The Life and Times

— Я ненавижу ее.       Питер глубоко вздохнул. — Сохатый, ты… — Нет. Она чокнулась. Точно тебе говорю. Съехала с катушек. — Может она просто… — Не смей ее защищать! — Джеймс резко обернулся в сторону друга и одарил его предупреждающим взглядом. — Нет конечно, — тут же запротестовал Питер. — Я и не собирался. Ты прав. Абсолютно. — Естественно прав, черт возьми, — Джеймс снова зашагал из одного угла комнаты в другой. — Что, во имя Мерлина с ней происходит? Почему она такая?.. Разве нельзя было просто…? — парень на секунду задержал дыхание, стараясь успокоится. — Лили Эванс меня угробит.

***

— Может поцелуемся? — сухо поинтересовалась Карлотта. Ее карие миндалевидные глаза так и светились весельем победы. Победы, вырванной после долгого утомляющего боя с опасным противником, и это ощущение оказалось намного лучше сотни маленьких ежедневных триумфов. — Давай лучше просто пожмем друг другу руки, — тихо предложил Фрэнк и маленькая мягкая ладошка Карлотты почти моментально скользнула в его ладонь. Оперевшись на Фрэнка, девушка вдруг резко подалась вперед настолько, что их носы теперь едва не соприкасались. — Увидимся в пятницу, — прошептала она прежде чем отодвинуться и высвободившись, прошествовала ему за спину. На губах ее застыла прекрасная победоносная улыбка.

***

— Сириус, мне очень жаль! Послушай меня!       Сириус одним рывком развернулся к спешащему за ним брату. — С какой стати, Регулус? — Потому что я — твой брат! — Регулус замер и с болью взглянул на Старшего Блэка. — Это, — гневно отрезал Сириус, — твоя вторая большая ложь на сегодня.       Его слова пронзали тело Регулуса сотней электрических разрядов. Не дожидаясь ответной реакции, Сириус отвернулся от брата и уверенно зашагал прочь.

***

— Я такая дура! — Лили уткнулась носом в платок, минуту назад отданный другом. — Просто… идиотка!       Сидевший рядом с ней на полу Римус Люпин сконфуженно похлопал ее по плечу. Вообще-то, нельзя было сказать, что он мало общался с девушками, но еще ни разу ему не удавалось успокоить поток женских слез. — Лили, ты — не дура. — Полнейшая! — запротестовала Лили отстраняя ткань от лица. — Я глупый человечишка… Глупейшее создание на всей нашей планете! Да еще и невероятная стерва!       Она горестно всхлипнула. — Не говори так. Ладно… — Римус предпринял попытку взять ситуацию в свои руки. — Что случилось? Все наверняка не так уж плохо…       Лили икнула. — Хуже некуда… — отчаянно прошептала она. — Ты знаешь, за все эти годы знакомства… с Поттером и Северусом… Я так привыкла считать, что они сами во всем виноваты. А оказывается… все из-за меня.       Римус нахмурился. — Ничего не пойму, — проговорил он. — Лили, ты можешь мне объяснить? — Н-н-нет, — девушка хрипло откашлялась. — Ты и не сможешь понять. Никто не сможет… Мерлин, да я сама ничего не понимаю! — Лили… — Ты будешь ненавидеть меня.       Он осторожно обнял плечи девушки, все еще подрагивающие от сдерживаемых рыданий и горячо заверил: — Не стану я тебя ненавидеть. Правда, Лили.       Лили порывисто вздохнула и вытерла слезы. — О, еще как станешь. Я сама себя терпеть не могу.       Ну, Лили — вздохнул Люпин. — что бы это ни было — я уверен: мы придумаем, как все исправить. — Это невозможно. Нужно просто… — Может расскажешь все с самого начала? — оборвал ее мародер. — Просто говори обо всем по порядку, чтобы я смог понять, что стряслось.       Лили сделала глубокий вдох. — Ну… Думаю… Наверное, это началось еще утром.

(То самое утро)

— О таких утрах обычно пишут песни, — заметила Лили, проходя мимо окна, сквозь которое сплошным потоком лился желтоватый солнечный свет. Донна закатила глаза. — Рановато для такой ерунды, — пробормотала она. — Клянусь: скажешь еще что-то в подобном роде — я откажусь сидеть с тобой за завтраком. — Да ладно? — Лили саркастически фыркнула и чуть прибавила шаг, догоняя подругу. — Такое ощущение, будто за столом больше не найдется свободных мест для меня.       Донна скрестила руки на груди. — Ну вот и сядешь с Поттером, — буркнула она. — По-моему, вы неплохо сдружились в последнее время. — Ревнуешь? — Лили рассмеялась. — Любопытствую, — серьезно поправила ее Донна. — Вы двое?.. — Мы просто пытаемся найти общий язык, — фраза прозвучала неожиданно немного более прерывисто, чем хотелось бы Лили, но она сразу же постаралась исправить ситуацию: — Между нами ничего нет… Мы даже не друзья. Мы просто… пытаемся общаться. — Судя по всему, у вас неплохо получается. — Мы просто очень стараемся. — пожала плечами Лили. — Ради школы. И челюсти Мальсибера.       Но это была ложь. За раздумьями Лили не заметила, как оказалась у дверей Большого Зала. Она не знала зачем врала, но говорить правду — означало признать ее перед самой собой. В конце концов она не могла не отметить: хоть они с Джеймсом и ссорились, но в остальные моменты общение с ним было поразительно легким и непринужденным. — Доброе утро, Лили… Донна…- поздоровался Адам, как только обе девушки заняли места рядом с ним. Парень — как и Донна — был одет в спортивную форму гриффиндорской команды. — Идешь на матч, Лили? — Вообще-то я никогда их не пропускаю, — ответила она. — Я даже подготовилась…       Она указала на висящий на шее бордово-золотой шарф. — Ты носишь его каждый день, — заметила Донна. — Так что я бы не назвала это подготовкой. — Только к форме, когда слишком холодно, — запротестовала Лили. — Я ни разу не надевала его под простую одежду. Это же факультетская гордость. — Я бы сказала, что Пуффендуйцы болеют за нашу команду куда больше, чем ты, — Донна одарила подругу прохладным взглядом. — Вовсе нет. Правда, Адам?       Девушка повернулась к сокурснику за поддержкой, но тот лишь задумчиво нахмурился. — Не знаю, Лили, по-моему, на некоторых из них и правда побольше красного с золотом, чем на тебе. К тому же… — он скептически оглядел ее одежду, — если учесть, что твой верх с желтоватым оттенком, а юбка — черная… Думаю, ты больше сойдешь за пуффендуйку. — Мерлин подери, да это кремовый свитер! — Донна расхохоталась, глядя на протест соседки. — Вы оба просто невежды. — Утречка, Шек, — перед ними, словно из ниоткуда вдруг возник Джеймс Поттер. Недолго думая, он тут же занял место напротив компании. — Привет МакКиннон… Имбирька.       Он явно был в хорошем настроении. Так случалось перед каждой игрой, но Лили показалось, что сегодня его волосы взлохмачены чуть больше обычного, а кривоватая ухмылка на лице словно немного шире. Выпив залпом бокал тыквенного сока, Джеймс взглянул на Лили. — Что, Лили, решила для разнообразия пойти поддержать командный дух на трибунах? — Помолчи.

(Нерешительность)

      Дорогой Сириус, —       Предсказуемо начиналось письмо Андромеды Тонкс.

      Прошу тебя принять мои искренние извинения за то, что я так задержала ответ на твое последнее письмо. Как ты наверняка можешь себе представить жизнь моей семьи в последнее время оказалась достаточно беспокойной. К тому же, это так странно — использовать словосочетание «моя семья», не ощущая при этом привычного чувства вины, стыда, страха или напускной гордости. Все происходящее в последние годы было довольно необычным… Но за эти несколько недель можно сказать дошло до крайности.       В прошлом письме я говорила тебе, что беспокоюсь о Нимфадоре потому, что ее магические способности проявляются значительно больше чем у остальных детей ее возраста. На следующий день мы показали ее целителю, оказалось, наша крошка — самый настоящий метаморфомаг. Он оставил нам зелье, чтобы она случайно себя не ранила (наверное это как-то распространено среди метаморфов ее возраста?), но в остальном с ней, по-видимому, все будет в порядке… Разве что вырастет слегка эксцентричной. Думаю, будет весьма интересно наблюдать за ней в переходном возрасте.       Тед идет на поправку. Он был так расстроен в прошлом месяце, когда Целитель Кленси сообщил, что я больше не смогу иметь детей, но теперь мы оба (постепенно) восстанавливаемся. Может быть это даже к лучшему: эта тайная псевдо-жизнь которую нам приходится вести в данный момент достаточно опасна даже для Нимфадоры. Кстати, должна сказать, что она куда более раздражительна, чем другие трехлетки (этим она напоминает мне тебя… и Теда… хотя, Тед тоже всегда был похож на тебя).       Я была у Нарциссы. Она рассказала мне, что расторгла помолвку с тем парнем, с которым собиралась бежать, и мне кажется, я прекрасно знаю, почему это произошло. Мерлин, мне остается только надеяться, что все слухи на этот счет безосновательны. Нарцисса ничего не подтверждала и не отрицала — она как всегда холодна и решительна, но по крайней мере она — не Белла, иначе я, скорее всего не смогла бы тебе больше ничего написать. Надеюсь, ты сообщишь мне, если узнаешь что-нибудь о Цисси. Думаю, ты догадываешься, что я думаю о нашем любимом кузене Люциусе Малфое.       Что ж, вот я, наконец, и набралась мужества написать тебе об этом: пожалуйста, не злись. Дядя Альфард написал мне о вашей маленькой размолвке. Я не буду советовать тебе поговорить с Регулусом — в конце-концов это было бы весьма лицемерно, но я не думаю, что наш дядя заслуживает твоего гнева, Сириус. Он так много сделал для нас (для тебя и меня) и он хочет хоть как-то наладить отношения с тобой пока еще не слишком поздно. Пожалуйста, не воспринимай это как осуждение твоего побега, ссоры с Регулусом или несогласия с дядей Альфардом. Я просто хочу как лучше для тебя, и думаю, что нормальные отношения с кем-то из нашей семьи (какая ирония) — не самый плохой вариант. В особенности, если этот «кто-то» будет заботится о тебе. Кроме меня, конечно.       Вообще, знаешь, Сириус, весьма удивительно давать тебе советы, когда в моей собственной жизни всего несколько лет назад произошло невероятное крушение поезда из неудачных решений и неопределенных принципов. Времена меняются: теперь ты больше не ребенок, а я больше не Блэк. Возможно, из всех людей я наименее достойна того, чтобы кому-то что-то советовать, но я делаю это только из любви.       Кстати, Регулус недавно прислал мне письмо. Странно, правда?       Держись рядом с людьми, которых ты любишь и помни, что бы ты не сделал — я тоже люблю тебя. Тед и Дора тоже тебя любят.

      Всегда твоя,       Андромеда.</i>       Сириус сложил письмо и со вздохом спрятал его в карман. Края бумаги сильно затерлись от его пальцев, хотя сова доставила ему почту не более часа назад. — Готов, дружище? — это был Джеймс. Он как раз вышел из противоположного угла раздевалки. В обеих руках парень сжимал свою метлу, а на его лице явственно читалась смесь тревоги за лучшего друга и предвкушения предстоящей победы. Сириус изо всех сил постарался отбросить нерешительность. — Готов, — негромко ответил он. Сейчас у него не было времени обдумывать слова Андромеды о их дяде, Регулусе и всем остальном. Сейчас у него в голове должен быть только квиддич: квофл, кольца и его собственные успешные броски. Ничего кроме игры. — Ты уверен? — Абсолютно, — и Сириус покрепче перехватил метлу — подарок дяди Альфарда на его пятнадцатилетие.

(Преследование)

— Опаздываешь? — раздался откуда-то насмешливый голос, едва Фрэнк подошел к портретному проему. На самом деле он едва не подпрыгнул от неожиданности, увидев на диване у камина Карлотту. Девушка была одета в необычную юбку, выгодно подчеркивавшую ее стройные загорелые ноги и ярко-красный гриффиндорский свитер. — Карлотта, я же сказал тебе тогда в Хогсмиде, что мне нужно побыть наедине. Подумать. — Могу я как-то ускорить твой мыслительный процесс? — Карлотта встала с дивана и плавно подошла к нему. Фрэнк заметно побледнел. — Нет, ты просто хочешь переубедить меня… — Расслабься, — покачала головой девушка. — Я вообще не думала, что ты пойдешь на игру. Я только что отказала Коннору Плексу — он очень хотел, чтобы я была с ним.       Она как бы невзначай отбросила с лица пряди длинных каштановых волос. Судя по всему, она ожидала от Фрэнка какой-то реакции, но тот только отвел глаза. — Может быть это не такая уж плохая идея, — наконец негромко предположил он. — Коннор — вроде хороший парень.       Карлотта улыбнулась. — Но мне не нужен Коннор.       Не став слушать, Фрэнк развернулся и вышел из гостиной, но Карлотта последовала за ним. — Знаешь, ты просто непрошибаем, — говорила она, спеша на некотором расстоянии от него вдоль по коридору. — Ты как будто ничего не видишь и до сих пор ведешь себя так, словно я заставляю тебя чувствовать себя виноватым. — Это, — отозвался Фрэнк, — потому, что я видел кое-кого, когда мы… — Целовались, — закончила она. Фрэнк продолжал идти, Карлотта не отставала. — Я не хочу это обсуждать, — сказал он ей. — Я просто хочу попасть наконец на матч по квиддичу и забыть о… — Забыть о чем? — требовательно вопросила Карлотта? — Забыть об Алисе? — голос ее словно наполнился ледяными осколками. — Я уверена — ей давно наплевать на тебя. Или обо мне? От чего ты хочешь отвлечься, Фрэнк? Ты и правда непрошибаемый тупица. Ты — староста… умный, способный, веселый, и ты до сих пор ведешь себя как побитый щенок, только из-за того, что… — Карлотта, то что мы сделали было неправильно! Точнее, что я сделал! — Но почему? — пара на секунду замерла на краю мраморной лестницы. — Неужели все из-за этих идиотских моральных принципов? Да кого это вообще волнует? Почему ты просто не можешь делать то, что тебе нравится? — Карлотта, прошу тебя — прекрати, — наконец отчаянно попросил Фрэнк. Девушка тяжело вздохнула. Какое-то время она просто молча шла следом за старостой. Они миновали еще несколько коридоров и вышли к одному из дворов. Впереди виднелось поле для квиддича. Наконец, Карлотта снова заговорила: — А ты ведь и не отрицаешь. — Не отрицаю что? — зачем-то уточнил Фрэнк. — Я говорила, что ты до сих пор чувствуешь себя виноватым рядом со мной, — объяснила Карлотта и посмотрела наверх — в синевато-серое небо. Утро выдалось холодным и девушка, видимо, пожалела, что забыла взять мантию. — И еще ты не отрицал, что думал обо мне.       Фрэнк остановился. — Послушай, Карлотта… — Гляди-ка… похоже, матч уже закончился — оборвала его девушка и указала на конец двора. Оттуда прямо через газон к ним и правда спешила толпа разгоряченных болельщиков. Фрэнк удивленно моргнул. — Уже? Но ведь не прошло и двадцати минут… — Что ж, — слегка пожала плечами гриффиндорка, — похоже все было зря.       С этими словами девушка зашагала обратно к замку и на этот раз Фрэнк пошел следом за ней.

(Друзья)

— Почему не празднуешь? — с ухмылкой спросил Джеймс, и его внезапное появление заставило Лили испуганно вздрогнуть. По всей видимости, девушка полагала, что находится в полном одиночестве. Убрав за ухо рыжую прядь, она покачала головой. — Вообще-то я жду Люка — мы собирались вместе пойти обедать. — Обедать, — озадаченно повторил Джеймс и подойдя ближе, оперся на соседний подоконник. — Но ведь сейчас не половина первого? — Мы договорились увидеться в два, — призналась Лили. — Ему нужно закончить одно небольшое эссе. — Ладно, тогда вопрос по прежнему остается в силе: почему ты не празднуешь с остальными? Или я все-таки прав — и ты просто недолюбливаешь свой факультет. — Вечеринка идет уже больше двух часов и наверняка продлится до самого вечера, — Лили равнодушно пожала плечами. — Я просто вышла передохнуть. К тому же на улице замечательная погода.       Джеймс пожал плечами, и скользнув руками в карманы брюк, прислонился к каменной стене. — Может быть. Если тебе нравится что-то подобное.       Лили посмотрела в его сторону. — Перестань ерничать. Ты прекрасно знаешь, что это красиво, — девушка вздохнула и Джеймс вслед за ней посмотрел на пустующую лужайку, окаймленную голыми деревьями под металлически-серым небом. — Я люблю ноябрь. — Любишь? Да как вообще он может кому-то нравиться? — Что ты имеешь в виду? — Я… просто в общем. Ноябрь. Ни разноцветных листьев на деревьях, ни снега. Природа просто… мертва. — Она замирает, — поправила его Лили. — словно… задумывается. — Месяц? Задумывается? — Да, — девушка уверенно кивнула. — Мне это нравится. Вообще, я думаю, люди незаслуженно забывают ноябрь. Они любят июнь — потому что он теплый и яркий, любят декабрь из-за Рождества, а октябрь или апрель за ощущение перемен… но ноябрь попросту игнорируют.       Джеймс покачал головой. Он хотел по привычке взъерошить волосы, но на полпути передумал и принялся теребить оправу очков. — Мне нравится март, — сказал он спустя несколько минут. — Мне кажется все забывают март. — Он-то как раз в центре внимания, — возразила Лили. — Хотя, по-моему, это ужасно странно. Март словно растягивает год… радость от Рождества давно стерлась, природа спит, а до конца года еще целая вечность. Он просто… есть. — девушка осознала, что сказала это немного более грубо, чем хотела и куда более мягко добавила: — Не обижайся. — Да в общем-то не на что. Я бы, наверное, тоже не любил март, но в этом месяце мой день рождения. Лили прикрыла рот рукой и рассмеялась. — Прости, — извинилась она. — Я не хотела обидеть месяц твоего рождения. Вообще каждый должен любить свой месяц, даже если это август. Тут уж приходится. — Терпеть не могу август, — поморщился Джеймс. — Ну тут я с тобой согласна. — Отлично. Значит, не подеремся.       Лили улыбнулась. — Слушай, — вдруг начала она, — до двух еще куча времени… не хочешь немного прогуляться? Я не хочу возвращаться обратно на вечеринку. Я имею в виду, если у тебя нет каких-то других дел… Ты можешь отказаться, если не хочешь… — Нет конечно, пойдем.       Она спрыгнула с подоконника, но стоило им сделать пару шагов, как девушка тут же покачала головой. — Нет, знаешь… давай лучше пройдемся по замку. Здесь всегда так тихо после матчей.       Пожав плечами Джеймс направился вслед за ней. К его удивлению, девушка вовсе не повела его к Астрономической Башне, или на третий этаж, откуда открывался чудесный вид на озеро, ее не волновали даже уютные спрятанные от общих глаз потайные коридоры. Она направилась к Подземельям. — Мрачноватое местечко для прогулок, — заметил он, но Лили только пожала плечами. — Мне нравится смотреть на огонь, — ребята присели на каменную лавочку в одном извилистых коридоров. Вокруг было настолько темно, что факелы продолжали гореть даже средь бела дня. На несколько минут пространство вокруг них было заполнено только треском горящей ткани. Откинув голову чуть назад, Лили свободно облокотилась спиной о сырой камень и заинтересованно протянула: — Та-ак… О чем будем говорить?

***

— Когда ты впервые использовала магию? — спросил Джеймс. Лили задумчиво нахмурилась. — Случайно или нарочно? — уточнила она. — Случайно конечно. — Ага, ладно, — она с минуту обдумывала вопрос, а затем неуверенно сказала: — Мне было пять или шесть… Я заставила дверцу шкафа слететь с петель. — Ух ты! — ответ девушки произвел на Джеймса заметное впечатление. — Почему? — Ну, тут все вполне предсказуемо. Я разозлилась. — Лили пожала плечами. — Петунья — моя сестра — спрятала в шкаф что-то из моих вещей и заперла. У меня не было ключа и… дверца просто отскочила. — Да, это в твоем духе.       Лили скорчила Джеймсу гримасу. — Моя очередь, — объявила она. — Первая… первая книга, которую ты прочитал? — Черт, понятия не имею. А ты? — «Балетные туфельки»*. После нее я долго хотела стать танцовщицей. Что ж, кажется, я придумала для тебя хороший вопрос. Когда ты впервые нарушил правила? — Легкотня, — Джеймс насмешливо фыркнул. — Мне тогда было шесть лет. Я стащил волшебную палочку у отца и поджог соседский кустарник… и по-моему, еще кота. Так, теперь я… Твой первый алкогольный напиток? — Водка. Следующий вопрос. Гм… Первая… первая любовь?       Она улыбнулась парню, но тот лишь закатил глаза. — Проехали. — Пас? Тогда ты нарушишь правила игры. — А что если я не верю в любовь? — В шутку поинтересовался он. Ему была чертовски любопытна реакция Лили и он не ошибся. Глаза гриффиндорки удивленно округлились, затем помрачнели. Теперь в ее взгляде читалось скорее сдержанное недоверие. — Ты не можешь не верить в любовь. Это абсурд. Ты слишком молод, чтобы быть циником. — Я парень, Эванс. Я могу быть циником в любом возрасте. — Но это все равно глупо. — А ты, я так понимаю, веришь в настоящую любовь? И в сказки наверное тоже? — Мои родители любили друг друга, — сказала Лили. — А сказкам недостаточно подтверждений. — Ну мои родители тоже друг друга любили. Потом перестали. — Но теперь ведь все как раньше. — А это еще предстоит выяснить. — Но большинство браков… — добавляют проблем, да? Забудь, я и в браки не верю. — Ты невозможен, — полным скепсиса голосом отрезала Лили. — Ладно, тогда у меня еще один ход. — Нет уж, — Джеймс протестующе покачал головой. — Ты задала свой вопрос. Теперь моя очередь. — Ладно. — Что ж, как насчет первого… гхм… первого раза. Твой первый… ну ты поняла…       Лили удивленно вздернула бровь. — Первый кто? — Сама знаешь. — А, — Лили быстро замотала головой. — Нет, я не… хм… не делала этого. — А… — Джеймс растеряно кивнул, скорее по инерции, чем для надобности. — Ну и замечательно. Это все так преувеличенно.       Это заявление заставило Лили мгновенно забыть о стеснении и рассмеяться. — Ты специально так говоришь, чтобы я не смущалась, — хихикнула она.       Джеймс снова кивнул. На этот раз более уверенно. — Вообще-то да… Но все равно… — А я и не смущаюсь, — И хотя это было не совсем правдой, Лили как можно увереннее откинула волосы с лица, стараясь соответствовать собственным словам. — Я просто не уверенна что… Точнее мне кажется, что любые отношения в стенах школы достаточно поверхностны. Видишь ли, большинство девчонок встречается с парнями только потому что так должно быть… чтобы их друзья непременно вздыхали и говорили какая они красивая пара. Я не говорю, что это плохо, в любых отношениях должна быть гармония, но… я не знаю… Я просто не стану спать с первым встречным мальчишкой из-за какого-то идиотского стереотипа. Я хочу любить. Глубоко и по-настоящему… чтобы и в горе и в радости, понимаешь? — То есть «Долго-и-счастливо-как-в-старых-сказках», — скептически подытожил Джеймс.       Лили закатила глаза. — Ехидничай сколько влезет, — сказала она. — Это не отменяет того факта, что я права, а ты — просто чертов циник. Твоя очередь отвечать, — девушка выжидающе посмотрела на Поттера. Джеймс в ответ молча выгнул бровь. — Ну, мой здравый смысл тихонько подсказывает мне, что этот разговор — как поцелуй — слишком личный… Я не могу. — Ты не хочешь меня «поцеловать»? — Это совершенно разные вещи, Имбирька. Так что проехали.       Джеймс пожал плечами, как бы демонстрируя безвыходность ситуации, но Лили и не думала отступать. — Но по правилам… Ты знаешь… — Эванс… — Я не требую у тебя имен! Мне просто интересно!       Теперь пришел черед Джеймса возвести глаза к потолку. — Хорошо. Да, у меня было. Довольна?       Но Лили вовсе не выглядела довольной. — Да, — она на минуту замолчала, а затем неловко продолжила: — Что ж… мой вопрос… как насчет… эм-м-м… первого поцелуя? — О, ну это легкотня, — согласился гриффиндорец. — Вообще-то это была Карлотта Мэлони. — Карлотта? — теперь Лили кажется выглядела еще более несчастной. — Да, я знаю, что сейчас она — не самый замечательный человек в твоем понимании, — Джеймс одарил девушку понимающим взглядом. — Я слышал, что говорят о ней и Фрэнке Долгопупсе… Но знаешь, по правде она не так уж плоха. — Я знаю, — буркнула в ответ Лили. — Я и не знала, что вы встречались, — лукаво подметила она, минуту спустя. Джеймс отрицательно помотал головой. — Нет. Просто… так получилось. В конце четвертого курса. А ты с кем целовалась? — Робби Кастл. — Робби Кастл? Этот придурок? — Он не придурок! Хотя… — она на секунду задумалась. — Он слегка странноват. Но мне тогда он казался идеальным. — Ну раз ты так говоришь… — протянул Джеймс, искренне подозревая, что речь скорее о ком-то другом. — Уж я-то знаю. Если честно, это был просто прекрасный поцелуй. Мы были в саду, и… — Сад? — Да. Такой солнечный, яркий, невероятный… — Какой сад? У нас в Хогвартсе? — В Хогсмиде. Нас в первый раз отпустили туда на прогулку и по дороге мы нашли небольшой уголок, где смотритель Сладкого Королевства высадил небольшой садик. Прекрати смеяться, это было так романтично. Держу пари, вам с Карлоттой такое и не снилось. — Конечно, — Джеймс фыркнул, старательно сдерживая смех. — Мы-то с Карлоттой обжимались только из скуки. Неплохой способ скоротать время, если честно. — Значит у тебя все вышло не так идеально как у меня! — восторжествовала Лили. — Мне кажется, даже Бог тогда улыбался.       Джеймс наконец рассмеялся, но Лили ни капли на него не сердилась. — Вообще-то я не… — попытался объяснить он. — Не веришь в Бога, — обреченно закончила за него Лили. Парень кивнул. — Мерлин, да ты веришь хоть во что-нибудь? — В то, что вижу.       Лили мягко покачала головой. — Конечно же да, — проговорила она. — Конечно, ты веришь в Бога. Просто ты сам еще этого не знаешь. — Нет уж, Эванс, я абсолютно уверен, что нет, — с едва слышной насмешкой в голосе парировал Джеймс. — Как по мне это даже смешно. Не находишь?       Но Лили не ответила, вместо этого она вдруг задумчиво посмотрела перед собой и сказала: — Достаточно легко смеяться над Богом, сидя сейчас здесь. Никто не смеется над ним, находясь на грани собственной гибели…       Джеймс вздрогнул. Он поймал себя на мысли, что старается запомнить каждое ее слово, запечатлеть в памяти каждое ее движение: как она сидит, как блики факелов играют на ее темно-рыжих волосах, делая их похожими на живые язычки пламени и как она осторожно отводит от глаз мешавшую темную прядку. Почему-то сейчас это казалось ему невероятно важным… — Джеймс Поттер, не нужно так на меня смотреть, — весело одернула Лили парня, перехватив наконец его внимательный сосредоточенный взгляд. — Как? — невинно уточнил Джеймс, на секунду зажмуривая глаза. Ощущение было такое, словно он только что вернулся откуда-то из-под потолка. — Как будто… ты все обо мне знаешь. — Так и есть. Я достаточно о тебе знаю. В конце концов мы играли почти полтора часа. — Полтора часа? — Лили пораженно застыла. — Который час? — Где-то без десяти два… — Джеймс внезапно вспомнил, что она говорила о свидании с Люком и мысленно отвесил себе подзатыльник. Он искренне пожалел, что не может найти нужных слов, чтобы продлить эту беседу еще на несколько часов. Лили тем временем вскочила на ноги. — Я пойду, пожалуй, — не совсем уверенно сказала она. — Люк всегда приходит немного раньше. «А я всегда опаздываю» — подумал Джеймс, также поднимаясь с насиженного места.       Лили на мгновение заколебалась. — Спасибо, что помог скоротать время. Это… было лучше, чем я ожидала. Несмотря на то, что со мной был именно ты. — Мне тоже понравилось, — согласился Джеймс. — Особенно если учесть, что я всегда считал тебя редкостной занудой. Оказывается, все не так страшно… — Ой, молчи, — буркнула гриффиндорка. Вопреки обычаю она широко улыбалась собеседнику даже сейчас. — До встречи, — и девушка торопливо направилась в сторону выхода из подземелий. Но стоило ей уйти, как Джеймс тут же опустился на прежнее место.       Это не должен был быть Люк Харпер.

(Партия для троих)

      День Фрэнка летел ко всем чертям. Вокруг бушевал праздник, но ему было до ужаса наплевать на происходящее, хотя его команда только что разгромила Пуффендуй в самом коротком матче едва ли не за всю историю Хогвартса. Его больше волновало то, что в переполненной людьми и шумом гостиной он так ни разу и не увидел Алису, зато найти Карлотту ему не составило труда. Девушка стояла в дальнем конце комнаты в компании пресловутого Коннора Плекса и отчаянно флиртовала.       Недовольно нахмурившись, староста поднялся со своего кресла и протиснулся к ближайшему столику за напитком. Но стоило ему взять в руки бутылку со Сливочным Пивом, как в глаза ему бросилась фигура Гестии. Стоя на небольшом расстоянии от него, девушка мило беседовала с Римусом Люпином, но не прошло и минуты, как Люпин откланялся и компания распалась. Расценив это как шанс судьбы, Фрэнк спешно подошел к ней.       Стоило девушке заметить старосту, как улыбка тут же сползла с ее лица. — Чего тебе? — неприветливо поинтересовалась она, стоило тому приблизиться. — Я просто… — Тогда я скажу чего мне, — отрезала Гестия. — А мне бы тебя прикончить. Ну или хотя бы вылить это вот пиво — она коротким жестом указала на бутылку в его руке, — на твои идиотские патлы. Но я не настолько пьяна, так что я просто буду крайне признательна, если ты сделаешь пристыженный вид и уберешься долой с моих глаз.       От неожиданности Фрэнк растерялся. Никогда прежде он не видел Гестию такой злой, и уж тем более никогда не испытывал на себе силу этой злости. Но сейчас ему было не до этого — это был его единственный шанс. Шанс, для которого ему потребовало собрать всю волю в кулак. — Я просто хотел узнать, все ли с ней в порядке. — У нее все хорошо. — Где она? Ее не было видно целый день. Нигде, кроме уроков. — Она занята. И она тебя ненавидит.       Парень понимающе кивнул. — Я понимаю… — едва слышно прошептал он. — Но… — Уходи, Фрэнк, — прервала его Гестия. — Да, конечно, только… передай ей, что многие за ней скучают. — Она в курсе, — девушка равнодушно пожала плечами. — Вообще-то она невероятная. Пожалуй, люди, которые не скучают по ней — либо не знают ее, либо просто полнейшие болваны. Но, с другой стороны, возможно этим людям ничего больше не остается, и они будут тосковать, даже если Алиса будет сидеть рядом с ними на квиддичном матче.       Фрэнк повернулся, чтобы уйти. Было ясно: Гестия не сделает ничего из его просьбы. Скорее наоборот — предпочтет оградить подругу от лишней информации, чтобы дать ей восстановиться. Что ж… он хотя бы попытался. Но не успел староста сделать и шагу, как со спины снова раздался требовательный голос собеседницы. — Зачем ты это сделал? — недовольно спросила она. Фрэнк глубоко вздохнул. — Я не знаю, — честно признался он. Не сказав больше ни слова, Гестия растворилась в толпе, оставив Фрэнка наедине с его мыслями. Но ненадолго. — Я же говорила тебе, — голос Карлотты заставил парня вздрогнуть от неожиданности. — Я говорила, что она не придет. — Карлотта, прошу…       Фрэнк направился к портретному проему, намереваясь сбежать из гостиной, но девушка снова спокойно последовала за ним. Оказавшись в коридоре, она вдруг недовольно фыркнула: — Я не понимаю тебя. Я же видела, как ты смотришь на меня, знаю, как ты ко мне относишься… Знаю, что этот поцелуй что-то значил. — Но это ведь не так, — умоляюще протянул Фрэнк, словно от этого она внезапно поверила бы ему. — Это… черт, я просто… Это была… — Только не говори «ошибка». — Карлотта… — Фрэнк, скажи честно: ты что-то чувствуешь ко мне? Можешь ли ты сказать мне прямо здесь и прямо сейчас, что тебе все равно?       Парень надолго задумался, щеки его покраснели. — Я… я не знаю, — наконец выдавил он. — Знаешь, — покачала головой Карлотта. — прекрасно знаешь. Ты ведь думаешь обо мне. А я — о тебе. И этот поцелуй — точно не был просто способом разбавить наскучившие отношения… то есть, они, конечно, тебе наскучили, но… — Это не правда! — Правда! — У нас с Алисой все было невероятно… — Идеально, — подсказала Карлотта. — Фрэнк, то, что все считали тебя идеальным и подходящим — не означает, что ты им был. Тебе было скучно. Алиса — милая девушка, но она не такая, как ты. Она… как девушка-компаньон, этакая добрая подружка, а иногда этого недостаточно! — Не говори так. Карлотта, серьезно, хватит, я не позволю тебе так говорить… — Серьезно? — Нет, — Фрэнк выдохнул, пытаясь успокоиться. — Слушай, мне действительно сейчас нужно, чтобы ты оставила меня в покое. Я должен обдумать все это, но я не смогу, пока… — Я уйду, — прервала его девушка. — Уйду, если ты согласишься. Всего одно свидание, чтобы я смогла показать тебе, как много я уже знаю о нас. После этого я больше не стану тебя беспокоить… если только ты сам этого не захочешь. Если после нашей встречи ты по-прежнему захочешь держаться от меня подальше — клянусь, я оставлю тебя в покое, не стану ни преследовать тебя, ни даже разговаривать. — Карлотта… — Не отвечай прямо сейчас, — быстро проговорила она. — Хорошенько обдумай все своим стеснительным мозгом, и просто поступи, как считаешь нужным. Сообщишь мне свое решение, как только сможешь.       Она ушла. Фрэнк закрыл глаза, мысленно благодаря ее за предоставленное наконец одиночество. Теперь ему нужно было как-то очистить голову от лишних мыслей. Нужно было подумать. — Знаешь, она ведь видела тебя.       Глаза Фрэнка распахнулись. Перед ним, упершись руками в бедра, с залитыми краской щеками, стояла разгневанная Марлин Прайс. — Алиса видела тебя в Хогсмиде на вашем милом свидании с мисс Мэлони.       Фрэнк непонимающе моргнул. — Но я не ходил с ней… — начал было он, но внезапно понял, что она имела в виду. — Нет, черт, это было не свидание. Она просто шла за… То есть мы просто столкнулись с ней на несколько минут в конце прогулки и… — Мне все равно — Марлин махнула рукой, словно отмахиваясь от ответа. — Я просто решила, что тебе стоит знать, что Алиса тебя видела, и что я считаю тебя идиотом, раз ты ходил с Мэлони на публике, всего через неделю после того, как разбил сердце своей милой, чудесной и идеальной девушки. И я бы сказала то же самое Карлотте, но, — голос девушки внезапно упал до быстрого шепота, — она моя соседка и я вроде как должна поддерживать с ней дружеский нейтралитет, — затем снова поднялся до обычного тона. — Всего доброго, Фрэнк.       И Марлин надменно прошествовала мимо него к гостиной.        В общем-то, день Фрэнка и правда летел ко всем чертям.

(Чай)

      Тук-тук        Сириус в который раз ударил кулаком по деревянной двери. Наконец с другой стороны кто-то завозился и в открывшемся дверном проеме возникло смущенное лицо его дяди. — Сириус, — удивленно отметил профессор Блэк. — Здравствуй. Я думал, ты празднуешь в гостиной вместе с остальной командой… Что ж, поздравляю с победой.       Сириус задумчиво кивнул. — Послушайте, дядя Альфард… то есть… Профессор Блэк, я подумал, мне нужно с вами поговорить. — О, конечно. Входи.       Младший Блэк осторожно переступил порог кабинета. По правде говоря, он чувствовал себя ужасно неловко, поскольку на нем все еще болталась спортивная форма, а дыхание — как ему казалось — разило выпитым огневиски. И все же он послушно взял предложенную ему чашку чая и опустился в свободное кресло, ожидая, пока дядя займет место напротив. Только когда это, наконец, случилось, он снова заговорил. — Я получил письмо от Андромеды, — он внимательно посмотрел на Альфарда. — Вы слышали новости о… ее ребенке? Нимфадоре?       Профессор Блэк покачал головой и Сириус вкратце рассказал ему все, что касалось его самого. Некоторое время они просто обсуждали новости, затем Сириус глубоко вздохнул. — Но я здесь не поэтому, — на секунду в комнате воцарилось молчание. — Я так и думал, — наконец мягко ответил Альфард. — Андромеда считает, что ты прав в отношении моего брата, — Сириус хмуро уставился в свою чашку, словно ища там слова поддержки. — Она не написала этого прямо, но я уверен, что именно это она и имела в виду. Думаю, она тоже хочет, чтобы я простил Регулуса. — Сириус… — И, — продолжил тот, не давая себя прервать, — поскольку ты и Андромеда — единственные кровные родственники, которые у меня остались… думаю, мне все же стоит прислушаться к вашему мнению. — Сириус… -…Потому что, раз вы оба считаете, что у него есть шанс не попасть в золотую Слизеринскую «гильдию» — я верю вам и намерен вас послушать.       В комнате воцарилась напряженная тишина. — Так… что скажешь? — неуверенно протянул Блэк-младший, спустя несколько минут, но Альфард не торопился отвечать. — Сириус, — наконец начал он, одаривая племянника внимательным сосредоточенным взглядом, — Я не стану отрицать, что очень рад это слышать, и, честно говоря, рассчитывал на это. Но ты больше не ребенок и… как бы я не хотел уберечь тебя от некоторых вещей и врать тебе -как говорится — «ради твоего блага», но я считаю, что ты заслуживаешь правды. — О чем это ты? — Я хочу сказать… что ты, без сомнения, принял очень тяжелое решение… и я действительно считаю, что оно было правильным. Но я думаю, что тебе стоит для начала узнать еще кое-что. — Что? Что узнать? — голос Сириуса заметно прервался, парень крепче сжал чашку в руках и откашлялся. — О твоем брате, — медленно ответил старший Блэк. — Совсем недавно я поймал Регулуса… вместе с его друзьями. Они издевались над маглорожденным мальчишкой. И это вовсе не походило на безобидную шутку, пусть даже и очень мерзкую. Мальчик не был серьезно ранен, но… — Сириус резко поднялся. — Сириус, пожалуйста, прояви терпение. Не горячись… — Поверить не могу. Кто это был? Кто этот мальчик?       Альфард замялся. Он явно не был уверен, что ему стоит сообщать об этом, но прожигающий взгляд племянника заставил его признаться. — Дэвид Майклс. Он… — Второкурсник. — Да. Погоди, Сириус…        Но тот уже направился к двери. Взявшись за ручку, он вдруг остановился и обернулся к дяде. — Спасибо, — спокойно поблагодарил он. И, видя, что Альфард его не понял, пояснил — Спасибо, что сказал мне. Я знаю, что ты не хотел, но спасибо, что не стал беречь меня.       Профессор Блэк кивнул, и Сириус вышел из кабинета, оставив на столике чашку с остывшим чаем.

(Ультиматум)

      Люк нежно коснулся ее губ и отступил. — Увидимся завтра, ладно? — шепотом спросил он. Лили улыбнулась и кивнула. — Хорошо, — он повернулся к выходу из Большого Зала и остановился у дверей, чтобы помахать на прощание. Проводив его глазами, Лили снова села за Гриффиндорский стол. Они провели вдвоем всю перемену, смеялись, болтали. Этот разговор никак не шел у девушки из головы, она все еще прокручивала его, теребя в руках салфетку, когда звук собственного имени щелчком вывел ее из забытья. — Лили.       У стола, прямо возле нее стоял бледный и взволнованный Северус Снейп. — Привет, Сев. Что случилось? — девушка невольно отметила, что давно не видела слизеринца таким недовольным. — Я не могу позволить тебе так поступить, — хмуро сообщил он. Лили невольно почувствовала, как забилось ее сердце. Она не совсем понимала, что происходит, но что-то в его тоне заставило ее щеки покраснеть. — О чем ты? — Тебе придется выбрать, ясно? Между нами двумя. Между ним и мной.       Лили уставилась на него, на секунду онемев от шока. И хотя сердце колотилось с такой силой, словно готово было проломить ребра, она вдруг осознала, насколько все вокруг неправильно. Ей было страшно — да. Но никогда прежде она не думала о том, чтобы говорить с Северусом о своих личных отношениях. Это казалось неправильным вдвойне. — Между… тобой и Люком? — наконец едва слышно выдавила она. Но глаза Северуса только потемнели от злости. — Нет, — холодно отозвался он, — между мной и Джеймсом Поттером.       На секунду Лили показалось, что ее сердце остановилось. Замерло на полном ходу. — Сев… это… — Что? — Лили вздрогнула. Ни разу еще не случалось, чтобы Северус позволил себе перебить ее, не дав договорить. — Будешь притворяться, что я зря говорю об этом? А вот и нет. Мы с тобой были друзьями с самого начала. Мы были друзьями до того, как ты встретила этого мерзавца Поттера. А теперь ты якшаешься с человеком, который издевается над твоими друзьями. — Сев, он и Мародеры ничего тебе не сделали с начала года… — Откуда тебе знать? Ты ведь не спрашивала меня, не так ли? — Нет, но, — горячо возразила Лили, — ты бы сказал мне. Ты тыкаешь меня носом каждый раз, когда Поттер наступает на муху во дворе, не говоря уже о чем-то большем. — То есть, по-твоему, я придираюсь к нему? Все, что он делает — это без конца топчется по мухам? А все его выходки теперь ничего не значат, потому что… — Я этого не говорила и даже не имела в виду, — отрезала Лили, вскакивая на ноги. — Но мы с Джеймсом Поттером учимся на одном факультете и всем будет лучше, если мы, наконец, поладим. — Поладите? Лили, я видел вас вместе… Он просто смотрел на тебя, а ты… — Сев, ты совершенно неправильно все понял. — Он хочет стать твоим другом, Лили.       Девушка на секунду заколебалась, но все же спросила: — И что? Разве так плохо, если я подружусь с кем-то со своего факультета? Мне придется провести с ним еще два года, и если он перестанет задирать тебя… — Так вот в чем дело? Ты согласишься стать его «другом», лишь бы он оставил меня в покое? Пытаешься защитить меня, верно?       К несравненной гордости Снейпа — тон его стал еще холоднее и презрительнее. — Конечно нет! — запротестовала Лили. — Но он пытается… Он правда старается не казаться абсолютным мерзавцем, и я не думаю, что мне стоит судить его по тому, каким он был раньше.       Северус смотрел прямо на нее. Внимательно. Не моргая. — Значит, вот твой ответ? — Сев… — он развернулся, чтобы уйти. — Сев, пожалуйста! — она не могла его отпустить. Северус был ее детством, кусочком ее мира связанным с домом и Петуньей. Он был рядом, когда Петунья возненавидела ее, когда Лили впервые училась контролировать магию, когда был жив ее отец. С ним было связано слишком много того, с чем Лили все еще не готова была попрощаться. — Сев, стой!       И он остановился. — Ты — мой лучший друг, — Лили не помнила, как подходила к нему, все ее мысли были сосредоточены только на этих словах. Казалось, они звучат впервые за тысячу лет. Девушка вдруг осознала, что не говорила ничего подобного с самой их ссоры в прошлом году. — Ты очень долго был моим лучшим другом… Я должна выбрать тебя. И ты знаешь, что я выберу.       Лили Эванс подозревала, что влюблена, и ей чертовски не нравился этот факт. — Лили… — Но я ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня это делать.

(Ложь и братские узы)

      Сириус нашел Регулуса в одном из коридоров — до ужина оставалось всего ничего, так что он предполагал, где может его застать. Переодевшись в повседневную мантию, он поспешил в сторону Большого Зала. И не ошибся. Стоило ему окликнуть брата, как тот мигом остановился. — Я хочу поговорить, — Сириус приблизился к компании слизеринцев и в упор посмотрел на Регулуса. Поняв, очевидно, что дело серьезное, тот кивнул товарищам-четверокурсникам и они торопливо скрылись за поворотом, одарив Сириуса недобрыми взглядами. — Поверить не могу, что ты со мной разговариваешь, — Регулус удивленно приподнял левую бровь. Он был красив, и несколько лет назад, возможно запросто сошел бы за близнеца Сириуса, но теперь он заметно вырос, и в свои четырнадцать был практически одного с братом роста. А стриженные волосы и кривоватая ухмылка лишь подчеркивали мелкие различия. В остальном же Блэки были чертовски похожи друг на друга, если только не учитывать серебрянно-зеленую форму Регулуса. — Я думал, ты… — Заткнись, — оборвал его Сириус. Регулус взрогнул. — Лили Эванс, — тем временем продолжал он, — в десятки раз лучше того, кем ты когда-либо сможешь стать. — Ч-что? — Марлин Прайс, Мэри МакДональд — обе обскакали тебя на много миль вперед. — Сириус, я… — Римус Люпин, — неумолимо продолжал Сириус, — в сотни раз лучший волшебник, человек и брат, которым ты не смог бы стать никогда. Так что в следующий раз, когда тебе захочется поиздеваться над кем-то из маглорожденных или полукровок просто потому, что ты «лучше» них, подумай об этом, понял? — Сириус, я не… — Дэйви Майклс рассказал другую историю, двуличный ты мерзавец. — Он лжет, — отрезал Регулус. — Ты должен мне поверить. Я ничего не сделал.       Сириус скрестил руки на груди. — Мне рассказал ее не Майклс, Регулус, — холодно сообщил он. — А наш дядя.       Регулус онемел. — Я… — наконец выдавил он несколько секунд спустя, — Мне очень жаль, Сириус. Ладно, только не думай, что… — Держись от меня подальше, — отчеканил Блэк, и оттолкнув брата, быстро направился обратно к лестнице. — Сириус, мне очень жаль! Послушай меня!       Сириус одним рывком развернулся к спешащему за ним брату. — С какой стати, Регулус? — Потому что я — твой брат! — Регулус замер и с болью взглянул на Старшего Блэка. — Это, — гневно отрезал Сириус, — твоя вторая большая ложь на сегодня.       Его слова пронзали тело Регулуса сотней электрических разрядов. Не дожидаясь ответной реакции, Сириус отвернулся от брата и уверенно зашагал прочь.

(Поражение)

      Карлотта сидела в гостиной в полном одиночестве. Вокруг нее были разбросаны чужие вещи и подушки, но теперь все ушли ужинать или гулять оставив ее наедине с пылающим в камине огнем. Так ее и нашел Фрэнк — с остекленевшими глазами и отсутствующим выражением на лице. — Карлотта?       Она вздрогнула, словно выходя из глубокого транса. — Фрэнк, — она поднялась и направилась к нему через комнату. — Я хотел сказать, — сообщил он, как только девушка подошла достаточно близко. — Я принял решение. Мы пойдем на свидание. — В самом деле? — она растерянно посмотрела ему в глаза. — Да. Мы пойдем на свидание, но после этого ты оставишь меня в покое. Идет?       Карлотта кивнула. — Если только ты не захочешь обратного, — мягко и практически нежно проговорила она. — Идет. — Значит, в пятницу? — В пятницу, — Она наклонилась вперед. — Может поцелуемся? — Ее карие миндалевидные глаза так и светились весельем победы. Победы, вырванной после долгого утомляющего боя с опасным противником, и это ощущение оказалось намного лучше сотни маленьких ежедневных триумфов. — Давай лучше просто пожмем друг другу руки, — тихо предложил Фрэнк и маленькая мягкая ладошка Карлотты почти моментально скользнула в его ладонь. Оперевшись на Фрэнка, девушка вдруг резко подалась вперед настолько, что их носы теперь едва не соприкасались. — Увидимся в пятницу, — прошептала она прежде чем отодвинуться и высвободившись, прошествовала ему за спину. На губах ее застыла прекрасная победоносная улыбка.       Но победа не принесла удовольствия.

(Чертова забота)

      Лили следила за плывущими по небу дымчато-серыми облаками. Трава под ней была по-ноябрьськи холодной, но ей давно было все равно. Уже полчаса она лежала на берегу озера, закинув руки за голову и тоскливо наблюдая за переменчивым осенним небом. — Маленький принц, смотрящий на звезды, да, Эванс?       Лицо Джеймса Поттера внезапно загородило собой небо и Лили села. — Я просто… смотрела на облака, — неловко пробормотала она, выбирая из волос запутавшиеся травинки. — Ничего интересного… — девушка снова запнулась. — Ты… ты идешь в замок, да? — Нет. С чего ты взяла?       «Приняла желаемое за действительное» — Не знаю, просто предположила. Наверное… будет дождь. — А может и нет, — пожал плечами Джеймс. — Ну тогда, наверное, — затараторила девушка, — ты не хотел бы попасть под дождь. Это могло бы стать для тебя вроде как разочарованием. — А ты? — О, я все равно скоро уйду…       Джеймс скрестил руки на груди и, склонив голову вбок, ехидно посмотрел на Лили. — Пытаешься избавиться от меня? — поинтересовался он. Казалось, в сущности, это его ни капли не интересовало. — Нет, я просто… — О нет, ты определенно пытаешься избавиться от меня. Не хочешь, чтобы я был здесь, — парень пожал плечами и опустился на землю прямо напротив нее. — Но почему? — Лили снова отметила его дурацкую кривую ухмылку. — Давай признавайся… — Дело не в том, что я пытаюсь избавиться от тебя, — заикаясь попыталась объяснить Лили, сверля глазами траву, — я просто не хочу, чтобы ты попал под дождь, вот и все. Я сумасшедшая — не спорю, но ты ведь более… нормальный, и я подумала… — Ты совершенно не умеешь врать.       Лили со вздохом кивнула. — Знаешь… будет и правда лучше, если ты уйдешь. — Почему? — Я просто хочу побыть одна.       Джеймс понимающе кивнул. — Скукотища, — все так же невозмутимо протянул он. Лили закатила глаза и попыталась сдержать улыбку. — Честно, Поттер, я просто… — Мы вернулись к «Поттеру»? Не очень-то дружелюбно. Даже в теории.       Лили молчала. — Послушай, Джеймс, — некоторое время спустя сказала она. Голос ее был тихим и полным надежды. Кажется, она бы отдала все на свете, чтобы не слышать саму себя. — Может быть нам просто… оставить все как есть. И держаться друг от друга подальше. — Подальше? — повторил Джеймс. — то есть тебя больше не убеждает тот факт, что мы ни разу не препирались на уроках Трансфигурации, пока обсуждали анимагию. Да и так почти не ссорились в последние несколько дней. А теперь ты хочешь вернуться к исходному? — Что ж, — отозвалась Лили, — возможно, именно так. Знаешь, мы… и правда достаточно легко разобрались с вопросами анимагии, но ради всего святого, это же не означает что так будет всегда. Мы не изменились! И несколько дней без споров — это не такой уж большой срок, Джеймс. Ты всегда действуешь мне на нервы, а я раздражаю тебя, и может быть, чтобы не ссориться — нам нужно просто проводить друг с другом как можно меньше времени.       Лицо Джеймса словно окаменело. На нем невозможно было прочитать ни единой эмоции. — Я сделал что-то не так? — коротко спросил он. — Нет. Вовсе нет, поверь. — Тогда в чем дело? Почему ты мне лжешь? — Я… — но Лили не могла отрицать очевидное. — Просто… прости меня. — Ладно, — парень привычным жестом взлохматил волосы. — Мне… мне плевать. Я думал, это то, что было тебе нужно. Но, — он поднялся, отряхиваясь, все еще растерянный, с каменным лицом, — Лично мне все равно.       И не дожидаясь ответа, побрел в сторону замка. — Сев был моим первым другом, — крикнула ему вдогонку Лили. Джеймс замер и обернулся, снова смотря на нее. Тень понимания скользнула по его смуглому лицу. — Он всегда был рядом со мной. Он рискует собственной репутацией перед факультетом, чтобы оставаться моим другом, и я должна выбрать его. Каждый раз, когда будет стоять выбор, мне придется выбирать его… несмотря ни на что. Может это нечестно, мне очень жаль, но так оно и есть.       Теперь на лице Джеймса промелькнул целый спектр эмоций, но затем оно снова стало абсолютно каменным. — Черт возьми, Эванс! — буркнул он, развернулся, и спешно зашагал обратно к замку.

(Безумие)

— Я ненавижу ее.       Питер глубоко вздохнул. — Сохатый, ты… — Нет. Она чокнулась. Точно тебе говорю. Съехала с катушек. — Может она просто… — Не смей ее защищать! — Джеймс резко обернулся в сторону друга и одарил его предупреждающим взглядом. — Нет конечно, — тут же запротестовал Питер. — Я и не собирался. Ты прав. Абсолютно. — Естественно прав, черт возьми, — Джеймс снова зашагал из одного угла комнаты в другой. — Что, во имя Мерлина с ней происходит? Почему она такая?.. Разве нельзя было просто…? — парень на секунду задержал дыхание, стараясь успокоится. — Лили Эванс меня угробит. Я думал — она умная девушка, но я сам чуть с ума не сошел, пытаясь понять, что именно у нее в голове, черт возьми. Она и правда сводит меня с ума.       Питер сдержанно кивнул, глядя, как его друг обшаривает комнату в поисках сигарет.       Джеймс Поттер давно понимал, что влюблен, и уже ненавидел это чувство.

(Той ночью)

— Ну вот и все, — закончила Лили, глядя на Римуса. — Знаешь, о таких днях сочиняют песни, — она промокнула глаза влажным от слез платком. — Грустные, удручающие, утомительные песни.       Но ее собеседник по-прежнему молчал. Девушка беспокойно заерзала. — Ты ненавидишь меня, да? Я знаю. Понимаю, было глупо думать, что я смогу дружить с ними обоими… Наивно было полагать, что Снейп примет тот факт, что я пытаюсь подружиться с его врагом… — Не глупо, Лили, — перебил ее Римус, — а оптимистично. — Это было неправильно с моей стороны, — продолжала девушка. — Я была недалекой… не видела всего с самого начала. Теперь Джеймс ненавидит меня, я ненавижу себя и ты, скорее всего, тоже меня ненавидишь… — Вовсе нет, — Римус коротко качнул головой. Голос его был тих, спокоен и серьезен, что словно гипнотизировало Лили, заставляя успокоиться. — Тебя никто не ненавидит. Но ты должна понимать… что он, возможно, не сможет забыть этого. Сохатый… Джеймс… сложный человек, и, я думаю, он больше не станет соблюдать всю эту напускную вежливость. — Наверное, — Лили убрала упавшую на глаза рыжую прядь.       Может, она и не до конца правильно поняла сказанные Римусом слова, но уточнять не стала.