Омерзительная четверка

Они готовились так, как готовятся к атаке солдаты, защищающие осажденную крепость, и спали уже посменно: работа треста набирала обороты, и отказываться от денег было никак нельзя – деньги стали теперь залогом уже настоящего выживания. Расходники-то к боеприпасам никто за просто так не даст. Магическая Великобритания же тем временем тихо сходила с ума и руководствовалась древним, как мир, принципом, согласно которому во время Чумы только и остается, что пировать. Билли на вопросы о предупреждениях только рукой махал – хит-визардам было откровенно не до контроля над нелегальным оборотом наркотиков и алкоголя, на передний план сейчас выступали дельцы совсем иного уровня, и трест «Все умрут, а я останусь», прикрытый сенью больших криминальных свершений, работал тихо и молча. Они побились какое-то время головой о стену «Дорогие родственнички, пожалуйста, соберите манатки и уберитесь из этой несчастной страны как можно дальше» - и плюнули. Дело было безнадежным: никто не желал проявлять благоразумие, путая его с побегом крыс с тонущего корабля. Заботы по этой причине росли в геометрической прогрессии: осажденная крепость разрасталась. Трест постигал тонкости кустарной артефакторики в десять рук: просчет компонентов от Билли и Снейпа, трансфигурация элементов за авторством Старшого, наведение чар легким мановением палочки Деборы Леви и, наконец, кропотливая сборка мозолистыми руками Рыжего. У сотрудников Отдела Тайн при виде этих сигнальных и коммуникационных артефактов наверняка вытекли бы сначала глаза, а затем – мозги, но на тонкость работы Омерзительной Четверке-плюс-один искони было плевать. Эти артефакты работали, и работали исправно, а большего от них и не требовалось. Дебору, правда, от «художественной» составляющей корчило, но углубляться в рассуждения и доработку не хватало сил: на заклинания, призванные скрывать магический шлейф, уходило ежедневно по несколько часов. Чары выжимали ее почти досуха, но пренебречь ими было нельзя: иначе трест даже поодиночке фонил бы на половину страны, что вряд ли теперь способствовало повышению шансов на выживание. Ведущий финансовую отчетность Рыжий вздыхал, что если пустить их сигналки в широкий оборот – денег окажется столько, что можно будет даже попробовать купить кому-нибудь одному дворянский титул. Старшой эти идеи обрубал на корню: какой смысл ставить сигналки, которые может купить и проанализировать любой дурак. Такими сигналками теперь всякий магазин завален, а все одно – ни дня без Метки в небе. Схемы десантирования в места нападения в случае этого самого нападения зубрили дольше, чем составляли, и зубрили так, чтобы даже среди ночи, в кальсонах и одном тапке, не открывая глаз, сделать все правильно: всякий понимал - шанс у них будет только один. Про то, насколько этот шанс невелик, предпочитали молчать. *** - Здорово, Рыжий. Кабак, в подвальчике которого десять минут назад передали из рук в руки очередная партию, был неимоверно засран, и публика антуражу соответствовала. - Здоровей видали. – Залевски сощурился на желающего пообщаться. Примелькаться этот шпендрик ему уже успел, но имени Ричард припомнить не мог. Да и ни к чему ему были имена всякой шушеры на побегушках. Трест теперь мог себе такое позволить. – Чего надо? - О, - шпендрик тоже попытался сощуриться, но результат вышел неубедительным. – А ты и впрямь кота за яйца тянуть не любишь. Все, как мне говорили. - Да ты и сам, как я гляжу, поговорить горазд. К делу. – по тону нетрудно было догадаться, что Рыжий, и без того смертельно уставший, в шаге от того, чтобы «спросить» за пустословие. Шпендрик, на свое счастье, об этом догадался. - Твоим товаром Грейбек интересуется. - Нет. – Рыжий отставил стакан с невыносимо гнусным пивом и откинулся на спинку стула. - Что – нет? – опешил собеседник. - Все – нет. Мы работаем со стаей Лунной Мэри. Лунная Мэри точит зуб на Фенрира. Ввиду чего мы не работаем с Грейбеком. Они не работали с Грейбеком не только по этой причине, но об этом, разумеется, знать никому нужно не было. - Ты бы, Рыжий, лучше подумал. – шпендрик попытался еще и оскалиться, но претерпел неудачу и тут. – С Фенриром работать – это не у самки под хвостом нюхать. Это серьезные… люди. И дела будут вести серьезно. Поза Рыжего стала совсем расслабленной. Пара завсегдатаев знали Залевски достаточно, чтобы уставиться на беседующих с повышенным интересом. - И Грейбек очень не любит, когда ему говорят «Нет». Ричард перегнулся через стол, ухватил мальца за воротник и приставил ему к подбородку его же волшебную палочку быстрей, чем тот успел охнуть. Видимо, для работы на побегушках Фенриру годились и люди – с оборотнем такой финт бы не прошел. - Ты, сявка. О понятиях когда-нибудь слышал? Нет? Ну так заруби себе на носу, - и Залевский щелкнул шпендрика по этому самому носу палочкой. – что понятия – они святей Мунго. И не Фенрир над Лютным смотрящий, потому как никогда тут беспредельщика в смотрящие не определят. Так что ты мне, фраер, яйца-то не крути. Я тебе за такие рамсы сам яйца пооткручиваю. А боссу своему передай, что никогда раньше Рыжий не косорезил – и начинать не намерен. Мы работаем с Лунной Мэри. Легким толчком отправив безымянного шестерку в полет до ближайшей стенки, Залевски нарочито медленно поднялся и направился к выходу. Уже в дверях он обернулся. - И закрой рот. Я все сказал. Чужая палочка легла на ближайший столик. Случайные зрители хихикали над шоу. Вернувшись домой, Рыжий первым делом тщательно изучил расписание полнолуний и отправил Снейпу записку с просьбой пораскинуть мозгами над возможными магическими барьерами от оборотней. *** - Хит-визард Хокинс! - Я! Стажеры вздрогнули – Билли гаркал так, что с потолка тренировочного зала посыпалась бы штукатурка, не будь она магической. - Шомпол от ружья! – командир его взвода был поразительно магглорожден. – Не ори, а объясни мне, что это за балаган? - Тренировка стажеров, сэр! Судя по выражению лица старшего хит-визарда, тренировкой он происходящее явно не считал. Подозрения Билли были подтверждены в ту же секунду – вербально и весьма затейливо. - Хокинс, ты слепой? Ты мне сразу скажи, если да, мы заглянем к коллегам в Аврорат и попросим у Аластора его приблуду наглазную погонять. – голос командира был таким вкрадчивым, что Билли даже палочку поудобнее перехватил, на всякий случай. Идея устраивать свежим стажерам тренинг посредством размазывания по стенке действительного рядового состава теперь не казалась уже ни безумной, ни бессмысленной. – Хрена ли у тебя молодняк филонит? - Они устали, сэр. – Хокинс перевел дух, но палочки не выпустил. – Я их четвертый час гоняю… - Ах, уста-а-али. – договорить ему старший хит-визард не дал, утратив к Билли всякий интерес и переключившись на съежившихся стажеров. – Это, конечно, полностью меняет дело. Когда вас, девочки, будут полировать шквальными экспульсо под аккомпанемент бомбард, пока ребятки Муди под хвостами выкусывают, вы тоже прилягте и скажите, что устали. Наш противник очень ценит откровенность. РАВНЯЙСЬ! СМИРНА! Хокинс вытянулся в струнку вместе со всеми. - От того, как вы «летаете» здесь, - вот от этого рева штукатурка все-таки посыпалась. – зависит, как долго вы еще пролетаете живыми на своих казенных метлах модели «Вихрь-78»! Словосочетание «одноразовый хит-визард» слышали? Так вот примерьте его к своим фамилиям! БЕГОМ! МАРШ! Хокинс, не отставать! Хокинс не отставал. Одноразовых хит-визардов знали все – по стенду с траурными ленточками в фойе отдела. *** Аврорат справлял поминки всем свободным от дежурства составом – здесь любили рисковать, а теперь для любого аврора даже глоток виски был самым настоящим вызовом судьбе. Тысяча девятьсот восьмидесятый шел по улицам маршевой походкой и то, что ты утром не значился в сетке дежурных оперативников, отнюдь не значило, что ты таковым останешься и через час. Кое-кому все эти дерганья по сигналу из дома надоели уже окончательно – и часть сотрудников фактически переехала жить в дежурку. Теперь помимо войны с Пожирателями, аврорат сосредоточенно предавался войне гражданской – за единственный диван, на котором можно было поспать. Сегодняшнюю битву выиграли еле живые после трех суток и пяти вызовов Лора Сэвейдж и Десмонд МакДугалл. Смотреть на них было страшновато: выпускники Рейвенкло, всего на год старше Снейпа, цветовой гаммой лиц слабо отличались от тех, кто с дежурств уже не вернется, да и от самого факта, что на боевые вызовы дергали уже и их, «тошнилось под коленками». Сэвейдж и МакДугалл не были боевиками – они были следственным отделом. Принц делал в голове ставки на сроки, в которые начнут посылать в поле криминалистов. Он считал, что готов к этому – и знал, что ошибается. - Будить? – кивнул на спящих почти мертвым сном Снейп. - Я тебе разбужу. – погрозил кулаком Лонгботтом. – Нам еще два трупа не нужны. У нас и так трупов хватает. Фрэнк укрыл «живоглотов»* своей мантией и кивнул Северусу на пока еще трезвую группу пока еще не дежурных. - Идем, аврор Снейп. Тебе теперь тоже положено. Весь набор семьдесят восьмого года – боевой и небоевой, выпустился из стажерки по укороченной программе под мрачные комментарии ветеранов, что жизнь у них теперь тоже будет укороченной. - Кто? – Принц устало потер лоб. Вчера он тратил отсыпной на работу треста и его еще не успели ввести в курс, чей именно отряд вернулся в сокращенном составе. - Доракс. – лицо Фрэнка было каменным и жутким. Снейп бессильно прикрыл глаза. Доракс было тридцать, и Доракс была хороша во всем: и в бою, и в редких теперь попойках, и в коротких здешних перепалках, из которых выходила неизменным победителем. Принцу она напоминала Билли, поскольку являлась редкой красоткой, славилась умением вне работы испортить ровно все, до чего дотягивалась и никогда не умела вовремя заткнуться. Медоуз не было равных, особенно в поле – но, похоже, вчера нашелся кто-то, кто ее все-таки превзошел. - За Доракс! – Лонгботтом поднял вверх кофейную чашку – стаканы все перебили уже давно. – Доракс-мать-ее-Медоуз, которая ушла так же шикарно, как приходила! Поминающие заулыбались. Аврор и впрямь каждую свою явку на дежурство обставляла с немалым вкусом – в частности, более всего она любила, опоздав, открыть с ноги дверь в кабинет старшего аврора Муди и покаянным голосом на весь отдел поклясться, что напишет ему объяснительную в двух томах и трех экземплярах. Формулировки клятв менялись, но титул «Муди одноглазое» был нерушим. Ей было можно: она не бросила старого засранца даже когда ему отхреначили ногу, на весь Сент-Мунго заявив, что самого главного-то ему, слава Мерлину, не отхреначили. Свадьба была назначена на март. Январские поминки внесли в календарь свою корректуру. - Я ее не спас. – Фрэнк произнес это буднично, уже даже почти без горечи; теперь такую фразу хоть раз произносил каждый, щеголявший аврорским жетоном и в том, что порт-ключ до Мунго доставил аврора Лонгботтома в больницу с уже однозначно мертвым телом Доракс, ничего нового не было. – Зато я, драккл раздери, видел самую крутую аврорскую смерть из всех. - Жги, Фрэнки. – неожиданно проснувшаяся Лора поднялась с дивана и для устойчивости прислонилась к Северусу. – Стенограмма этого шоу нам определенно нужна во всех подробностях. - Оно коротким было. – Лонгботтом неловко пожал плечами. – Вообще-то, если б не Медоуз, сдохли бы мы все. Потому что пока мы складывали масочников, приперся Волдеморт. – в стенах Аврората это имя можно было произносить – экраны позволяли. – И она вызвала огонь на себя. Прикиньте, стоит Волда такой, весь в черном, сука, бабайка из детских страшилок, явно уже в голове своей больной новые засечки на палочке делает. И тут – Доракс. Сигналит нам, типа, валите, вышагивает вперед, руки в боки, и речет голоском ангельским – мол, привет, Томми! Честное слово, ребят, он аж в роже переменился, как раздражар его за жопу укусил. Я, говорит, не Том Реддл. Я – Лорд Волдеморт! А она ему – ОБОСНУЙ! Никому не удавалось хохотать так, как хохотал Аврорат – потому что плакать они не умели. *** Дебора посмотрела на часы, поднялась с колен и вытерла уголки рта. До конца перерыва, по счастью, оставалось еще семь минут – а значит, было время привести себя в порядок. Она достала зеркальце и напряженно вгляделась в собственное отражение: больше всего Деб теперь боялась не вернуться на рабочее место в не слишком подобающем виде, а выдать лицом теперь уже настоящий страх, рожденный знанием. Но все было в порядке – по Деборе Леви однозначно рыдали театральные подмостки, и зеркало не отражало ничего, кроме того, что и должно быть на лице секретарши после такого вот перерыва. - Приходи сегодня вечером. – Руквуд застегнул ремень и откинулся на спинку кресла. Взмахнув палочкой, Деб привела прическу в первозданное состояние и покачала головой. - Не смогу. Дела. К счастью, у Руквуда по прежнему было очень мало интереса к ее персоне, и уточнять, что за дела такие жду Дебору после работы, он не стал. - Ты выглядишь уставшей. Деб, которую дома ждали очередные два часа установки «глушилок» на артефакты, вымученно улыбнулась. Это была победа – производить впечатление уставшей, когда на самом деле вымотана до такого предела, что не рискуешь даже приблизительно прикидывать, сколько еще продержишься, прежде, чем угодить в Сент-Мунго – а то и на ближайшее кладбище. - Я плохо сплю. – Дебора закончила поправлять макияж и пожала плечами. – Сам понимаешь, обстановка в стране… не способствует. - Тебе нужен отпуск. – Августус, как обычно, говорил так, словно вопрос был решен уже давным-давно. – Напиши заявление, я одобрю. И уезжай. В Испании в это время года еще тепло. Деб почувствовала, как холодеет спина. В условиях ее текущей информированности, этот завуалированный приказ превращался в незавуалированный намек – и вряд ли это был намек на что-то хорошее. - Никакой отпуск мне не нужен. – усилия, приложенные к тому, чтобы голос звучал ровно и мягко, были поистине титаническими. – Я просто куплю себе нормальное снотворное. - Дебора… - этот тон Руквуда она знала очень хорошо. Это был опасный тон. Но указания о сдаче тузов на мизере никто не отменял. - Что – Дебора? – она пожала плечами. – Двадцать лет Дебора, а толку нет. Августус, у меня ни образования, ни статуса – ничего. И если я не хочу всю жизнь считать кнатты, мне надо пахать, и пахать так, чтобы все видели, что я чего-то стою и без твоего высочайшего протектората, который закончится ровно в ту минуту, когда тебя заинтересует другая женщина. Этим своим словам она могла бы искренне рассмеяться, потому как если все будет идти так, как идет – протекторат Руквуда ей уже не понадобится. В грядущем дивном новом мире для таких, как Дебора Леви, были предусмотрены не рабочие места, а братские могилы. - Ты ведь намного умней, чем кажешься. – Августус улыбнулся и встал напротив нее, почти вплотную, заставив рефлекторно отшагнуть назад. – И это мне, пожалуй, нравится. А вот что мне совершенно точно не нравится, Деб, так это то, что ты споришь. - Я не спорю. – она зябко передернула плечами. – Мне просто не нужен отпуск. Пальцы Руквуда коснулись плеча. Деб чуть сжала губы и почувствовала, как лопатки упираются в стену. - Маггловские штучки. Говорить и делать, когда лучше промолчать и послушаться. Порой мне кажется, что это зло относится к категории уже неизбежного. Дебора покосилась на часы. До конца перерыва оставалось три минуты, и это означало, что еще раз быстро и ненавязчиво «отдохнуть» они не успеют точно – а потому легшая на горло ладонь по-настоящему тревожила. - Августус. – она постучала пальцем по циферблату часов на его запястье. – Время. У тебя в расписании консультация с главой ОВР. Руквуд выдохнул, поцеловал ее в висок и отстранился. - Спасибо, милая. Что бы я без тебя делал. *** - Мсье Малфой, вы же понимаете, что если плачевная сегодняшняя ситуация в Великобритании не пойдет в ближайшее время на спад, мы будем вынуждены временно прервать дипломатические отношения и отозвать своего посла… Переговоры были тоскливы – потому что были одинаковы. Оптимус делал вид, что всецело погружен в изучение каких-то очередных документов чиновных лягушатников, но на самом деле пытался не уснуть. Как держится Люциус – он понимал слабо. Последние две недели все эти «переговоры» шли словно под копирку, менялось только обращение: герр Малфой, пан Малфой, синьор Малфой. Старшой думал, что по результатам отчетов Люциуса Волдеморт должен со дня на день раздуться от гордыни и лопнуть уже наконец, освободив старушку-Великобританию от международных проблем. Н-да. Нагнать ужас не только внутри страны, но и за ее пределами… Этот сукин сын, к сожалению, знал свое дело. Малфой перешел на французский и принялся чирикать что-то успокаивающее. Оптимус языка почти не знал и уловить смог только «нет поводов для беспокойства» и очередные искренние заверения в усиленной охране дипмиссий. Формулировка должности Ланкастера раза в три превышала причитающийся по ней оклад – личный помощник заместителя референта отдела по международному магическому сотрудничеству. Было ясно, что готовят его в будущем к чему-то более серьезному, но сейчас Старшой в основном занимался прикладным изучением документации и заунывной казуистикой в низовой переписке с посольствами. Впрочем, и с этой должности ему было ясно, что Малфой врет, как дышит, а дипмиссии никто пока не трогает не из-за охраны, а потому что отмашки не дадено. Магглорожденных-то среди иностранных дипломатов хватало с горкой. - Тоска. – когда француз, в очередной раз сокрушенно покачав головой, покинул переговорную, на лице Люциуса отразилось неподдельное облегчение. Старшой кивнул. Говорить он старался еще меньше, чем обычно, и репутацию его это только укрепляло. Как там говорится? Дипломат – это человек, который дважды подумает, прежде, чем промолчать. Менять переговорную на шумные министерские коридоры Малфой тем временем отчего-то не спешил. - Мистер Ланкастер, я не видел вас на прошлом приеме. Вы ведь были приглашены? - Был. – кивнул Оптимус. – К сожалению, не сумел выбраться. Сортировал германские ноты протеста от нидерландских. На самом деле он сортировал графики работы по легким наркотикам от графика по «тяжеляку», но, по понятным причинам, распространяться об этом не желал. - Жаль. – Люциус улыбнулся; как люди могли обманываться «искренностью» улыбок белобрысого, Старшой искренне не понимал. – Многие сожалели о вашем отсутствии… и отсутствии вашей очаровательной спутницы. «Еще раз помянет Деб, говнюк меченый, - печально резюмировал про себя Ланкастер. – И я пересчитаю ему зубы». - Впрочем, Мерлин с ним. Но в следующие выходные, Оптимус, будет еще один прием. Скажем так, закрытый. И лично я был бы очень рад увидеть на нем столь блестящего и перспективного молодого человека. Это, разумеется, приглашение на одну персону… Зубы пересчитывать не пришлось, но Старшой искренне надеялся, что от внимания Малфоя ускользнуло, как резко он подобрался. Решили все-таки пощупать, как и предупреждал Северус. И вот надо ж было его предкам так безупречно с кровной точки зрения браки-то заключать! - Прошу простить меня, мистер Малфой, - Ланкастер нацепил на лицо самое глубокое расстройство из имеющихся в арсенале. – но я никак не сумею. Неимоверное количество работы, да и родителям надо помогать. Боюсь, в ближайшие полгода я в лучшем случае смогу присутствовать только на самых необходимых к посещению раутах. Если когда-то Оптимус думал, что фальши улыбок Люциуса все-таки есть предел – то сейчас ему представилась уникальная возможность прозреть всю бездну своего невежества. - Так жаль, мистер Ланкастер. Так жаль. – Малфой вздохнул. – Но я все понимаю. Впрочем, если вдруг передумаете – дайте мне знать. Мистер Яксли крайне положительно о вас отзывался. А вот за еще одну фамилию Оптимус был «начальнику» искренне благодарен, ибо кто владеет информацией… тот владеет хоть чем-нибудь, что в нынешние времена, когда многие не владели даже собой, было очень неплохим результатом. Люциус растворился в министерской толчее, а Старшой еще какое-то время грел спиной статую очередного министра и очень надеялся, что результаты измерения его эго в обещанных Снейпом дюймах показали самый плачевный результат из всех возможных. *** Эти и множество подобных этим историй они рассказывали друг другу без утайки – и чаще всего уже почти без волнения. Привычно, рутинно: при артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна. Все в курсе. Но в восьмидесятом году беда редко приходила оттуда, откуда ее ждали. * Живоглот - здесь жарг. "следователь"