это просто кажется мне странным — вот и все. К тому же он никогда раньше не пропускал ужин.       Это заставило всех задуматься. Сама мысль об этом казалась довольно странной, а потому на несколько минут плотно поселилась в головах у девушек, вытесняя оттуда все остальные мысли. Они все еще молчали, когда за стол рядом с Лили присела Алиса Гриффитс.       Курчавая, круглолицая с мягким характером, Алиса училась на седьмом курсе Гриффиндора, а потому нередко виделась с Лили и любила поболтать. Тем не менее, более чем за пять лет знакомства, Лили ни разу не видела Алису такой растерянной. — Что такое? — спросила рыжая, глядя, как ее подруга залпом заливает в себя стакан ледяного тыквенного сока. — Алиса, ты такая бледная… Что случилось? — Ты слышала? — пробормотала семикурсница, — Мой младший брат только что рассказал мне… один из его друзей видел все собственными глазами и… остановил ее. — Остановил что? — Марлен перегнулась через стол, наклоняясь как можно ближе к девушкам. — Что произошло? — Какая-то четверокурсница… кажется с Пуффендуя чуть не захлебнулась в озере. Один из ее друзей вытащил ее, но… Я хочу сказать, что никогда раньше не слышала, чтобы кто-то утонул там. Это ужасно и… — Это уже второй человек, который чуть не погиб за последние сутки, — подитожила Лили. — Ты думаешь, что она пыталась покончить с собой? — спросила Мэри, почти задыхаясь. — Решила наложить на себя руки в четырнадцать лет? — Не у всех сказочная жизнь, Макдональд, — сухо отрезала Донна. — Кто-нибудь сообщил Дамблдору? — поинтересовалась Марлин       Алиса пожала плечами. — Не думаю. Сейчас с этим разбирается МакГонагалл… — она посмотрела на преподавательский стол. — Да и Дамблдор все еще здесь.       Девушка была права: директор в самом деле спокойно — как и всегда — восседал на своем обычном месте. — Странно, что он здесь, — Мэри, как и остальные девушки заинтересованно обернулась на скрип раскрывающейся двери. По залу мимо их стола в сторону преподавателей спешил Фрэнк Долгопупс — староста и по совпадению парень Алисы. На его лице маской замерла непривычная серьезность. — Интересно, что… — начала Алиса, но запнулась, заметив как Фрэнк что-то бормоча, подступает к Дамблдору. Директор посмотрел на старосту, обменялся с ним несколькими короткими фразами и поднялся со стула. — Прошу внимания, — громко крикнул он, призывая всех студентов к молчанию. В Зале воцарилась полнейшая тишина. — Спасибо. Я попрошу старост немедленно провести студентов обратно в их спальни, — по столам пронесся громкий испуганный гул и директору вновь пришлось призвать студентов к молчанию. — Прошу вас, — продолжил он, — пожалуйста, выполните мою просьбу со всей возможной скоростью и аккуратностью. Благодарю.       Стоило Дамблдору выйти из зала, как внутри началась суматоха: мальчики и девочки всех возрастов и факультетов толкались и толпились, травмируя друг друга и стремясь как можно скорее покинуть помещение. Однако вставший со своего места профессор Слизнорт — школьный преподаватель Зельеварения — быстро навел порядок: — Всем тихо! — закричал он, глядя как ребята замирают, ошарашенные непривычной громкостью его голоса. — Вы слышали Дамблдора. Старосты проводите всех в общие гостиные и проследите, чтобы они оставались там вплоть до поступления новых распоряжений! — последняя фраза пополам с растерянным лицом профессора ясно давала понять, что Слизнорт знает о произошедшем не больше остальных. — Как думаете, это все из-за четверокурсницы? — спросила Мэри, перекрикивая снова нарастающий в помещении шум, но у Лили не было времени рассуждать; найдя в толпе Римуса, она призвала гриффиндорцев следовать за ней обратно в башню. А мгновение спустя рядом с ней появился и Фрэнк Долгопупс. — Фрэнк! — сзади за ним попятам шла еще больше взволнованная Алиса. — Фрэнк, в чем дело? — Кое-что произошло… — глаза парня выглядели абсолютно больными. — Что? — одновременно спросили Лили и Римус — Это все из-за той девочки? На озере, — поинтересовалась Донна.       Фрэнк обеспокоенно покачал головой. Казалось, он не знал, стоит ли рассказывать о случившемся, да и вообще можно ли это делать. Наконец с явной нерешительностью в голосе (кинув осторожный взгляд в сторону Марлин) он прошептал, так, чтобы слышали только стоящие рядом ребята: — Адам Маккиннон… только что пытался спрыгнуть с Астрономической башни.       Что ж, возможно это действительно неплохой способ начать год.