Омерзительная четверка

Это был год, когда все поняли, что их предупреждали не зря. Год, в котором на всякой двери был выбит знак – и ко всякой двери на знак этот пришла беда. Год, когда Смерть шла по улицам, собирая свою дань, и дань эта была обильна. Год, когда многое было потеряно – и ничего не было найдено. Год, когда было уже поздно. Потом, в восемьдесят первом, всем было страшно, и страна застыла на самом краю бездны, но тогда любому было ясно, что до развязки осталось совсем недолго. Все понимали, что, так или иначе, все скоро закончится. В этом аду благословением гляделся уже любой финал. Потому что так, как было в восьмидесятом, не было больше никогда: ни до, ни после. Тысяча девятьсот восьмидесятый год был годом, в котором была война – и не было ничего, кроме войны. *** Как же им не хватало в том году Очень Тайного Места! Того самого, настоящего, расположившегося под сенью трибун квиддичного поля и осененного защитными чарами авторства Деборы Леви. Не хватало той «первой пятилетки», как говорил Билли, так и не переболевший, вопреки прогнозам Старшого, своим выморочным социализмом. - Мы были юны! – вздыхал он с неизменной своей патетикой. – Мы бегали на свиданки и забывали гондоны! И нас это останавливало, товарищи! Кого из нас сейчас остановит забытый дома гондон?! Ха-ха! – Хокинс вскакивал на стол, щурясь подбитым на вызове глазом и тыкал вилкой в произвольном направлении. – Никого не остановит. Нас всех скоро все равно поубивают, так начнутся же великие Статистические Игры. Залет иль триппер, вот в чем вопрос! И они смеялись – как тогда, в детстве. У них не было ни других вариантов – ни других поводов. Но сильней всего Северусу Снейпу не хватало Очень Тайного Места в тот день, третьего января, когда он ввалился в квартирку Старшого и бессильно сполз по захлопнувшейся за спиной двери. - Коллопортус Максима. – Деб и Билли, не сговариваясь, рявкнули это в две глотки и мгновенно рассредоточились по комнате в те точки, откуда удобнее всего вести бой. Принц покачал головой и сипло выдохнул. Боевая двойка вернулась на исходные позиции и Деб почему-то мгновенно расклеилась, забралась с ногами в кресло и уткнулась лбом в колени. Снейп краем глаза успел заметить, что лицо у нее зареванное, но сейчас ему было не до того. Сейчас он хотел только чтобы весь мир сжался в точку Очень Тайного Места версии семьдесят третьего года, когда еще хоть что-то было хорошо. Принц-полукровка был бледней самого себя на первом курсе. - Выкладывай. – Старшой, как обычно, являл собой упорядочивающее начало во всеобщем хаосе, но, судя по тому, как нервно подергивалась его верхняя губа, норовя превратить всегдашнюю жесткую усмешку в оскал, хаос и в отсутствие Снейпа начал выходит за границы его способностей к структурированию. - Я так понимаю, ты сутки на связь не выходил не от хорошей жизни и затяжного свидания с Чарити? Снейп помотал головой, отлип от двери и хорошенько приложился к уже ополовиненной бутылке огневиски. Годы, в которые Принц от такой эскапады бы мучительно закашлялся и онемел на пару минут, миновали уже давненько. - Все плохо. Все очень плохо. Все даже без меня плохо, но я дополняю картину, как первостатейный идиот. - Сев, не тяни. – голос Крохи наглядно подтверждал тот факт, что еще минут десять назад она ревела, как первоклашка после отработки у Филча. – И так тошно. - Мне предложили принять Метку. – Снейп попытался улыбнуться, но оскал у него в итоге вышел даже еще лучше, чем у Старшого. Билли выматерился, Рыжий охнул, Деб вскочила, потом села, потом опять вскочила. Старшой безмолвствовал и, очевидно, пытался думать. Очевидно, у него не получалось. - Соскакивай. – Оптимус всегда умел говорить коротко и веско, но сейчас его слова не вызвали у Северуса ничего, кроме нервного смешка. - Поздно, Старшой. Вот теперь уже действительно поздно. - Поздно. – кивнул Ланкастер и так сжал пальцами сигарету, что та сломалась. – Но ты все равно соскочишь. Кроха, милая, ты же подготовила на такой случай маневр для отступления на заранее подготовленные позиции? – голос у него звучал тускло. - Подготовила. – Дебора прерывисто вздохнула – и в одну секунду взяла себя в руки. У нее это всегда очень эффектно получалось. Вот вам натуральная картина «Демон поверженный» в исполнении Деборы Леви: холст, масло, сопли. А вот щелкают пальцы – и перед вами уже личный секретарь-делопроизводитель старшего артефактолога Отдела Тайн: вежливая улыбка и выверенная грация канатоходца, танцующего над бездной. - Ты уверяешь добрых людей в красивых масках в своей несомненной лояльности. Приносишь, если потребуют, Непреложный Обет на что угодно. Ну, там не разглашать имя Сам-Знаешь-Кого всуе, принести первенца в жертву Б-гу-Крокодилу… За формулировку не переживай, формулировку Билли со Старшим заранее составят так, что сразу по выходу из организации ты его аннулируешь. Ты объясняешь, что у тебя чистокровная невеста, милый и невинный цветок… бесполезный, кстати, Чарити – магическое ничего, и возблагодарим за это Мерлина. И ты не хочешь ее в это втягивать, а она же не покорная Нарцисса, которая не любит мужа и потому за него не переживает. А потому – простите, господа, но я храню в душе верность вашей идеологии, и когда вы победите – восславлю вас в числе первых, а сейчас – прошу пардону и удаляюсь под венец. Размножаться. Вам же нужен Волден-югенд? Принца от формулировок замутило и белый окрас он сменил на патриотичный зеленый. - Они мне этого не спустят. – он прикурил с третьей попытки и принялся нарезать по комнате круги. – Нет, это хороший план. Я даже, наверное, воспользуюсь этим планом. Но они мне этого не спустят. - Не спустят. – кивнул Рыжий. – Но тебе теперь выбирать не приходится. Дихотомии того бытия, которое протекает совсем по ту сторону закона он в Азкабане обучился хорошо. Пожалуй, никто в комнате не представлял себе возможных последствий лучше, чем Ричард Залевски. - Потому что если ты сейчас не соскочишь запоздало, а примешь метку – тебя возьмут в следующий же гуманитарный рейд, «обстрелять» новичка. И, зассав пустить аваду в лоб какому-нибудь случайному прохожему, ты получишь эту аваду уже сам. А потом ее получит Чарити. И, вероятно, вся семья Чарити. И вся твоя семья. А потом доберутся до нас. И эти события, Ваше Сиятельство, я тебе гарантирую. Потому что ты зассышь грохнуть левого терпилу авадой. - А ты, можно подумать, не зассышь. – ощерился Снейп. - Отчего же не зассать? – удивился Рыжий. – Всенепременно зассу. И Деб зассыт. И Билли. И Старшой. И спасибо Мерлину за то, что мы не беспредельщики. В отличие от. Снейп помолчал, глубокомысленно и мрачно, вместе со всеми, и даже выпил, но ему, к сожалению, было еще, что сказать. Хотя, честное слово, еще никогда в жизни ему настолько не хотелось молчать. - Это еще не все. Билли обреченно передернул плечами и принялся тасовать карты – не то, чтобы он всерьез думал сегодня расписывать пульку, но это его успокаивало. А ночью в рейд. И тут ведь как – не все доживут до конца смены. И кто потом этим, как выражается Деб, шлимазлам объяснит, почему кожа громамонта – категорически ничем не заменимый ингредиент? Никто не объяснит. И просрут они весь трест, как пить дать – прям на его могиле и просрут. Под его лаврами безвременно почившего бойца невидимого фронта. - Удиви нас. – вздохнул Рыжий. - Деб, меня по такому случаю представили кое-кому. Деб… - Я знаю. Она сказала это уже совершенно спокойно, даже буднично, и ее выдержке можно было бы вознести очередную хвалу – если бы после этого Дебора Леви не разревелась опять, уткнувшись в плечо Рыжего. - Откуда? Как давно? – только и нашел, что спросить, Северус. - С ночи. – выдавил из себя Старшой, поняв, что конструктивного изложения событий от Крохи он сейчас точно не дождется. Она и в первый-то раз все нормально рассказать не смогла – по слову вытягивали, мешая каждое предложение с огневиски и успокоительным. – Случайно метку увидела: ночью слетели маскирующие чары, а Деб проснулась. Принц почувствовал, как леденеет спина – хотя казалось, что сильней уже невозможно. - Руквуд в курсе? - Кажется, нет. – Старшой помотал головой. – Утром он чары поправил, а Дебби усердно делала вид, что крепко спит. Думаю, если б он догадался – мы сейчас Кроху не отпаивали, а в розыск объявляли. - То есть, - подытожил Северус, открывая новую бутылку. – Крохе тоже надо соскакивать. Дебора расхохоталась – звонко и страшно. - Ну разумеется надо, мой дорогой Принц! – она вытерла нос не по-министерски – по-лютному, рукавом блузки. – Вот только со скоростью у меня проблемы. Я, понимаешь ли, вот никак не могу придти завтра на работу и во время быстрых потрахушек в кабинете сообщить, мол, такая, дяденька, вышла оказия, что вы – Пожиратель Смерти, я – мерзкая полкуровка первого поколения, а потому все наши низкие отношения – суть полный моветон и приличные люди себя так не ведут. Давайте расставаться: я пойду в Аврорат с доносом, а вы – за мной, с авадой наперевес. Снейп протяжно застонал и рухнул лицом вниз на койку Старшого. Обычно она считалась местом священным, и возлежать там разрешалось только самому Ланкастеру и его девицам, но сегодня никто возражать не стал. Сегодня на этой койке в разное время и в такой же позе успел полежать уже весь трест. Толку с того, правда, было немного. - Ребят… - даже в приглушенном подушкой голосе Снейпа слышалось настоящее отчаянье. – Как же мы влипли. Как мы влипли-то! Мы же это все не потянем. - Не потянем. – меланхолично кивнул Рыжий, вывести которого из равновесия со времен Азкабана не представлялось возможным. – Ты совершенно прав, мой дорогой носатый друг. Логика со статистикой услужливо подсказывают вашему покорному хаффлпаффскому слуге, что вот теперь нас точно сметут. - С доски больших политических шахмат! – руки Билли дрогнули и карты, кривляясь и показывая неприличные жесты, разлетелись по полу. - Это не шахматы. – Старшой сжал кулаки. – Это шашки. Вот в чем беда. Предложения есть, господа голодранцы? - Даже не знаю. – Северус сел и помотал головой. – Но это и впрямь не та каша, которая нам по зубам. Нужна помощь. - Н-да? – Рыжий вместе с Билли ползал по полу, собирая карты. – И кого же ты предлагаешь? Снейп вздохнул. - Дамблдор? Билли хмыкнул. Кому, как не ему, единственному львенку в прайде, было сейчас уместно хмыкать: все знали, что директор Дамблдор благоволит Гриффиндору и отнюдь не благоволит змейкам – и, по идее, слышать такое предложение из уст слизеринца было бы странно. Но, к собственному глубочайшему сожалению, из коротких штанишек и абитуриентских мантий трест все-таки вырос, а потому мог уже понимать, что в первую очередь директор Дамблдор благоволит Школе. - Какая там его любимая фраза? – Старшой улыбнулся. - Хотите мармеладок? – выдвинула теорию Деб. - Мармеладки – это Доктор, балда! – рассмеялся Хокинс. – Директор предпочитает лимонные дольки. Но Старшой, сдается мне, не о том. Разумеется, он говорил не о том. Альбус Дамблдор был личностью во многом спорной, но в правдивости тех его слов, которые обещали в Хогвартсе защиту для каждого, сомневаться не приходилось. - И что же? – Рыжий сел на полу посреди комнаты и скрестил ноги. – Придем, значит, такие, падем ниц и возопим, мол, директор Дамблдор! Мы накосячили! Разгребите, пожалуйста, наше дерьмо? Северус потер лоб. - Да хоть бы и так. Все лучше, чем в эту пропасть прыгать. Мерлин, - он поморщился. - это долбанный магический мир, тут все какой-то круговой порукой повязаны и под крылышками покровителей греются… - Пока эти покровители их не прибьют за очередную великую идею. – закончил за него Хокинс. – Это я так, Принц, отвечаю на твой незаданный вопрос об том, чего это мы, как самые умные, ни под кем не ходим. Судя по выражению лица, Снейп вознамерился путем сложных логических выкладок придти к крайне неприятным выводам и затем от души спросить с Хокинса за выкаченную предъяву на тему трусости, но Деб не позволила. - Билли прав. – девушка села рядом со Снейпом и сжала его руку в своей. – Но и Северус прав. Вы, йингелес, не обижайтесь, но на данный конкретный момент у расстрельной стенке стоим именно мы с Принцем, а вы пока – наблюдатели. И здесь очень страшно. В жизни Старшого это был, наверное, худший момент. Момент, в который он окончательно подтвердил свое имя – и оказался внезапно незадачливой Мойрой, в пальцах которой перепуталось столько нитей Судьбы, что разобраться в них невозможно было бы и за век. А века у него не было. У него было четверо людей, которые смотрели не в прячущиеся за очками-половинками глаза, и не в подол черной мантии Повелителя – а в его, Оптимуса Ланкастера, лицо. Последнее слово всегда оставалось за ним, но еще никогда оно не рисковало стать «последним» в самом прямом смысле. - Мы ни к кому не пойдем. – Старшой выпрямился и отстраненно подумал, что он сейчас, наверное, из блондина выцветет в пепельную седину. – У нас есть план, вот его и будем придерживаться. Альбус Дамблдор, разумеется, за все хорошее и против всего плохого… Да вот только мы – не хорошие. Сами выплывем. - А если утонем? – меланхоличность Рыжего в данный момент могла бы действительно испугать, если бы их можно было сейчас испугать еще сильнее. - То тоже сами. – Старшой усмехнулся. – Все лучше, чем потом винить во всех своих бедах седобородого дедулю и кусать запоздало локти – мол, своей головой надо было соображать. - Ш-шахматы политические. Ш-шашки! – неожиданно подал голос Билли, и голос этот был воинственен. – А что, ежели мы босяки лютные и премудростям всем этим не обучены? Нахер их расстановки, у нас свои расклады будут. – свежесобранные карты веером разлетелись по комнате. – Старшой прав. - Значит, вистуем? – деловито поинтересовалась Деб. - Нет. – покачал головой Хокинс. – Сдаем тузы на мизере. - Ребзя! – просиял Рыжий, вылавливая из воздуха Джокера и прилепляя оного себе на лоб. – Я понял, почему никто из нас на Рейвенкло не попал! Всё элементарно: мы все просто очень, очень… ТУПЫЕ! И они снова смеялись – потому что у них все еще не было других вариантов.