Огонь в ее душе потушить невозможно

Лайра вошла в каюту капитана, держа в руках необходимые приспособления. Коннор уже снял свой балахон, который был заляпан кровью, и положил на стол. Воровка должна была признать, что у него было на что посмотреть - подтянутый, крепкий и мускулистый торс, несомненно, мечта любой женщины. Но девушка не стала на него пялиться - за всю свою воровскую жизнь, она не раз была в бойцовских клубах в Италии, где ее принимали и даже уважали. Она достаточно часто видела красивых и сильных мужчин-бойцов, обнаженных по пояс и дерущихся на небольшой арене. Хотя даже на ее взгляд, Коннор был в чем-то особенным - может, из-за своей смуглой кожи или индейской внешности. Девушка слегка тряхнула головой, прогоняя внезапно нахлынувшие воспоминания драк в бойцовских клубах, где она, кстати, пару раз принимала участие, выигрывая, в основном благодаря своей хитрости и проворству. Капитан Аквилы сел на стул и спросил, недоверчиво посмотрев на инструменты в руках воровки и зажав кровоточащее плечо: - Неужели, помимо воровства, ты занимаешься еще лечением? - Я много чем еще занимаюсь, - грубо ответила та, - даже в родной стране у меня не было среди врачей друзей или знакомых. И как, ты думаешь, я до сих пор выживала? Верно, я лечила себя сама, благо, родители в детстве прививали мне любовь к медицине, поскольку сами лекарями являлись. Лайра открыла бутылку с ромом и протерла смоченным им бинтом небольшие инструменты. Затем подошла к Коннору и произнесла: - Убери руку, - он так и сделал, продолжая смотреть ей в лицо. О чем сейчас думал мужчина, воровка не знала, но была рада тому, что он молчал, пусть и пытался что-то разглядеть на ее лице. Лайра осторожно осмотрела рану - пуля вошла совсем неглубоко, поэтому вытащить ее не должно составить труда. Ей прилетало и похуже, но итальянка всегда доставала из своих ран маленькие "неприятности". Она взяла небольшой кусок бинта, смоченного ромом, и промыла места вокруг раны, при этом Коннор слегка поморщился, но не издал ни звука, продолжая наблюдать за Лайрой, что последнюю начинало несколько раздражать. Воровка произнесла: - Я смогу достать пулю, она неглубоко засела. После этого нужно зашить рану. Вытерпишь? Капитан лишь коротко кивнул, немного нервно сглотнув. Лайра взяла продезинфицированные инструменты и осторожно начала доставать пулю. Коннор сжал зубы и сильно зажмурился. Однако сильная боль продлилась недолго - девушка довольно быстро справилась со своей задачей. После этого она ловко зашила рану и перевязала ее бинтами. По окончанию процедуры она внезапно что-то вложила в руку мужчине, хитро прищурившись и сказав: - Сувенир. На память. Коннор посмотрел, что она ему дала - это оказалась та самая пуля, что недавно так спокойно сидела у него в плече. Лайра собрала все медицинские принадлежности и уже собралась покинуть каюту, но ее остановил голос Коннора. - У тебя очень легкая рука. Спасибо. Девушка ухмыльнулась и, повернувшись к нему, сказала: - А какая еще у вора должна быть рука? С "тяжелой" рукой я бы далеко не ушла. Капитан глубоко вздохнул, возведя глаза к потолку, и спросил: - И все-таки, почему ты так ко мне относишься? Чем вызвана твоя ненависть? Лайра в удивлении слегка приоткрыла рот и расширила глаза. - Ненависть? Слишком громкое слово... Потому что те, кого я действительно ненавижу, никогда долго не живут. - Тогда что это? Неприязнь, отвращение или что? Лайра уже открыла рот, чтобы ответить, но не нашла подходящих слов. Действительно, а что она к нему на самом деле испытывает? Ненависть сразу исключена - убивать его она не горела желанием. Ну, разве что, иногда. Неприязнь, отвращение? Тогда к чему именно? Характеру, внешности? Нет, хотя его характер часто выводил итальянку из себя. Тогда что? Обиду? Затаенную злобу? Тоже нет. Первое давно прошло, да и не было обиды, в общем-то. Злобу? Вряд ли. За что злится? Воровка заметно растерялась, не зная, как дать объяснение своему поведению. А может, все дело в ее характере? Соперничество, нежелание признавать свою неправоту. Еще с самой первой их встречи она всегда старалась доказать, что права она, даже несмотря на то, что сама сомневалась в себе. Коннор всегда шел на шаг впереди нее. Девушка привыкла в своей стране быть самой неуловимой и ловкой. Но здесь она впервые попалась в капкан. Возможно, именно поэтому она злилась на мужчину, каждое его слово воспринимая с сарказмом, всегда стараясь его унизить, уязвить в чем-либо. Еще немного подумав, она произнесла: - Ты все равно не поймешь меня. Это слишком... - она слегка покачала головой, смотря в потолок и пытаясь подобрать нужные слова, но на ум ничего не шло. - В общем, ты этого не поймешь. - И что, теперь это всегда так будет? Лайра сощурила глаза, посмотрев на Коннора. - Я затрудняюсь дать ответ на этот вопрос, - упрямство всегда было отличительной чертой итальянки, - возможно, позже я на него отвечу. А сейчас, желаю всего хорошего. Она сделала шуточный реверанс и покинула капитанскую каюту. После этого она прямиком направилась в свою "комнатку". Промыв инструменты и руки, воровка вновь поднялась не верхнюю палубу, где ее встретил Фолкнер, который немедленно спросил: - Ну, как он? - Жить будет, - с усмешкой заверила она его, - просмотрел письмо, которое я давала? - Да. Я как раз собираюсь показать его капитану. - И чего ждешь? - Ждал, когда вы закончите, - ответил Роберт и немедленно направился в каюту Коннора. Лайра закатила глаза и перешла на нос Аквилы, смотря на темный горизонт, к которому держал курс корабль. Девушка задумчиво покусывала нижнюю губу и теребила пальцами рукав рубашки. Из-за своего упрямства она ни в какую не хотела мириться с капитаном, но в то же время это бессмысленное соперничество начинало ей надоедать. По сути, он ведь действительно ей ничего плохого не сделал. Более того, он действительно хочет помочь и не просто хочет, а помогает, давая ей крышу над головой, не выдавая солдатам. А затем еще и спас от пули, хотя до него никто за воровку еще не заступался. Но девушка никак не могла понять, как можно быть таким бескорыстным. Она привыкла к тому, что каждый человек в первую очередь все делает для своей выгоды, не заботясь об окружающих. Впервые она нашла человека, который, казалось, вообще о себе не думает, а только о других. Внезапно ее мысли прервала чья-то рука, легшая ей на плечо. Вздрогнув от неожиданности, Лайра посмотрела на ее обладателя, коим оказался ее новый товарищ Джок. - Что за мрачный вид? Воровка неопределенно пожала плечами, снова направив взор к горизонту. Мужчина усмехнулся и сказал: - У нас внизу намечается веселье. Присоединяйся. Он имел в виду все усиливающийся с каждой минутой галдеж матросов палубой ниже. Не прошло и нескольких мгновений, как запели веселые голоса. Судя по топоту ног и хлопкам, некоторые матросы пустились в пляс. Слегка улыбнувшись, воровка вместе с Джоком последовала вниз. Как только они оказались палубой ниже, в нос тут же ударил пока несильный запах рома, а звуки веселья стали громче. Подойдя ближе, товарищам тут же вручили кружки, полные рома. Еще раз усмехнувшись, Лайра села на ближайшую бочку и стала наблюдать за другими матросами, попивая свой напиток. Почти всю ночь матросы веселились: пели, плясали, шутили, пили и рассказывали забавные ситуации, произошедшие с ними. Воровка ушла с веселья самой первой, поскольку ее сильно клонило в сон, хотя до рассвета оставалось совсем недолго. Проснулась она на удивление рано, проспав от силы часа три. Остальные уже были на ногах - кто-то чистил палубу, кто-то лазил по вантам, кто-то, по мнению Лайры, просто маячил с места на место. Она вспомнила про рану Коннора, поэтому, прежде чем подняться наверх, она прихватила бинты. Поднявшись на верхнюю палубу, воровка подошла к мистеру Фолкнеру, спросив его: - Он уже проснулся? - Да, разглядывает куски карты, которые уже собрал. Лайра, постучавшись, чему, конечно, сама удивилась, вошла в каюту капитана. Коннор действительно сидел в своей синей капитанской форме за столом, соединив куски карты вместе. Кажется, ему не хватало только одного. Он сказал, не поднимая головы: - Обычно ты входишь без стука. - Сама себе удивилась. Капитан посмотрел на нее и спросил: - Ты перевязывать пришла? - Как ты догадался? - саркастически выдала та. Мужчина закатил глаза и вздохнул. После этого встал, снял свой камзол и рубашку и подошел к девушке. Пусть воровка и не была маленького роста, но даже для нее Коннор был высоковат. Поэтому она произнесла: - Лучше будет, если ты сядешь. Он без лишних слов так и сделал, сев на стул. Лайра сняла старый бинт и осмотрела рану. Удовлетворенно кивнув, девушка перевязала Коннора чистым бинтом, после чего он снова надел свою капитанскую форму. Когда воровка собралась уже выйти, тот произнес: - Постой. Лайра остановилась у двери, вздохнула и закатила глаза, спросив: - Хочешь продолжить вчерашний разговор? Мужчина промолчал. Лайра молчание всегда расценивала, как знак согласия. Снова обреченно вздохнув, девушка повернулась к нему, после чего он спросил: - Тебе самой не надоело? - Нет, - отчасти соврала воровка. - Иногда мне начинает казаться, что ты делаешь это просто из вредности. Тебе не позволяет пойти на мировую твой упрямый, задиристый характер. - А ты не такой? Коннор промолчал, опустив голову и спрятав глаза за треуголкой, чем вызвал у воровки ехидную усмешку. Затем он снова посмотрел на итальянку и сказал: - Но я же не веду себя, как ты. Не пытаюсь тебя уязвить или унизить, пусть даже в собственных глазах. - И что? Ты предлагаешь мне взять пример с тебя? Считаешь себя воплощением идеала? - Я себя никем не считаю, и уж точно не идеалом. Я далеко не идеален, у меня тоже есть свои недостатки, и не скрываю этого. И я не пытаюсь скрыть эти свои недостатки за маской ехидства. В отличие от тебя. - Ты пытаешься прочитать мне мораль? Воззвать к моей совести? Должна огорчить - у меня ее нет. - С этим я могу поспорить, - произнес Коннор, чем вызвал удивленный взгляд собеседницы, - во время побега из тюрьмы, ты могла оставить Джока на той башне. Но ты этого не сделала, а ринулась на помощь. Лайра опустила глаза. Это был весомый и неоспоримый аргумент. Она и сама не знала, что ее толкнуло на такой поступок. - Ты вылечила мне рану, которую я получил отчасти из-за тебя, а могла этого и не делать, оставшись спокойно отсиживаться в своей каюте. Ты взяла письмо из форта, которое лично для тебя никакой ценности не представляет, и отдала мистеру Фолкнеру, не рассчитывая на какую-либо награду. И после этого ты говоришь, что у тебя нет совести? - Ну, и что теперь? Ты доказал, что она у меня есть? Что с того? - вспылила девушка, с неохотой признавая свое поражение. - А теперь я снова пытаюсь воззвать к твоей совести. Я дал тебе крышу над головой, не отдал солдатам, которые тебя ищут, а взамен прошу - не требую, - чтобы ты иногда помогала мне. Сейчас вернемся в поместье, и будешь отдыхать, сколько захочешь, пока я буду заниматься своими делами. Но судя по твоему характеру, ты не можешь сидеть на месте, поэтому, если попросишь, буду брать тебя с собой. Взамен я хотел бы, чтобы ты перестала считать меня врагом. - Тогда скажи мне, - внезапно произнесла Лайра, слегка сощурившись и внимательно смотря на собеседника, - почему ты делаешь это ради меня? На задания мог бы брать и других помощников, хотя и сам можешь справляться один. Просто из сочувствия мне помогаешь? Сейчас в мире много бездомных и нищих людей, почему ты им не даешь крышу над головой? Почему такое внимание именно к моей персоне? И почему тебе так важно мое отношение? Коннор снова опустил голову, скрипнув зубами, видимо, взболтнул лишнего. Поколебавшись несколько мгновений, он ответил: - У меня имеются сильные и весьма многочисленные враги. А ты очень талантливая и умная, именно таких союзников я и ищу, - на взгляд Лайры это прозвучало не слишком уверенно. - Неужели? - Ты мне не веришь? Тогда что ты еще хочешь от меня услышать? Воровка поджала губы. Действительно. А что она хочет от него услышать? Правды? Но что есть правда, а что есть ложь? И имеет ли право требовать правды человек, который и сам нечасто ее говорит. Вздохнув, Лайра тряхнула головой и ответила: - Ничего. Я... Верю. - Тогда поможешь мне? - спросил Коннор. - Так уж и быть, помогу, чем смогу, - сдалась воровка. Капитан встал со стула, подошел к итальянке и протянул руку, спросив: - Друзья? С секунду поколебавшись, девушка ответила: - Компаньоны, - и пожала ему руку в знак примирения. Вышла она из каюты в непонятных чувствах. Почему-то на душе стало необыкновенно легко, будто бы она за раз искупила все свои грехи, ну, или хотя бы часть. В свою каюту она зашла, пробормотав себе под нос: - Все же, он плохо на меня влияет.