Омерзительная четверка

Рыжего выпустили за неделю до Рождества и Г-сподь был свидетелем – так в своей жизни никто из них не пил ни до, ни после. - Жизнь ворам, смерть аврорАм! – Залевски сидел во главе стола, все еще серый, как Северное Море, неимоверно худой, но уже, кажется, поверивший в то, что все происходящее вокруг – не зыбкий предрассветный сон, от которого непременно проснулся бы со слезами на глазах, если б не близость дементоров. Азкабан уничтожал все, что хоть сколько-нибудь напоминало эмоции; там не сумел бы заплакать и младенец. - Аминь! – Билли, как обычно, был ослепителен и громогласен. В другой раз Северус, в доме которого и продолжались уже третий день праздничные гуляния, шикнул бы на него и в меру вежливо попросил соблюдать режим относительной тишины, из уважения к начинающимся сединам четы Снейпов. Но сейчас Принц только молча улыбался и салютовал бокалом с огневиски: Тобиас и Эйлин, верно оценив масштаб происходящего, поздравили Рыжего с окончанием первой ходки («И я надеюсь, Ричард, последней, - качала головой мать Северуса. – Ты же разумный мальчик! Ты же учился на Хаффлпаффе!») и от греха подальше уехали на неделю в Ливерпуль. На что смотреть в Ливерпуле, если ты не конченый битломан, никто понять не мог – ну, не на колонну Веллингтона же! Тобиас молча хмыкал – ни он, ни жена так и не рассказали историю своего знакомства даже собственному сыну, поскольку история эта была достойна того, чтобы ее вписали золотыми буквами в ту книгу, в которой записывают все, о чем можно вспомнить, но что нельзя рассказывать детям. - Во, глядите-ка! – Рыжий стянул с себя рубашку и продемонстрировал красующуюся на груди сизую татуировку. Та и впрямь изображала из себя Азкабан, и оставалось только порадоваться, что была хотя бы не магической – то есть зависшие над тюремной башней дементоры все-таки не шевелились. - Вот ведь жуть какая. – Деб поежилась. – Рыжий, зачем? - Затем, что прибой Северного Моря стучит в мое сердце. – мрачно сообщил Залевски. – Мерлин свидетель, я еще лет десять на побережье не сунусь. - Хорош! – гаркнул Оптимус, понимая, что беседа уже в который раз за эти дни приобретает опасное направление. Еще рано было говорить об Азкабане, и рано было пытаться понять, что же на самом деле сделала тюрьма с их Рыжим. Ричард был к этому не готов – как и они. - Пьем, господа! - За трест «Все умрут, а я останусь»! – Рыжий поднял стакан вверх. - За него! За наше общество с неограниченной безответственностью! – Билли, разумеется, просто не мог допустить, чтобы последнее слово осталось не за ним. *** - Кроха, домой уже? – в голосе Рыжего звучало искреннее сожаление. - Увы и ах, - вздохнула девушка. – Завтра в контору к восьми, а свою норму по отгулам я уже и так превысила… - Пользуешься служебным положением! – не преминул ввернуть Билли. – Блудница! - Ой, да иди ты. – вяло отмахнулась Дебора, воюя с молнией на сапогах. Снейп коротко кивнул Старшому и тот внезапно спохватился. - Погоди! Деб, скажи, у тебя же есть парадная мантия? Девушка вопросительно приподняла брови. - У тебя с соображалкой как? Разумеется, у меня есть парадная мантия, я же девочка. И, предваряя возможные следующие вопросы, сообщаю: у меня еще есть вечернее платье, и не одно. А если я тебе сейчас назову, сколько у меня пар бальных туфелек, у тебя случится маленький инфаркт. Хотя… - она прищурилась. – Нет, не маленький. Обширный. Exitus letalis на месте, ой-вэй, он был такой хороший мальчик. Только вот стесняюсь спросить, Старшой, а тебе оно зачем? - Н-ну… - Оптимус поскреб уже начавший за дни празднования обрастать подбородок. - Дай догадаюсь! – просияла Деб. – Ты таки собираешься позвать меня в шикарный ресторан и сделать предложение руки и сердца на глазах у изумленной публики! Публика заржала, Старшой икнул. - Нет, не могу сказать, что прям сильно так против, - Дебора, наконец, победила молнию и торжествующе выпрямилась. – Но учти, я барышня приличная, поэтому тебе таки сначала придется обрезать ровно все, шо ты так бережно двадцать лет растил. И вот еще. – она уперла руки в бока. – Сначала секс, потом – свадьба. Мне нужен муж, а не сувенир, а я помню, мейне тайре(1), как мы с тобой спали в обнимочку на узкой принцевой кроватке, и вот штоб у тебя хоть привстал! - Что, совсем никак? – ужаснулся Билли. - Да прям даже обидно было! – пожаловалась Деб. - Ну ты как не мужик. – окончательно расстроился Хокинс. – Деб, плюнь на него, женись на мне. Я возьму себя в руки и смогу! Хотя… кого я обманываю. Прости, красавица! – и он картинно пал на колени. - Мне больно это признавать, - отозвался со своего места Рыжий, - но и я туда же. Хотя, конечно, это может быть пагубное влияние Азкабана на потенцию… но посмотрим правде в глаза. Объект эротических фантазий в Деборе Леви из всех нас может увидеть разве что вот он! – и Залевски ткнул вилкой в Снейпа, который уже на середине фразе догадался, чем она закончится, а посему встретил финал со стойкостью истинного окклюмента. – И только потому, что не видел тебя трехлетнюю, лысую после вшей и на горшке! - С-супер. – выдавил из себя Оптимус. – Все всё сказали? Вот и славно. Но на самом деле, Деб, ты мне нужна действительно как женщина, но в хорошем смысле слова. Тщание, с которым Оптимус Ланкастер прогрызал себе дорогу в Министерстве, могло сравниться только с теми усилиями, которые он вкладывал в трест. Плоды не заставили себя ждать: молодого да раннего представителя свежеобразовавшейся чистой крови заметили, где следует, и начали потихоньку вводить в высокие круги. В частности, в это Рождество ему настоятельно рекомендовалось присутствовать на неимоверно официальном и до тошноты аристократическом приеме, а на такие мероприятия, разумеется, без пары не ходят. Снейпу, тоже блеснувшему в министерских коридорах во всей своей красе, было проще – Чарити Бербидж была, в дополнение ко всем своим безусловным достоинствам, еще и чистокровной. А Ланкастер чем дальше, тем больше проваливался в бездну – что и как делать на таких вот мероприятиях он представлял себе только в очень общих чертах и нервничал достаточно, чтобы понимать, что с полузнакомой барышней из коллег, сколь бы приличной она ни была, он весь этот светский блеск не вытянет. - О как. – Деб сделала большие глаза. – Ну, допустим, как с этими фраерами себя вести я знаю, но у тебя ж девушка есть и она очень миленькая. Или я что-то опять в твоей жизни упустила? - Ты свою память упустила, уж не знаю куда. – вздохнул Старшой. – Сандра – само очарование, вот только она маггла, пусть и с братом-волшебником. И я хочу плюнуть в лицо министерским конформистским жопам с оттяжкой, то есть внезапно поставить их перед фактом, но не сейчас, а когда у меня уже кольцо на пальце будет. - Н-да, об этом-то я как-то не подумала. – девушка почесала в затылке. – Л-ладно, если твоей репутации не повредит выход в свет с чужой любовницей – я все твоя навеки. - Кстати, об этом. – посерьезнел Билли. – Тебе от боггарта твоего за такие вот дела неприятностей не выйдет? - Да пошел он! – взвилась Деб. – Мне теперь из дома, что ли, не выходить только потому, что он меня трахает?! Все, Старшой, заметано. Я тебе так на этом приеме блесну, что вся эта высокородная шваль слюни до полу распустит. А тебе через то будет почет и сплошное уважение. - Стоп. Рыжий, мгновенно закаменевший лицом, резко поднялся из-за стола. От недавней его расслабленности не осталось и следа. - Кроха… - голос Залевски стал едва ли не угрожающим. – Этот вот твой… То, что ты говоришь… нет, то КАК ты говоришь… Он тебе что-то сделал? Что-то сказал? Деб, клянусь, если он хоть пальцем… - Тшш. – Дебора, поначалу остолбеневшая, быстро опомнилась и взяла себя в руки. Точнее, не себя, а Рыжего – обняла, поцеловала в заросшую рыжей щетиной щеку. – Ну что ты, Дик. Ничего он мне не сделал. Ты же знаешь, у меня, если что, разговор короткий и по делу. Все у меня хорошо, это просто Министерство с его сплетнями… приходится осторожничать. Все они давным-давно условились не врать друг другу, поэтому каждый знал, что Дебора Леви действительно говорит чистую правду – и о чем-то недоговаривает. Но к двадцати годам каждый из них уже тащил за спиной небольшой, но увесистый мешок недоговорок – такова была цена тому, что первый курс Хогвартса остался уже далеко позади. *** Прием был невыносимо ослепителен, ослепительно невыносим и уныл, как игра в маджонг со слабоумным. Поклон туда, кивок сюда, ах-ах, как я рад вас видеть, какая честь наконец познакомиться, о, эти современные тенденции к популяризации высшей трансфигурации… Et cetera, et cetera, et cetera. Если бы не Северус, влившийся во всю эту тоску, как родной, и не Деб с Чарити, присутствие которых обязывало, Оптимус еще в самом начале удалился бы за ближайшую портьеру и профукал бы все полезные знакомства в пользу бытового алкоголизма – благо, хоть с выпивкой здесь все было неплохо. Старшой небезосновательно полагал, что без выпивки этот кошмар не пережить даже Малфоям. Чарити была юна, свежа и прекрасна, как рассвет над озером. За Деб же они с Принцем поначалу несколько переживали и ждали от боевой подруги какой-нибудь эпичной подлянки – не им, разумеется, а высочайшей публике. Но обошлось без неприятных сюрпризов. Четыре года в Министерстве неплохо научили Дебору Леви правилам существования в подобной среде, и только очень внимательный глаз мог разглядеть, насколько все это наносное: и в высшей степени приличное платье, и сложносочиненная прическа, и строго дозированные улыбки. Принц и Старшой переглядывались и с трудом сдерживали смех – Кроха откровенно отрывалась; к середине вечера счет собеседникам, которые после короткого и неимоверно любезного разговора с юной мисс Леви остро почувствовали себя совершенным и унылым дерьмом, шел уже на десятки. - Кажется, это катастрофа. – Оптимус, еле вывернувшийся из цепких лап какой-то аристократической грымзы, прятался за колонной и пытался отдышаться. – Сев, она даже по всем правилам нас под монастырь подведет. - Ты совсем дурак? – Чарити поправила цветок в петлице у Снейпа, затем поправила Оптимусу галстук и повертела, наконец, пальцем у виска. – Благодари судьбу, Оптимус. Деб шикарна. Тут сегодня толпа дебютантов, но их забудут уже назавтра, а вот тебя… Нет, тебя у них забыть не получится. - Вообще-то, - почесал в затылке Ланкастер, - они запомнят Деб. Меня, в лучшем случае, как бесплатный довесок к девице, прошедшейся по самомнению львиной доли цвета нации. - Совсем дурак. – Чарити вздохнула. – Северус, а ты мне говорил, что он умный. Снейп прыснул и предпочел сделать вид, что крайне занят пуншем. - Ничего-то ты, Оптимус Ланкастер, в здешних интригах не понимаешь. – улыбка мисс Бербидж стала ехидной, и видеть такое выражение на ее лице было Старшому в новинку. – Деб – министерская, и здесь все в курсе о ее сомнительном статусе, и вот не надо кривить лицо, я просто говорю сейчас их языком. И еще все в курсе, чья именно она любовница. Мерлина ради, Оптимус, да следи же ты за собой! – Чарити всплеснула руками. – Ты же слизеринец! Здесь тех, у кого все, что за душой, по глазам читается, съедают за утренним аперитивом. Так вот. Добавим то, что Деб хороша собой, умна и умеет себя вести, даже если хочет оскорбить. Еще раз вспомним, чья она любовница… молодец, уже лучше. Августус Руквуд – не тот человек, про которого можно сказать «Он легок, прост и весь как на ладони, с ним определенно можно связываться»… И при всем том Дебора пришла – с тобой. И большую часть вечера проводит с тобой. И все положенные туры танцует только и исключительно с тобой. Улыбается, кстати, она тоже только тебе… ну, и нам с Северусом пару раз перепало. Будь уверен, покинет она этот зал тоже в твоем восхитительном обществе. Так вот, про Дебору Леви здесь больше, чем раньше, говорить не станут, зато станут говорить о мужчине, который заинтересовал ее настолько, что вот эта весьма яркая женщина пришла именно с ним. - Туше! – Северус поцеловал Чарити руку и Оптимус отстраненно заметил, что Принц сегодня отчего-то страшно взвинчен. *** - Вы позволите пригласить вашу очаровательную спутницу? Очередной вальс для Оптимуса закончился, не успев начаться, и он, не любящий танцы, был бы этому безусловно рад, если бы «позволения» спрашивал не Августус Руквуд. Он уже приготовился нарушить все правила приличия суровым «не позволю», но Деб мягко кивнула и Старшой, скрипнув зубами, процедил «Ну разумеется». Смотреть на танец он не стал – и так знал, как это будет выглядеть. Никто лучше Деборы Леви не умел превратить хоть вальс, хоть фокстрот во что-то, более всего напоминающее магическую дуэль, а сейчас и противник у нее был под стать. - Жестко. А вот у Чарити с нервами, очевидно, было куда лучше. - Мерлин, очень жестко. – девушка прикрыла лицо веером и нахмурилась. – Оптимус, ты же ее с детства знаешь, да? Старшой кивнул. - Ммм… а ей никогда не говорили, что есть все-таки некоторые пределы?.. Оптимус тяжело вздохнул и все-таки нашел взглядом танцующих. Следовало признать, что Чарити Бербидж была совершенно права: вальс, конечно, оставался вальсом, но у всякого, кто на него смотрел, складывалось одно только впечатление – что тут сейчас кто-нибудь кого-нибудь убьет с некоторой жестокостью и, возможно, определенным цинизмом. Каким способом можно добиться того, чтобы женщина смотрела на тебя так – Оптимус не знал, и был по этому поводу почти счастлив. - Говорили. – он пожал плечами. – Правда, из уст нашего родительского коллектива это звучало примерно как «Ты сильно больно дерзкая и ваще краев не видишь». Чарити удивленно вскинула брови, помолчала немного – и кивнула. - Да, так и вправду звучит куда верней. Но, в общем, это отличная финальная точка. Поздравляю, Старшой, - она убрала веер и улыбнулась. – Теперь ты в Высшем Обществе. Мои соболезнования. - Ты жива? – после танца Кроха имела выражение лица, протрактовать которое было очень сложно. – Может, пойдем? - Более чем жива. И черта с два мы куда-то пойдем. Тут сейчас такое будет! – и девушка мечтательно зажмурилась. - Что будет? – Старшой даже напрягся. – Что ты затеяла? - Я? – изумилась Дебора. – При чем тут я? Ааа, - и она улыбнулась. – так ты ничего не понял. Ну, тогда смотри и наслаждайся старинными аристократическими традициями, над которыми так трясется наш дорогой Принц. Причина снейповых переживаний вскрылась очень быстро - оказалось, что традиция состоит в том, чтобы публично, с пафосом и преклонением колена просить руки и сердца своей избранницы, что Северус и сделал, завернув с каменным лицом настолько сложную словесную конструкцию, что Старшой уже к середине спича утратил нить повествования. Чарити Бербидж, впрочем, это не смутило – ну, или она к таким вот церемониальным загибам действительно была привычна. Несомненная полукровность жениха почтеннейшую публику в этом случае не смутила – насколько двусмысленна была репутация Деб, настолько же блистательна она была у Северуса. Позже благородная общественность сошлась во мнении, что это был, пожалуй, лучший прием года. *** Вышла из зала Кроха действительно под руку с Оптимусом, однако на улице, оглядевшись по сторонам и явно что-то заметив, быстро со всеми попрощалась и тихо, но настойчиво попросила идти без нее. Северус было заспорил, но Чарити напряженно улыбнулась и сказала, что время уже позднее таким тоном, что лучше было не спорить. - В чем дело, Августус? – тому, насколько устало прозвучал ее голос, Деб удивилась и сама. – Если тебя беспокоит собственное реноме, то Оптимус – мой друг и, в общем-то, об этом все знают. - Я уже в курсе. – он кивнул. – Пройдемся? Но даже вопросительные интонации не вкладывали в предложение хоть какую-то возможность обсуждения. Дебора пожала плечами и взяла Руквуда под руку. - Так, значит, Оптимус Ланкастер и Северус Снейп – твои друзья? – в голосе, как обычно, не слышалось ни добра, ни худа. Деб кивнула и подняла лицо вверх: небо над Лондоном было черно и беззвездно – вот уже вторые сутки столицу Великобритании заметал снег. - И какие же еще у тебя есть друзья? – тон чуть изменился, самую малость, и Дебора с некоторым страхом поняла, что понятия не имеет, что же вот такое изменение может значить. Об интонациях Августуса Руквуда можно было слагать песни – и это были бы неслышные песни о несуществующем. - А это, - она резко остановилась и развернулась к Руквуду лицом. – уже мое личное дело. В какой-то момент Деборе показалось, что сейчас он ее ударит, и это будет полным провалом, потому что такое она точно не станет терпеть, а достанет волшебную палочку, и тогда да хранит Руквуда Мерлин. И это будет самое дурацкое завершение карьеры из всех возможных. Но ничего не случилось – Августус просто коснулся ее щеки и убрал руку. - Разумеется. – он усмехнулся, впрочем, скорее невесело, чем жестко. – Как я уже говорил, до твоей личной жизни мне дела нет. Но в стране сейчас опасные времена. Будь осторожней. - Это… - для того, чтобы осознать услышанное, Деб понадобилось несколько секунд. – Августус, это была угроза? - Нет. – он вздохнул и покачал головой. – Можешь мне не верить, но это была не угроза. Я просто хочу, чтобы ты была предельно осторожна. Я, Дебора, далеко не самое страшное, что может случиться в твоей жизни. (1) Мейне тайре (идиш.) - мой дорогой