Целитель

Without the mask Where will you hide? Can't find yourself, Lost in your lies. Куда ты спрячешься Без маски? Ты не найдёшь себя, Ты заблудился в своей лжи! Evanescence – Everybody’s fool ("Всеобщее посмешище") Осталось только начать. И многие знают, как это тяжело – собрать все силы, все свое мужество и говорить то, отчего тебе становиться невыносимо плохо, больно, тяжело. И во что ты сам практически не веришь. Мысли тянутся медленно, словно мед полупрозрачные, скрывая за страхом надежду. Которая умирает в самом конце, и этот конец начало чего-то нового. Где нет места чувству, что все будет хорошо, где нет сил, желания жить, и кажется, будто ты молод, тебя переполняют идеи, сомнения, опыт, знания, но вся жизнь позади, а не впереди. Надежда одна из тех вещей, которую преподносят очень красиво. Броской фразой или невинным дружеским взглядом. Человек всегда видит лишь то, что он хочет видеть. И если в пустой, но красивой подарочной коробке с огромным бантом он узреет надежду – так тому и быть. Словно самый любимый подарок, надежда теперь будет всегда с ним. И в радости и в горе. Только для него. И если кто-нибудь попытается ее отнять, то битва за возможность верить в то, чего даже не существует, будет жестока. Важнее всего закрывать глаза и видеть то, во что мечтаешь, чем открывать их и смотреть на то, что ненавидишь. В этом очень удобно прятаться, если жизнь идет не так, как ты себе это представляешь. И так приятно хранить этот свой маленький секрет. Что бы никто не смог отнять надежду, что бы никто не смог в нее вмешаться. Но любя кого-то слишком сильно мы отдаем себя, всю свою жизнь. Влюбляясь, мы теряем время. Годы жизни, которые можно было прожить по-другому. Лучше, полезнее для себя или для окружающих тебя людей. В то время, когда мы любящими глазами заглядываем в рот тому, в чьих чувствах не можем быть уверенными на все 100%, тому человеку, который, возможно, и не любит тебя, мы могли бы попытаться изменить мир. Спасти кого-то. Искренне полюбить свою страну, природу, которую мы сами убиваем, семью, которая отдает тебе взамен гораздо больше, чем ты ей. Влюбиться в цветистую культуру другого континента, открыть для себя Веру и понять, что в мире еще 7 миллиардов людей, часть из которых живет в гораздо худших условиях, чем ты. Что есть те, кто голодает, что дети умирают каждую секунду из-за болезней или чьей-то беспечности, не успев пожить на этом Свете. Улыбаться солнцу потому, что оно светит, не волноваться из-за чего-то, что кажется очень-очень важным. Если это должно произойти – это произойдет, а если нет, то этого и не должно было случиться. Круто изменить свою жизнь, бросить все и уехать на край Света. Завести себе собаку и понять, что такое ответственность. Родить детей и понять, что это чудо. Бросить вредные привычки и заняться спортом, что бы стать сильнее и суметь защитить того. кто слабее. Простить того, кто совершил ошибку, ведь все мы люди. Избавиться от пороков и зажить. Просто зажить. Жизнью, которая либо очень короткая, либо очень длинная. Но она твоя и не надо ее дарить пустым людям. Не зря старики, прожившие жизнь, на закате своей старости, говорят, обнимая любимого супруга, что их жизнь кажется им слишком короткой. Словно ты только обернулся, а все уже пролетело, и было в их жизни все – и радость, и любовь, и горе, и трудности, расставания и встречи, так много всего, что все и не упомнишь. Они улыбаются так открыто и счастливо, что на глаза наворачиваются слезы, а в душе поселяется надежда на то, что это всенепременно будет у тебя – большая дружная семья, друзья, чувство благодарности тем, кто прожил эту насыщенную жизнь рядом, утешая и подбадривая, знания и опыт, которые есть, кому передать. Вера в то, что когда тебя не станет, найдутся те, кто сможет рассказать детям, что жил такой человек, так много сделавший для нашей семьи, вырастивший детей в добрых и хороших людей, переживший много-много приключений, которые малыши будут слушать и верить, что такой человек действительно был, что не надо отчаиваться и сдаваться, и я, когда вырасту, обязательно стану таким, как он, у меня получится. И кто-то будет знать, что ты был, ходил по этой же земле, дышал этим же воздухом, ничем от меня не отличался, но он был сильным. И я хочу того же. А молодым остается только слушать и верить, что и в их жизни найдутся те, кто будет верить в них, оплакивать их ушедшие души и говорить, что был человек, который… - У меня… точнее там, откуда я пришел, есть человек, который захотел власти. У которого была сила и желание править. И он его осуществил. Слова тонут. В разумах людей, сидящих и слушающих, во всеобщем раздражении, резко переходящих в любопытство. В атмосферу, где нет ни грамма сочувствия. Только желание рассмотреть проблемы другого поближе, поточнее, а потом уйти, сказав, что и своих проблем им много. - Этот человек когда-то был близок мне, когда-то я мог бы сказать, что знаю его, он это время ушло. Все, что было между нами – ушло. И я жалею, что не смог вовремя рассмотреть за его заботой пелену злости и ненависти. Не знаю, нашел бы я тогда слова, что бы остановить или образумить, но какая сейчас разница? Уайет сделал то, что сделал. Он хотел этого слишком сильно. Иные так сильно жить не хотят. - И что было потом? Ты его видел? – любопытный шепот, в котором, при наличии фантазии, можно было бы увидеть сочувствие. Видел? Нет. К тому времени я уже ничего не видел, никого не видел, в то время свет уже застилала тьма, мутной пленкой ложась на глаза. Тогда, когда я хотел его увидеть, я уже был слепым, а в тот момент, когда я хотел с ним поговорить, мне казалось, что слова мои, словно яд, отравляют все вокруг. И к брату мне лучше не прикасаться, уж больно светлым мне он виделся. Но я хотел его образумить, пусть он и не нуждался в человеке, который одергивал его каждый раз, когда захочется запретного. А может, я просто жаждал его внимания. Слова… Я бы не смог ничего разумного сказать. Тогда я через боль понял, что все, что внутри, надо держать глубоко. Потому, что когда ты срываешься, все те ночные мысли, домыслы и грязь лезут наружу, выливаясь в мерзкое подобие правды… Тебя до сих пор терзает чувство вины?.. А не должно? Я сказал Лео то, что не должен был говорить. И он разозлился. А я за свою глупость поплатился возможностью видеть… - Нет, больше я его никогда не видел, - только чувствовал все время, то сильнее, то слабее. – И старался не лезть, не пытаться исправить, поговорить, хотя возможности были. Я отгородился от всего того, что с ним было связано, большой каменной стеной и как можно реже вспоминал о нем. Только самое страшное то, что я знал, что поступаю неправильно, знал, что он не хочет терять со мной связи. Это было тяжело и больно. Я знал, что где-то… - слова срываются. Они понятия не имеют, насколько тяжело это рассказывать, словно после каждого слова втыкать в себя раскаленный нож и крутить его, крутить, вызывая боль и страх. Страх, что все это происходило по твоей вине. Он никуда не девался, и он так часто дает о себе знать. -… где-то там, глубоко-глубоко внутри его разума, есть мой… - брат, - … друг, которого я помню и до сих пор люблю. Но до него мне не достучаться. Теперь уже никогда. И не потому, что я его больше не встречу. Я больше не вернусь туда, в свой Мир и в свое Время, как бы сильно этого не захотел. Мне суждено закончить свои дни здесь, бесславно и среди тех, кому я совершенно не был нужен, даже при жизни. - Это тяжело, - Фиби меня чувствует, даже тогда, когда я этого не хочу. - Да, пожалуй. - Ты здесь из-за него? - Нет, Пейдж, я здесь из-за себя, - из-за своей глупости и нежелания жить дальше. Из-за отсутствия надежды, любви и возможности быть со своей семьей. Ты должен простить его. И Уайета. И себя. Иначе ты не сможешь жить… Я уже давно не живу. - А теперь, - голос Лео был на редкость решительным. Аж удивительно! – Ты скажешь, что именно ты собираешься делать. Спасти Мир?.. - Изменить ваше будущее. Есть некоторые события, которые не должны были произойти. Есть люди, которые сделали много плохого, но не должны были этого делать. Есть Мир, но он должен быть другим. Просто обязан. - И как это связано с нашей семьей? - Я должен спасти твоего сына, Пайпер. Матери не делятся на хороших и плохих. Все люди разные, у всех свой характер, свое мнение, своя сила воли. У каждого разные родители, которые воспитывали нас по-разному. Кого-то любили больше, кого-то меньше, но и сомневаться не стоит, что на это не было какой-нибудь очень веской причины. Кто-то был более свободен, а кого-то с рук не спускали. И на это тоже была и есть очень веская причина. И главное для детей понять не то, какая именно причина заставляет наших родителей вести себя именно так, главное понять и поверить, что эта причина есть. - Нет. Это я должна защищать своего сына, а не ты. И знаешь что? Его не от чего и не от кого не надо спасать. Пока я с ним, он в безопасности. А если ты считаешь, что это нет так, то ты попросту должен рассказать мне все. От начала до конца. Потому что я тебе ни на грамм не верю! – последнюю фразу она практически выплюнула, в праведном гневе испепеляя меня взглядом. Так хочется закрыть глаза… Так и будет. Ты будешь защищать своего сына до последнего, будешь верить в самое лучшее, будешь не замечать плохого. И ты до последнего будешь любить своего ребенка. Главное, выбери какого именно. - Тогда разреши мне помочь тебе его защищать. Я не слишком многого прошу. И поверь, не одному мне не нравится эта затея. Но ведь должен. Кому?.. - От кого? От кого его защищать? Мне самому так хочется знать. Кто-то ведь обратил его. Кто-то повлиял на его разум. Я не верю, что он мог добровольно стать тем страшным человеком, которого я последний раз видел. Но прямо сейчас, сидя напротив этой сильной женщины, я не могу тихо и с болью прошептать ей: «Я не знаю». Это будет слишком безнадежно. - Я не могу тебе сказать, прости. Ты просто должна мне поверить, Пайпер. По-другому никак. Мы словно сидели с ней одни в этой комнате, словно никого больше не было. Она смотрела на меня, требуя ответов, а я на нее, не замечая ее злости. И никто не хотел в это вмешиваться. - Оставайся. Но только не здесь. Не в этом доме. Где угодно. Я не уверена, что хочу видеть тебя каждое утро. Делай, что считаешь нужным. Но знай, что я тебе не верю. Может быть когда-нибудь. Это все. Дорога назад так и не появилась. Нужно идти только вперед. И не падать. - Я понял. Спасибо. И все словно выдохнули. Жизнь определенно налаживается, тебе так не кажется?.. Твоя, если только. И почему никто никогда не замечал, что для ответа нужно созреть? Не в том смысле, что нужно обязательно вырасти и приобрести опыт. В том смысле, что нельзя отвечать сразу. Какой-то вопрос или чьи-то слова могут очень сильно задеть, удивить, могут разозлить и ошарашить. Еще можно впасть в ступор и нести всякую чушь, ту самую, что первая приходит на ум. Можно сгоряча разболтать все-все секреты, а потом отчаянно краснеть. А ведь надо было только созреть. Подумать, позлиться, обидеться и накручивать себя, а потом понять, что на правду не стоит обижаться. Что в этой ситуации нужно сказать совсем не обидные слова, как сильно бы того не хотелось. Что нужно именно здесь и сейчас проявить деликатность, ведь у противоположной стороны может быть гораздо белее веские причины злиться и срывать свое зло на близких. Проглотить упреки, ведь не всегда нужно показывать свой характер – от этого никто не станет думать, что ты взрослее или опытнее. Не нужно взрываться, как подросток, хотя у них как раз есть на это право. Веди себя как взрослый и разумный человек, и это оценят. Если конечно кто-то заметит, что в ответ на их крики молчат не потому, что нечего сказать, не потому, что проявляют слабость и далеко не потому, что пополняют словарный запас новыми ругательствами.