Братья

      Карла уже минут пятнадцать торчала перед зеркалом в одних трусах, решая, что надеть. «Брюки или юбка? Юбка или брюки? Или юбка? Нет, всё-таки брюки…» Маккоркл со вздохом отбросила на кровать юбку и стала натягивать брюки.       Она встречалась с Дауни всего две недели, но за это время он успел выбесить её настолько, что хотелось подкараулить его где-нибудь в туалете и разбить его тупую голову об унитаз. Ну или на крайний случай самой побиться головой об стену, потому что она сама от себя не ожидала такого идиотизма. До какой же степени надо быть невнимательной — или тупой, чтобы не заметить сразу, что с человеком что-то серьёзно не в порядке!       В самом начале их знакомства парень показался ей таким возвышенным, одухотворённым — ну, а как иначе? Он же музыкант, да ещё и песни играл такие душевные, про любовь и дружбу, про мир во всём мире. Красавцем он не был, конечно, но всё это компенсировалось хорошо поставленным голосом с лёгкой хрипотцой и виртуозным владением гитарой. Один единственный раз они со Стэном решили выбраться в клуб, послушать, что сейчас интересного играют, — и Карла поплыла. Возможно, это её мимолётное увлечение со временем бы прошло, и Пайнс об этом бы даже не узнал никогда, если бы сам всё не испортил.       Вдохновлённая новой музыкой, всеми этими разговорами про свободу и равенство, Карла размечталась о том, как было бы здорово ни от кого не зависеть, ни на кого не оглядываться, путешествовать по стране в трейлере, нигде надолго не задерживаясь, петь песни под гитару, ночевать под открытым небом у костра… Романтика же! И когда Стэн однажды ляпнул, что хочет после окончания школы жениться на ней, а потом принялся ещё фантазировать на тему того, как они снимут небольшой домик на окраине города, как он устроится работать куда-нибудь в автомастерскую или что-нибудь в таком духе, как они заведут детей… У-у-у!       В общем, Карла просто испугалась. Ей только недавно исполнилось девятнадцать, и она была не готова вот так сразу, не пожив для себя, начать жить для семьи. Да и вообще она в принципе не очень хотела быть такой же, как мама — целыми днями заниматься хозяйством, чтобы только один раз в неделю позволять себе пойти на встречу с подругами в читательский клуб. Карла хотела чего-то более интересного — например, выучиться на лингвиста, а потом рвануть с какими-нибудь археологами в экспедицию на поиски древних городов, чтобы расшифровывать там надписи на забытых языках. В целом она была даже не против, если бы Стэн составил ей компанию, это было бы вообще замечательно — и заниматься интересным делом, и при этом быть вместе с любимым человеком… Но его приземлённые мечты о будущем разбили вдребезги все её планы — и не на шутку напугали.       Поговорить со Стэном серьёзно Карла долго не решалась. А когда наконец собралась, вместо того, чтобы честно всё ему выложить и обсудить их будущее, начала нести какую-то откровенную чушь про то, что ей не хватает душевности в их отношениях, обвинила Стэна в том, что ему от неё нужен только секс, и заявила, что они не могут продолжать дальше встречаться. Господи, лицо Пайнса в этот момент надо было видеть… Карла даже на мгновение испугалась, что он там на месте умрёт. Кажется, ему на самом деле стало плохо от её слов, но… От одной мысли, что она остаток жизни проведёт у плиты на кухне и не увидит больше ничего, кроме их богом забытого городка, ей становилось настолько страшно, что она, стиснув зубы, настояла на своём. Всё кончено.       И тем же вечером сказала Дауни, что согласна с ним встречаться — с самого момента их знакомства он слишком явно оказывал ей знаки внимания, чтобы можно было это понять неправильно. И начиналось всё очень даже неплохо! Они много гуляли, ездили за город на природу, часто выбирались на пляж — в основном, правда, всей компанией приятелей Дауни, таких же хиппи, но это было не так важно. В конце концов, Карлу в этом всём привлекала именно такая вот прогулочная романтика, а не возможность уединиться где-нибудь вдвоём. Ради встреч с Дауни она даже стала пропускать школу, уговаривая себя, что в конце последнего учебного года уже не страшно.       Вот только при ближайшем рассмотрении всё оказалось не так радужно, как ей по наивности казалось. По-хорошему, насторожиться Карла должна была, ещё когда они друг с другом только знакомились. Вместо того, чтобы назвать ей своё имя, как это сделала она сама, он представился Чертополохом, а на логичный вопрос, почему у него такое странное имя, он разразился пространной лекцией о том, что имена, которые дают людям при рождении, лживы и навязаны окружающими, не понимающими нашего предназначения и роли в этом мире. Называть Карлу по имени он отказался сразу же и заявил, что она будет Акацией. Но в тот момент ей это понравилось — это было очень необычно и добавляло в их общение нотку какой-то особой интимности.       Да и вообще, в их компании у всех ребят и девчонок были такие «растительные» клички — был у них Клевер, было три Розы разных цветов, был Дуб, Тополь… И все эти клички придумывал им Чертополох как лидер и идейный вдохновитель, а саму их компанию он называл садом, и всем девчонкам это казалось ужасно романтичным. Так что, когда её назначили Акацией Карла восприняла это, как само собой разумеющееся. Вот только на каком-то этапе это стало несколько раздражать, а потом и вовсе выводить из себя. Усугублялось раздражение Карлы тем, что про неё-то Дауни знал почти всё: безо всякой задней мысли она сама ему рассказала всё, что считала важным, — а вот он с ней не очень откровенничал. Даже фамилию его Карла узнала случайно и буквально на днях — его на улице окликнул какой-то знакомый, не входящий в их компанию.       За две недели общения про Дауни девушка узнала не намного больше, чем при знакомстве: к тому, что он музыкант, добавились сведения, что он курит марихуану и готов трахать всё, что движется. И вот этот последний момент Карлу просто убил. Честно говоря, она даже предполагать не могла, что Дауни окажется настолько похотливой скотиной. Сравнивать, конечно, ей было особенно не с кем, Стэнли был её первым и до последнего времени единственным мужчиной — в том самом смысле. И она всегда думала, что Пайнс мог бы быть и посдержаннее в этих вопросах, но в сравнении с Дауни он оказался просто образом целомудрия…       «Однозначно, это была самая большая глупость, которую я сделала за последние несколько месяцев», — в очередной раз мысленно отругала себя Карла, подкрашивая ресницы.       Ей следовало, конечно, уже давно расстаться с Дауни — сразу же, как выяснила, какой он на самом деле отвратительный тип. Вот только слухи в их крошечном городке разносились со скоростью света, а ей ужасно не хотелось, чтобы информация дошла до Стэна. Глупое упрямство — но ей хотелось, чтобы он думал, будто она счастлива со своим новым парнем. А уж о том, чтобы встретиться с Пайнсом и поговорить нормально и откровенно, и речи не шло! Себе она ещё могла признаться, что дура, но не Стэну. Ей не хотелось оказаться перед ним в слабой позиции провинившейся и извиняющейся, чтобы он не воспользовался этим в каких-нибудь нехороших целях… Свой внутренний голос, нашёптывающий ей, что Стэн не такой и никогда не повёл бы себя с ней непорядочно, она благополучно затыкала.       И сколько она будет ещё всё это терпеть, интересно?       Сегодня в их компании намечалась тусовка до глубокой ночи, если не до утра следующего дня, так что решение надеть брюки всё больше и больше казалось Карле правильным. Так, по крайней мере, Дауни будет сложнее залезть ей в трусы своими похотливыми загребущими ручонками. Ещё один неоспоримый плюс в копилку Стэнли — он никогда не позволял себе лапать Карлу под одеждой, если она была против. Да, он мог быть очень настойчивым в своих приставаниях, но никогда не переходил границ, а самыми весомыми аргументами в его арсенале обольщения были взгляд и улыбка. Ну а когда тебе раз что за вечер скажут «пожалуйста», заглядывая через глаза прямо в душу, отказать невозможно. Почти. Один раз она всё-таки смогла и теперь чувствовала себя последней мерзавкой.       А Дауни… Господи, да если бы она знала, какой он на самом деле, она бы близко к нему не подошла! А теперь никак не может решиться от него уйти, когда на самом деле от него бежать надо. И ведь даже повод искать нет нужды, Дауни сам сделал всё, чтобы Карла не задумывалась ни секунды… А она всё трусит почему-то. Сколько ещё унижений ей придётся стерпеть? Неужели ещё не достаточно об неё ноги вытерли? Но хуже всего было то, что ни Дауни, ни его компания не считали, что делают что-то не так! Даже если закрыть глаза на то, что они все там были наркоманами — в конце концов, существуют вообще те, кто ни разу не пробовал курить травку?       Стэн. Блять. Рука дёрнулась, оставляя след от туши на коже под бровью. Стэн курил только обычные сигареты. Всегда один и тот же Уинстон. И никогда никакой дури.       Да чёрт с ней, с травой. Это и правда была такая ерунда в сравнении с остальным! Один единственный раз она дала этому Дауни. Что-то они тогда пили все… Карла уже не помнила. Точно пили пиво, потом перешли на что-то более крепкое, так что сильно уговаривать её не пришлось. Господи, если бы только она знала, чем всё закончится! Секс для неё всегда был моментом личным, не терпящим свидетелей. И потому, когда Дауни взял её при всех остальных, в голове мгновенно прояснилось. Пыталась сопротивляться, сделать хоть что-то, чтобы это происходило не при всех, но не вышло, она всё же была слишком пьяной, чтобы нормально управлять собственным телом. Оставалось только сгорать от стыда и проклинать свою глупость. Надо было расстаться с Дауни ещё тогда, после пережитого стресса и унижения…       Но она не решилась. Пару дней она избегала их компании, а потом решила, что просто больше не будет пить и соглашаться на приставания Дауни, а если он попробует взять её силой против её воли, тогда пойдёт в полицию. Чего она не ожидала, так это того, что, получив от неё отказ, Дауни тут же подошёл к одному из парней и попросил разрешения трахнуть его девушку. Ещё меньше она ожидала, что тот окажется не против. Как Дауни занимался при всех сексом с той девушкой, Карла уже не видела — убежала в туалет, где просидела до самого утра, давясь слезами. Настолько оплёванной она себя ещё никогда не чувствовала.       Казалось бы, уж после такого она точно должна была решиться и послать Дауни к дьяволу. Но вместо этого она снова собиралась идти на тусовку с этим сраным «цветником» — лишь бы только никто не узнал, что она облажалась по полной. Лишь бы только все думали, что она наслаждается жизнью. Помаду поярче, пусть все считают, что всё прекрасно. Она будет всем улыбаться и делать вид, что у неё отличное настроение. Интересно, хоть кто-нибудь понимает, какая она идиотка?       Чем больше Карла обо всём этом думала, тем сильнее у неё портилось настроение, поэтому, когда внизу зазвонил телефон, ей безумно захотелось сломать его, желательно об голову Дауни — совместить приятное с полезным, так сказать. Причёсываясь на ходу и ругая на чём свет стоит того, кому пришло в голову позвонить именно сейчас, Маккоркл спустилась вниз к надрывающемуся телефону. Родителей не было дома — отец возился в гараже со своим мотоциклом, мать была на встрече читательского клуба, — так что, кроме неё, ответить было некому. Соблазнительно было, конечно, сделать вид, что она уже ушла… Но это могли звонить отцу по работе, так что Карла всё же не рискнула игнорировать звонок.       В трубке раздался смутно знакомый голос. Парень запинался, мычал и никак не мог сформулировать, что ему надо. Конечно, это было крайне невежливо с её стороны, но Карла была невероятно раздражена, разговаривать вообще ни с кем не хотела и совершенно точно не планировала долго висеть на телефоне в попытках выяснить, что звонящему от неё надо, поэтому довольно грубо прикрикнула на собеседника. Тот сразу же собрался и, наконец, представился. Оказалось, что это Стэнфорд, брат-близнец Стэна. Карла видела его пару раз, кроме того, у них с братом голоса были похожи, именно поэтому ей и показался его голос знакомым.       Оказалось, что звонил он в поисках Стэнли — с его слов выходило, что тот не появлялся дома с четверга. Но это было настолько не похоже на Стэна, что Карла сразу же решила, что это просто его дурацкая попытка помириться. Две недели, блин, думал и не смог придумать ничего лучше, чем разыграть собственное исчезновение! Ещё и брата в это втянул. Высказав Стэнфорду всё, что об этом думает, Карла поспешно распрощалась с ним, повесила трубку и выбежала из дома — ей совершенно не хотелось дождаться, когда домой придёт кто-нибудь из родителей и начнёт спрашивать, почему она такая злая.

***

      — О-о-о… Приведи меня туда, где мое сердце ляжет на твою гру-у-удь… О-о-о… Ты моя роза, а я твой клевер… О-о-о…       Карла с силой сжала стакан в котором плескалось что-то… Господи, она даже не знала, что ей налили! Снова. Наливают и даже не спрашивают, что она хочет и хочет ли вообще. По запаху было похоже на какой-то алкогольный коктейль. Справедливости ради, вот сейчас ей действительно хотелось напиться, но вовсе не для того, чтобы не отбиваться от компании, а скорее чтобы мозг поскорее перестал воспринимать эти кошмарные завывания, назвать которые пением у неё язык не поворачивался. Кто вообще дал этому парню гитару? Можно она разобьёт её об его тупую бошку?       — Я не могу остановиться, мне нужно пострадать… Как можешь быть ты такой жестокой… Приведи меня туда, где мое сердце ляжет на твою гру-у-удь…       Мать вашу. Она сегодня кого-нибудь убьёт. Совершенно точно.       — Акация, радость моя. Что такая мрачная? — Дауни подошёл к ней незаметно, и Карла резко дёрнулась, услышав над ухом его голос.       — Ничего. Зачем ты дал Клеверу гитару? Он же не умеет ни петь, ни играть.       — Какая разница, умеет или нет, если душа поёт, а сердце просит музыки? И потом, ты послушай только, какие глубокие слова!       — Ага, глубокие… — Карла вздохнула и добавила чуть слышно, — как его жопа, блин… Имбецил…       Господи, где были её глаза, когда она впервые пришла в эту компанию? Да хрен с ними, с глазами. Где были её мозги, чёрт возьми?! Каким местом она думала, когда решила, что поменять Пайнса на вот это сборище наркоманов-недоумков — хорошая идея? Разговор со Стэнфордом что-то поколебал в её душе, задел что-то, и теперь она нервно постукивала ногой, пытаясь собраться с силами и сделать наконец хоть что-то умное.       — Ты позвонила мне и предложила выпить… Я так без ума от тебя… Ты подарила мне счастье, — продолжал завывать Клевер, и кто-то из девчонок даже начал подпевать ему.       Дура. Господи, какая же она всё-таки дура. Повелась на красивый голос и умение играть на гитаре, а в итоге… Надо было ещё после первого случая сразу с ним и расстаться, а не оттягивать до последнего. Вот вам и романтика… Как-то не этого она хотела, совсем не этого. Нужно было решаться. К чёрту всё, пускай думают и говорят, что хотят, а она больше не может это безобразие терпеть. Пусть только даст ей ещё хоть один повод, и она… О том, что поводов и раньше было предостаточно, думать не хотелось.       — Акация, ну улыбнись, — Дауни заглянул ей в лицо и попытался поцеловать, но Карла отшатнулась от него. Ещё имеет наглость делать так же, как Стэн!       — Никакая я тебе не Акация, у меня нормальное имя есть. И мы расстаёмся, Дауни. Я вот это всё не вывожу уже.       Вот и сказала. Наконец-то. И никто даже не умер.       — Оу, — Дауни слегка округлил глаза и отодвинулся от неё. — Ну прости, не хотел тебя расстроить. Как скажешь, дорогая.       С этими словами он поднялся и отошёл, а Карла даже рот приоткрыла от удивления. И это всё? Вот так просто? «Как скажешь, дорогая»? А где попытки выяснить, в чём дело? А где попытки уговорить её передумать? Вот так просто? Невольно снова вспомнился Стэн, который, отойдя слегка от первого шока, ползал перед ней на коленях, хватал за руки, плакал и умолял дать ему второй шанс. От этих воспоминаний у Карлы самой слёзы на глаза навернулись. Как она могла променять своего Стэна, такого доброго и надёжного, вот на это?       Очень жаль, что его брат позвонил до того, как она решила окончательно вопрос с Дауни. Подождал бы до завтра, и тогда она не стала бы так резко его посылать. Сейчас, глядя на то, как Дауни продирается через полупьяные тела куда-то прочь от неё, даже не оборачиваясь, Карла поняла, что готова поиграть в эти дурацкие игры в пропажу и поиски. Какая разница, что за ерунду придумал Пайнс, если он действительно до сих пор хочет с ней помириться…       — Алая Роза, красавица моя! — с импровизированной сцены, где только что выл Клевер, раздался громкий, хорошо поставленный голос Дауни. — С этого вечера я абсолютно свободен. Хочешь стать моим прекрасным цветком?       Карла резко встала со стула, громко скрипнув ножками об пол, чтобы заглушить радостный визг девчонки, которой Дауни предложил встречаться, и поспешила к выходу из квартиры, в которой они собирались. Омерзительно… Ноги её больше не будет в этой компании. Никогда. Хватит с неё этих унижений, совершенно точно хватит.       Дома все уже спали, её так рано никто не ждал. По-хорошему, ей тоже следовало бы лечь, чтобы этот день поскорее закончился, но она была слишком взвинчена, чтобы просто отпустить ситуацию и расслабиться. Проворочавшись полночи в кровати без сна, Карла выбралась на задний двор и решительно сожгла в мусорном баке свои брюки-клёш и цветастую кофту, которые специально покупала, чтобы не выделяться из компании хиппи. Только после этого её немного отпустило, и она смогла уснуть беспокойным, тревожным сном.

***

      Всё воскресенье Маккоркл ждала звонка — это было глупо, но она надеялась, что Стэнфорд снова позвонит и что-нибудь будет спрашивать про Стэнли. Или вообще Стэн сам объявится, поняв, что его хитрый план не сработал, и надо действовать более прямолинейно. Но звонков никаких не было, и Карла даже расстроилась. Неужели она действительно так резко и решительно всех послала, что никто не хочет снова попытаться с ней законтачить? Не оставила никому ни малейшей надежды на конструктивный разговор?       А потом вечером, перед самым ужином обнаружилось, что дома нет хлеба, и Карла пошла в ближайший магазин. Дело на пять минут, ничего не должно было случиться. Но она не успела даже от дома далеко отойти, как по её спине прошёл неприятный холодок — почти на каждом фонарном столбе висело написанное от руки объявление о пропаже Стэна Пайнса с его нарисованным портретом. Медленно, словно не своей рукой Карла оторвала одно из объявлений и внимательно его прочитала несколько раз, как будто ждала, что написанный текст сейчас изменится. Слишком масштабно для попытки помириться. И слишком серьёзно.       Карла глубоко вдохнула, потом медленно выдохнула, закрыла не секунду глаза, снова открыла… Ничего не изменилось: всё то же объявление, всё те же скачущие буквы, всё то же улыбающееся лицо Пайнса, нарисованное с почти фотографической точностью. Кажется, Стэн что-то упоминал, что его брат здорово рисует. Значит, это он сделал все эти объявления? Карла заторможенно обвела взглядом улицу, пытаясь посчитать, сколько ещё таких же листов здесь было развешено. Это сколько же времени Стэнфорд потратил на то, чтобы всё это сделать? Они бы не зашли настолько далеко, если бы просто хотели заставить её помириться…       Конечно, Стэн был во многих вопросах редкостным раздолбаем и придурком, но за те два года, что они были вместе, он никогда не забывал предупредить родных, что куда-то уходит надолго. Он или заходил домой на пару минут, и тогда Карла ждала его снаружи, побаиваясь знакомиться с мистером Пайнсом, или звонил родителям по телефону или от неё, или из автомата. Но ни разу не было такого, чтобы он исчез на несколько дней, никому ничего не сказав. Это было настолько не похоже на Стэна, что даже пугало… На автомате Карла дошла до магазина и, расплачиваясь за хлеб, спросила продавщицу, не видела ли она случайно где-нибудь парня с объявления. Продавщица, вздохнув, ответила, что у неё уже один спрашивал то же самое, и с тех пор ничего не изменилось, этого парня она не видела.       Что могло произойти, Карла не представляла. Обо всех несчастных случаях обычно быстро становилось известно полиции, и тогда они звонили и сообщали об этом родным. Из больницы, если что, тоже могли позвонить. Но, видимо, никаких звонков не было, иначе искать было бы не нужно. Но что же, что же тогда случилось? Не до конца понимая, зачем это делает, Карла подошла к автомату, закинула в него монетки и набрала номер Стэна. Пошли гудки: один, второй, третий… После десятого она повесила трубку, так и не дождавшись ответа. Видимо, никого не было дома. Бегают ищут?       Дома Карла тут же решила поговорить об этом с родителями.       — Мам, пап, вы помните Стэна?       — Это того мальчика, что за тобой два года бегал? — хмыкнула мама. — Ещё бы.       Бегал? Карла с шумом выдохнула и отвела взгляд, краснея. Ей и в голову не приходило, что со стороны это может выглядеть именно так. Неужели она настолько равнодушно вела себя со Стэном, что их отношения производили впечатление игры в одни ворота?       — Я… В общем… Похоже, он пропал, — девушка тяжело сглотнула. — Не пришёл домой в четверг вечером. Я подумала… Может, вы его видели?       — Нет, не видели, — отец нахмурился. — Очень плохо, что он так долго не объявляется. Как бы не случилось чего. Я помню, он ведь каждый раз звонил домой, когда приходил в гости. А как ты узнала-то? Вы же больше не общаетесь, или я чего-то не знаю?       — Вчера звонил его брат, спрашивал, не у нас ли он. Типа, вдруг мы помирились и всё такое. Я сначала даже не поверила, решила, что это какая-то глупая шутка…       — Ничего себе, шуточки! — мама всплеснула руками. — Такими вещами не шутят вообще-то!       — Знаю! — Карла недовольно засопела, раздражаясь, что ей не дают договорить. — Но это ведь не в его духе совершенно — вот так взять и уйти без предупреждения! Они с братом почти постоянно вместе ходили! Мне и в голову не приходило, что… Блин. Ладно, не важно. Короче, сейчас, когда ходила за хлебом, увидела объявление… Так что он точно пропал, — и она протянула листок родителям.       — Очень плохо… — повторил отец, забирая объявление и внимательно его разглядывая. — Уже очень много времени прошло. Сто раз можно было или вернуться, или дать о себе знать. Очень плохо. Я завтра на работе поспрашиваю, вдруг кто-то его видел. Но вообще полицию надо к этому подключать.       Мистер Маккоркл сложил объявление пополам и ушёл к себе, чтобы убрать его в сумку, с которой ходил на работу, оставив жену с дочерью вдвоём. Карла немного помолчала, а потом тихо спросила у матери:       — Мам, как ты думаешь, он мог из-за того, что мы расстались… Ну… Сбежать? Или что-то с собой сделать?       — Ох, не знаю, родная… — мама вздохнула. — Такие вещи чаще делают сразу, в порыве эмоций. А у вас всё-таки уже время какое-то прошло. Но всё равно этот вариант исключать нельзя. Зря ты с ним была так строга. Он неплохой мальчик, получше многих. И уж точно лучше этого твоего музыканта. Ну да, все мы люди, имеем недостатки, и Стэн не исключение. Но тебя он любил, и это было заметно.       Карла шмыгнула носом, пытаясь сдержать накатившие слёзы. Вот уж действительно, лучше музыканта. Мама даже представить себе не могла, насколько была права. Наверное, если бы родители узнали про Дауни всё, они бы просто заперли её в комнате. А вот Стэн у них дома всегда был желанным гостем…       Ужинать Карла не стала — ушла к себе. Разговор с родителями не принёс ожидаемого облегчения. Девушка рассчитывала, что они или успокоят её, сказав, что всё будет в порядке, или придумают что-то, чтобы поскорее найти Стэна. Но всё пошло совсем не так, как она думала. Таким встревоженным она отца ещё не видела. А от маминых комментариев на тему того, как Карла общалась со Стэном, стало совсем тошно — и от ситуации, и от себя. Верить не хотелось, но всё указывало на то, что исчезновение Пайнса — результат какого-то его собственного решения: сбежать ли, покончить ли с собой… А иных причин сделать что-либо из этого, кроме как их расставание, Карла не видела.       И что ей мешало сразу поговорить со Стэном нормально? Как говорила одна из её школьных подружек — словами через рот. Обсудить всё, признаться в своих страхах, рассказать о своих мечтах… Почему она вообще решила, что Стэн её не поймёт и не станет слушать? Всё за него подумала, придумала и решила, вместо того, чтобы поговорить. А теперь ещё большой вопрос, увидит ли она его когда-нибудь снова. Грудь неприятно сдавило — думать о том, что со Стэном могло случиться что-нибудь настолько плохое, не хотелось, но все мысли упорно сводились именно к этой, как Карла ни старалась гнать их прочь.       И только одно она для себя решила точно — как только Стэн найдётся, она сразу же встретится с ним и обо всём честно поговорит. Лучше поздно, чем никогда. А ещё извинится за то, что заставила его думать, будто он недостаточно хорош для неё. Достаточно или нет, а всяко получше некоторых…

***

      Всю следующую неделю Карла внимательно следила за новостями в надежде узнать что-нибудь о судьбе Стэна. Вот только ничего, кроме объявления о его пропаже, по телевизору не сообщали — и даже это объявление крутили очень редко и в такое время, когда телевизор почти никто обычно не смотрит. Складывалось ощущение, что всем просто плевать… В самом начале Карла ещё пыталась оправдывать полицию, объясняя себе их пренебрежительное отношение к делу тем, что они, вероятно, просто были уверены, что Стэн всего лишь загулял где-то и скоро вернётся. Но чем больше проходило времени, тем больше такое наплевательское отношение походило на игнорирование и элементарное нежелание работать. Любой загулявший за столько дней уже не один раз мог и вернуться, и просто дать о себе знать. К тому же, маловероятно было, чтобы Стэнфорд или старшие Пайнсы не сообщили бы полиции, что такое поведение для Стэнли не характерно и вызывает серьёзное беспокойство… А это означало только одно — им там всем плевать.       К пятнице негодование Карлы достигло пика, и она сама отправилась в полицию скандалить и требовать объяснений, почему Стэна не ищут. Но когда в участке узнали, по какому поводу она пришла, её тут же выставили за дверь, изрядно обложив матюгами. Карла даже не поняла сначала, что произошло — она успела только имя и фамилию Стэна назвать и даже ещё не начала ругаться, как планировала, а этот старый толстый коп уже схватил её за шкирку, как нашкодившего котёнка, и вытолкал из кабинета, сказав проваливать и не приставать к нему со всякой ерундой.       — Да вы там охренели, что ли?! Человек пропал! Немедленно пустите! — задыхаясь от возмущения, Маккоркл принялась колотить руками и ногами в запертую дверь, но достучалась только до того, что другой полицейский, помоложе, выставил её уже из здания, пригрозив, что посадит под арест на пятнадцать суток за хулиганство, если она не прекратит мешать им работать.       — Да вы не работаете нихрена! — крикнула она полицейскому в спину, но он захлопнул перед её носом дверь, и Карле ничего не оставалось, кроме как уйти домой. Проверять, приведёт ли коп свою угрозу в исполнение, ей не хотелось совершенно. Конечно, это был бы по-своему романтичный шаг — отсидеть две недели за правду во имя Стэна, но совершенно не конструктивный, быстрее от этого его искать никто не стал бы.       — Наверное, ты просто пришла в неудачный момент, — только пожала потом плечами мама, когда Карла вечером пожаловалась ей на полицейский произвол.       К сожалению, родителям Карлы тоже не удалось ничего узнать. У отца на работе никто из коллег Стэна не видел уже очень давно, а одна из знакомых матери встретила его в прошлый четверг днём недалеко от школы, но эта информация никак не помогла — то, что в четверг Стэн был около школы, все и так знали.       Всю субботу Карла обзванивала своих подружек, приятельниц и знакомых независимо от того, насколько близко они общались, и допытывалась про Стэна у них. Но увы, некоторые не то, что не видели его, но даже не очень себе представляли, о ком идёт речь. К середине дня уши у девушки уже пылали от бесконечных разговоров по телефону, а толку не было никакого. С каждым «нет, не видела» у Карлы внутри что-то обрывалось, надежда таяла на глазах, и тогда девушка решила пойти на крайние меры. С момента расставания с Дауни — целую неделю! — она всячески избегала общения с «цветником», но беспокойство о Стэне вынудило её отправиться искать их в надежде, что кто-то его видел. Но и тут её постигла неудача — никто из компании не встречал Стэна уже очень давно. То ли и правда не видели, то ли были снова под чем-то и не заметили, но помочь они Карле ничем не могли, разве что только предложить покурить с ними травку и расслабиться. Но на это Карла даже отвечать не стала, только смерила их презрительным взглядом и, с трудом сдержавшись, чтобы не показать им средний палец, ушла, чтобы больше никогда уже к ним не приближаться.       Весь следующий день Карла снова провела у телефона: повторно позвонила всем подружкам, не появилось ли у них какой-нибудь новой информации о Стэне, потом обзвонила всех знакомых парней, которые к ней периодически подкатывали, затем дело дошло до одноклассников… Несколько раз она звонила Пайнсам, но там снова почему-то не брали трубку, и Карла решила, что утром отправится к ним, чтобы выловить Стэнфорда и поговорить с ним. Всю ночь она просидела над картой города, пытаясь хотя бы примерно предположить, куда мог пойти Стэн и что с ним там могло произойти, что он до сих пор не вернулся.       А утром она потеряла сознание в ванной комнате, когда умывалась, пытаясь взбодриться после бессонной ночи. На грохот прибежали родители, отец оттащил её в комнату, мама со страху вызвала врача… Поход к Пайнсам пришлось отложить на потом, потому что её наотрез отказались выпускать из дома, пока она не поела достаточно, чтобы приобрести хоть какой-то условно здоровый цвет лица. В итоге к магазинчику мистера Пайнса она смогла прийти только ближе к вечеру. В нерешительности она остановилась неподалёку от входа, напряжённо вглядываясь в дверь, чтобы точно не пропустить, когда кто-нибудь будет выходить или заходить — сама она даже позвонить в дверь опасалась, не зная, как на её появление может отреагировать глава семейства.       Долго ждать не пришлось — минут через десять дверь открылась, и на улицу вышла миссис Пайнс с коляской. Конечно, Карла предпочла бы пообщаться со Стэнфордом, а не со своей несостоявшейся свекровью, но томиться и дальше в неведении у неё не было сил. «Фух, ладно, можно и с ней. Не съест же она меня, в конце концов», — Маккоркл набрала в лёгкие побольше воздуха и окликнула женщину, нагоняя её:       — Миссис Пайнс! Миссис Пайнс!       — Да? — женщина обернулась и удивлённо посмотрела на Карлу, видимо, пытаясь понять, откуда та может её знать.       — Миссис Пайнс, добрый вечер. Я… Мы с вами лично не знакомы. Меня зовут Карла, мы одно время встречались с вашим сыном, Стэном.       Миссис Пайнс, и без того сразу же показавшаяся Карле чересчур бледной, побледнела ещё сильнее и всхлипнула, прижав ладонь ко рту. И от этого её жеста у Карлы внутри всё похолодело. Но она всё же смогла взять себя в руки и договорить:       — Мне Стэнфорд звонил… Сказал… Сказал, что Стэнли пропал. Я… Я хотела узнать, как продвигаются поиски… Может быть, я могу чем-то помочь?       Миссис Пайнс ещё раз всхлипнула и разрыдалась, не в силах ответить. А у Карлы задрожали руки, и ей показалось, что она сейчас снова потеряет сознание. Что-то случилось. Совершенно точно что-то случилось.       — Ми-миссис Пайнс? — голос девушки дрогнул, и закончить свою мысль она не смогла, молясь, чтобы это было хотя бы не самое страшное.       — Он… Он… — миссис Пайнс никак не могла успокоиться, задыхаясь от рыданий. — Мой мальчик… Мой Стэнли… Он… Он… Он разбился где-то в Орегоне… Машину нашли в овраге… И тело… Стэнфорд на опознание поехал…       Разбился… Тело… Опознание… Каждое слово было, как камень, придавливало Карлу к земле, не давая двигаться. Резко заболели плечи и шея, дышать стало трудно. Из груди наружу вырвался беззвучный крик, но девушка всё равно зажала рот рукой, как будто от этого могло стать легче. Но почему Орегон? От чего он бежал? От кого?       — Давно Стэнфорд уехал?.. — свой собственный голос Карла слышала будто издалека, как чужой.       — Несколько часов назад… Сегодня позвонили…       — Сегодня… — эхом повторила она за миссис Пайнс, глядя куда-то перед собой.       Больно… Как же больно… Её Стэн, её милый, добрый, надёжный Стэн, который так любил её, — его больше нет. Они так и не успели помириться. Последнее, что она сказала ему — это что не хочет его больше видеть. А теперь она его не увидит, даже если очень захочет… А он умер с мыслью, что не нужен ей…       Дальнейшее было как в тумане. Карла не помнила ни как попрощалась с миссис Пайнс, ни как добрела до дома, постоянно останавливаясь и принимаясь рыдать. Очнулась она только в дверях отцовского гаража. Мужчина снова ковырялся в мотоцикле и не сразу заметил появление дочери.       — Пап, мне нужен твой байк.       — Что? Зачем это? — мистер Маккоркл тут же отвлёкся от своего занятия и в недоумении посмотрел на Карлу.       — Не важно. Просто надо, — девушка обхватила себя руками и отвела взгляд.       — Ты на байке еле держишься! Пока не скажешь, зачем тебе, я даже обсуждать это не буду.       — Ну надо, пап! Очень!       — Это не ответ, — мужчина скрестил руки на груди и нахмурился.       — Мне надо в Орегон. Я не надолго.       — Не надолго это на… Стоп. В смысле, в Орегон? С ума сошла?!       — Ну пап, пожалуйста! — Карла шмыгнула носом, чувствуя, что вот-вот снова заплачет. — Мне очень надо, правда!       — Обалдела, да?! Ты на байке сидела всего один раз и тут же свалилась. И ты хочешь, чтобы я отпустил тебя на другой конец страны непонятно зачем?!       — Это давно было, я уже с тех пор сто раз научилась, — на самом деле с тех пор Карла пробовала ездить всего два раза, и те с переменным успехом, но сейчас она готова была сказать всё, что угодно, лишь бы её отпустили.       — Ещё раз спрашиваю. Зачем тебе в Орегон?       — Я… — Карла судорожно вздохнула, сдерживая подступившие слёзы, сглотнула и через силу, с трудом выдавливая из себя слова, заговорила. — Стэн погиб… Разбился там где-то на трассе…       — И ты решила разбиться следом за ним?! Ты не охренела?! — отец снова начал повышать голос, и Карла всё же не выдержала и разрыдалась в голос.       — Да как ты не понимаешь?! Это всё из-за меня! Если бы я его не бросила, он был бы сейчас жив!       Мистер Маккоркл тяжело вздохнул, подошёл к дочери и обнял её. От этого Карла заплакала ещё сильнее, плечи её затряслись, и она изо всех сил прижалась к отцу.       — Карла, зайчик мой… Мне очень жаль, правда. Стэн был хорошим мальчиком, я бы ему тебя доверил без проблем. Но уж как вышло, что поделать. Я прекрасно понимаю, как тебе больно. Но только ехать-то тебе зачем? Я уверен, Пайнсы не станут хоронить сына так далеко от дома, и ты сможешь с ним попрощаться.       — Папа, ты не понимаешь… — судорожно всхлипывая, прошептала Карла. — Прошу тебя… Мне очень надо…       Повисла тягостная пауза. Карла плакала, мистер Маккоркл гладил её по спине, не зная, что ещё сказать, чтобы успокоить и отговорить от опасной авантюры.       — Вот скажи мне, что и кому ты хочешь этим доказать? — мужчина вздохнул, наконец подобрав слова, которые, как ему казалось, должны были вразумить дочь. — Что любишь его? Ну так сейчас уже поздно и способ так себе. Это вовремя надо было делать. Или ты так решила себя наказать?       Карла особенно громко всхлипнула — отец был, наверное, прав, это было для неё чем-то вроде наказания, попытки искупить свою вину перед Стэном. Но то, что отец верно угадал её мотивы, ещё не значило, что она отступится.       — Ты же понимаешь, что я не могу тебя отпустить. Даже если забыть про то, что в этом нет никакого смысла, всё равно это плохая идея. Ты хоть представляешь себе, как это далеко? Три тысячи миль! Дорога тяжёлая, а ты собралась ехать на байке! Ты хоть понимаешь, что устанешь после первой же сотни? А люди? Там кто только не ездит! Отморозков всяких полно! А ты молоденькая хрупкая девочка! С тобой там могут что угодно сделать!       — Ты же понимаешь, что я всё равно поеду, — Карла отстранилась и исподлобья посмотрела на отца. — Не на байке, так автостопом. Думаешь, это будет лучше? Я просто… Блин… Я не хочу вот так, как Стэн, никого не предупредив! Чтобы вы хотя бы знали, где меня искать в случае чего. Пап, пожалуйста! Я баллончик с собой возьму от комаров. Он едкий, если что — в лицо брызнуть нормально будет, в самый раз. Пап, ну пожалуйста… Я не хочу сбегать тайком.       Отец долго и пристально смотрел на неё, затем вздохнул и отвернулся, поджав губы.       — Где лежат ключи, ты знаешь. Но я тебя не отпускал. И перед матерью я тебя прикрывать не стану, даже не надейся.       — Спасибо, пап. Ты лучший, — с облегчением выдохнув, что ей хотя бы не станут мешать, Карла поцеловала его в щёку, но мужчина даже не улыбнулся.       — Вещи в дорогу хотя бы собери нормально, а не лишь бы как. А то я ж тебя знаю, половину забудешь. Оденься потеплее, байк — это тебе не велосипед, замёрзнешь на ветру только так. И звони, пожалуйста. На всех заправках есть автоматы.       Но, несмотря на предупреждение отца, собиралась Карла суетливо, не до конца понимая, что ей надо взять, а что нет. Да и как одеться, она плохо себе представляла. Потеплее насколько? Лишний раз дёргать отца она боялась, чтобы он не передумал и не запер её в комнате, так что пришлось справляться самой. Джинсы и толстовка — вроде бы достаточно тепло. Шорты и футболку — в рюкзак на смену. Пару трусов туда же, просто чтобы не ходить в грязном. Дезодорант и спрей от комаров — и для дела сгодятся, и от всяких отморозков отбиваться, если что. Волосы зацепила резинкой сразу, про расчёску чуть не забыла и сунула её в последний момент. Документы на всякий случай. Деньги из копилки выгребла все, какие были, — оставалось надеяться, что ей хватит хотя бы на дорогу. Больше ничего в голову не приходило…

***

      В тот же вечер, уже ближе к ночи, Карла выехала в Орегон. Куда именно ехать, она не представляла даже отдалённо, миссис Пайнс город не упоминала, но Карла была уверена, что уж как-нибудь, да найдёт дорогу. На каждой заправке она останавливалась, показывала местным работникам объявление о пропаже Стэна и спрашивала, не видели ли они случайно этого человека. На некоторых заправках его действительно узнавали, кое-где даже вспоминали, что он был не в себе и пил много кофе. Но все эти подробности Карле были без надобности, она выясняла главное — она ехала правильно.       Когда она впервые спохватилась, что не позвонила домой, забыв про обещание, данное отцу, дело было уже к вечеру вторника. Номер она набирала, внутренне дрожа от страха, стараясь даже не думать, что её ждёт. Отец сказал, что прикрывать не будет, и вопрос был только в том, как скоро мама обнаружила её отсутствие и насколько сильно с этого момента успела себя накрутить. После второго гудка в трубке раздался дрожащий голос мамы, и первым порывом Карлы было прервать звонок, но она всё же сдержалась. В конце концов, ей же надо было как-то донести до родителей мысль, что с ней всё в порядке, что она справляется.       — Алло, мам… — только и успела сказать она.       И началось! Буквально за первые же пару минут Карла узнала, что она мерзавка, негодяйка и издевается над родителями, и что её отец безмозглый и безответственный мудак, и что мать их обоих больше видеть и знать не хочет, раз они так с ней поступили… И ещё множество раз то же самое, но другими словами. К горлу Карлы подкатили слёзы. Да, она понимала, что мама будет сердиться, но всё равно услышать всё это в свой адрес было больно и неприятно.       — Если тебе интересно, у меня всё в порядке! — с трудом вклинилась Карла в поток выплёскиваемого на неё негодования и бросила трубку. Продолжать выслушать, какая она плохая дочь, настроения не было совершено. Она и так всё это знала. И дочь она плохая, и невеста тоже. Расстреляйте её за это и расслабьтесь уже наконец… Приняв решение, что обещание отцу может идти в жопу, а звонить домой она будет только в самом крайнем случае, Карла вытерла слёзы и поехала дальше.       В среду утром, в Вайоминге, проехав несколько миль от Ривертона, где ей удалось переночевать в каком-то богом забытом мотеле, Карла в очередной раз остановилась заправиться. Девушка на кассе ещё не до конца проснулась и зевала во весь рот, в кафешке при заправке дремал над книжкой какой-то парень ботанского вида, в общем, картина была в целом знакомая — накануне утром она наблюдала почти то же самое на другой заправке.       — Доброе утро. Мне, пожалуйста, заправиться на пять галлонов и чай.       Кассирша кивнула, взяла деньги и полезла в шкафчик за чашкой.       — А скажите, вы случайно не видели вот этого молодого человека? — уже привычным движением Карла вытащила из кармана толстовки мятое объявление и показала девушке. Та посмотрела на листок и тут же оживилась.       — Вы не поверите, но я видела двоих таких! — Карла пробормотала себе под нос что-то вроде «ещё как поверю», но кассирша её не услышала и продолжиа вываливать информацию. — Правда, один из них был в очках и совсем недавно, вчера днём или вечером, как-то так. А другой проезжал тут недели полторы назад, и он был какой-то нервный, руки у него тряслись, в словах путался. Я когда вчера увидела такого же, но в очках, сначала испугалась, подумала, что с ума сошла! Так же не бывает! У них даже голоса похожи были! — кассирша ненадолго замолчала, ожидая от Карлы реакции, но не дождавшись, заговорила снова. — Ну вот клянусь вам, двоих видела! Не верите? Думаете, я совсем того, да?       — Да ничего я не думаю, — устало вздохнула Карла. — Братья они. Близнецы, если уж совсем точно. Второй, значит, вчера проезжал, да?       — Ага, вчера. А вы их ищете, да?       — Вроде того… Никто из них не говорил, куда именно едет?       — М-м-м… Первый точно не говорил… Он вообще странный был какой-то, будто пьяный или обкуренный. А вот второй… — кассирша задумалась. — Что-то он спрашивал… Не помню… Название такое глупое… Водопады какие-то, вроде, в Орегоне… Никогда раньше не слышала такого города.       — Ясно, спасибо, — Карла, наконец, получила свой чай, забрала сдачу и уселась за соседний с дремлющим ботаном столик. Но не успела она сделать глоток, как этот ботан её окликнул, видимо не так уж он и дремал.       — Девушка, простите, что лезу не в своё дело, но я так понял, вы едете в Орегон, верно?       — Ну да, вроде того, — Карла настороженно посмотрела на парня. Она как-то совершенно не ожидала, что он с ней заговорит, и на всякий случай прижала к себе покрепче рюкзак, готовая в любую секунду достать оттуда репеллент и брызнуть им парню в лицо.       — Я хотел спросить… Вернее, попросить… Вернее… Понимаете, я еду в Вашингтон, поступать в университет. Денег у меня не очень много, добираюсь на попутках… И э-э-э… Не могли бы вы меня подбросить хотя бы до Орегона? Дальше я сам как-нибудь…       Подбросить? Господи, только этого ей не хватало…       — Парень, я бы с радостью, но я на байке, — Карла скривилась, причём совершенно искренне, этот байк она уже тысячу раз прокляла, и ровно столько же раз пожалела, что не поехала автостопом. — Еду уже чёрти сколько, жопа отваливается, знаешь ли. Честно — не советую ехать со мной, очень тяжело будет. Дождись лучше кого-нибудь на тачке.       — Да я бы с радостью, но я тут со вчерашнего утра, и пока никто не едет в нужном мне направлении. А того парня, за которым вы следуете, я пропустил, к сожалению, отходил ненадолго. Кто знает, когда снова представится возможность найти попутку… Я долго ждать машину не могу.       То ли извращенец, то ли идиот. Или всё сразу. Карла на его месте предпочла бы ещё подождать машину, чем вот так мучиться. Но, с другой стороны, если он какой-нибудь мазохист — его право, пускай страдает.       — Ну, как знаешь. Я предупредила, потом не жалуйся, что всё болит. Как тебя звать-то?       — Фиддлфорд, — парень радостно вскочил со своего места и пересел за столик к Карле.       — Ещё один Форд… Наплодились… — в полголоса пробормотала она, недовольно наблюдая, как новый знакомый подтаскивает за собой здоровенный рюкзак и чехол с каким-то музыкальным инструментом.       — Что ты говоришь? Не расслышал.       — Имя, говорю, мудрёное. Можно сократить как-то? Я Карла, кстати.       — Очень приятно! Можешь звать меня Фиддс.       — Вот и ладненько. На чём играешь? — не удержалась она от вопроса. Когда-нибудь любовь к музыке её погубит. Одни только проблемы от этих творческих…       — На банджо, — Фиддлфорд покраснел и опустил взгляд. — Все смеются, говорят, что дурацкий инструмент, а мне нравится.       — Не слушай их. Плохих инструментов не бывает, бывают плохо настроенные. Хорошо хоть играешь?       — Не знаю, вроде ничего так, — парень пожал плечами, но, кажется, слова Карлы его немного приободрили, потому что он перестал сутулиться и даже заулыбался.       — Сыграй что-ли… — девушка, впрочем, на его телодвижения почти не обратила внимания, широко зевнув, прикрывая рот чисто символически. — Если мне понравится, довезу за так.       Не то, чтобы она собиралась требовать с него денег за подвоз, но если бы он предложил, отказываться не стала бы. Но если бы вдруг оказалось, что он действительно прилично играет — хотя бы лучше, чем Клевер, будь он неладен, — то отчего бы и не поощрить пацана? Ему и так ещё целый день страдать, сидя у неё за спиной.       Фиддс же после её слов серьёзно задумался, затем достал из чехла банджо, ещё немного посидел, нашёптывая себе что-то под нос и осторожно трогая пальцами струны, словно вспоминая ноты. Потом решительно перехватил инструмент поудобнее и мельком глянул на Карлу, после чего снова сосредоточился на струнах.       — Давай из новенького… Правда, на гитаре оно лучше звучит… Ну да ладно, — он шумно выдохнул и начал петь, подыгрывая себе. — «Вчера моя жизнь была в руинах, но сегодня я знаю, что делаю. У меня ощущение, что у меня всё будет в порядке, всё будет в порядке»…       Маккоркл задумчиво слушала, качая головой в такт музыке. Почему-то было ощущение, что песня про неё. Фиддлфорд, естественно, не мог знать, что случилось, но почему-то выбрал именно эту, слова которой слишком уж хорошо ложилась на ситуацию. Действительно, вчера всё было ужасно, а сегодня… Не то, чтобы Карла очень понимала, что именно делает, но была на сто процентов уверена в том, что делает всё правильно — в кои-то веки.       Когда Фиддс наконец замолчал, девушка потёрла глаза с переносицей и вынесла вердикт:       — Поёшь отстойно, а песня хорошая, позитивная. Мне нравится. Это чья?       — Британцы, Смайл называются. Я слышал, у них там в составе какие-то изменения, не знаю точно.       — Ясно, — Карла скептически посмотрела на остывший чай, залпом его выпила, поморщившись, и встала. — Ладно, поехали, певец. Нам ещё долго трястись.

***

      По пути они ещё несколько раз останавливались. Карла привычно спрашивала у всех по поводу Стэна, потом они с Фиддсом что-нибудь ели или пили, болтали минут десять — пятнадцать, а затем ехали дальше. Из разговоров выяснилось, что Фиддс хотел поступать в Западный Технологический Университет, но его научный проект — портативный компьютер — комиссия забраковала. Работал компьютер из рук вон плохо, страшно тормозил и мог выполнять только простейшие арифметические действия. Получив отказ, Фиддлфорд стал искать альтернативный вариант для поступления и нашёл какой-то технический университет в Вашингтоне на самой границе с Канадой. Конечно, этот университет был далеко не так крут, как Западный Технологический, но Фиддс, несмотря на жёсткую критику, очень хотел усовершенствовать свой проект, а для этого ему нужны были знания более высокого уровня, нежели школьные. Так что высшее образование было бы весьма кстати. Ну и всегда можно было сходить в библиотеку за дополнительной литературой. Карла в свою очередь рассказала, зачем едет в Орегон, нарыдалась до заложенного носа и получила порцию сочувствия от Фиддса.       К ночи они доехали до границы между Айдахо и Орегоном. Переночевав в неприлично дешёвом и таком же неприлично грязном мотеле, утром четверга Карла оставила Фиддлфорда на одной из заправок на выезде из Онтарио и поехала дальше одна. За несколько дней пути она ужасно устала, у неё болело буквально всё, руки и ноги дрожали и отказывались слушаться, а отдых совершенно не помогал, но останавливаться она не собиралась, только повторяла про себя как мантру: «Так тебе и надо. Сама виновата». Доехав по двадцать шестому шоссе до Редмонда, Карла, наконец, выяснила, куда именно ей надо.       На одной из заправок, когда девушка в очередной раз пытала кассиршу на тему того, что за город такой с дурацким названием про водопады может быть в Орегоне, в их разговор внезапно вклинился водитель грузовика и подсказал ей, что это Гравити Фоллз, милях в шестидесяти от Портленда, и посоветовал ей свернуть в сторону резервации Уорм Спрингс.       — Ты, главное, не гони. Там дорога плохая, можно разбиться. А на байке вообще убьёшься на раз-два.       — Ага, спасибо большое… Буду иметь в виду — Карла поблагодарила мужчину, на всякий случай записывая на обратной стороне объявления название города, чтобы точно не забыть.       — Ты смотри, а то давай подвезу, — мужчина подмигнул ей, и Карла тут же испуганно вцепилась в свой рюкзак, прижимая его к груди, отгораживаясь им от дальнобойщика. — Не хорошо, чтобы такая красавица одна по дорогам гоняла.       — Эм… Нет, спасибо, — Маккоркл нервно улыбнулась. Уж лучше одной, чем непонятно с кем. Где-то у неё там баллончик от комаров — и таких вот назойливых типов.       — Да ладно тебе! Не ломайся, — дальнобойщик хохотнул. — И байк твой найдём, куда приладить. Давай, поехали!       — Нет, не надо, спасибо, — взгляд Карлы заметался по помещению и зацепился за телефонный аппарат у дальней стены. — Мне это… Позвонить надо… И-извините, — и, продолжая прижимать к груди рюкзак, Карла поспешно скомкала объявление обратно в карман и метнулась к автомату.       Звонить она, естественно, никому не собиралась, но могла совершенно на законных основаниях прервать напрягающий её разговор и дождаться момента, когда водитель уедет с заправки или хотя бы уйдёт в туалет, чтобы можно было незаметно для него уехать самой. На все эти её телодвижения дальнобойщик только пожал плечами, после чего допил свой кофе и вышел на улицу. Через широкое окно Маккоркл проследила, как он забрался в свой грузовик, а потом отъехал с заправки — в противоположную сторону. Так что, выждав для надёжности ещё минут десять, Карла наконец продолжила свой путь, повернув на Уорм Спрингс, как ей и советовали. Дорога через резервацию оказалась довольно живописной: сосновый бор подступал вплотную к дороге, розоватые стволы деревьев словно светились изнутри, насыщенный хвойный запах перебивал выхлопы, и Карла впервые за последние несколько дней почувствовала необъяснимый душевный подъём. Постепенно сосны сменились на ели, но дорога от этого стала только живописнее.       В какой момент закончилась территория резервации, было не ясно, просто внезапно дорога стала жутко вилять — так сильно, что Карле пришлось сбросить скорость раза в два, а потом перед ней неожиданно возникла табличка с приветственной надписью «Добро пожаловать в Гравити Фоллз». Около семи вечера Карла въехала в центр города и чуть не свалилась с мотоцикла, резко ударив по тормозам, когда её неожиданно окликнули:       — Карла?! А ты что тут делаешь?!