Омерзительная четверка

Стихи, обнаруженные в личной почте Деборы Леви. Автор послания остался неизвестен. Такие времена, все просто, детка: Гляди – над домом вспыхивает Метка, Пролог перетекает в эпилог, Реальность тонет в изумрудном свете И журналист опять сдает газете Очередной стандартный некролог. Такие времена. Мы всех их ждали: Часы идут по кругу, не спирали, Фантазия времен, увы, бедна. Совсем недавно так уже бывало: История вздыхала – и пускала В расход за кровь, родство и имена. Шагает гордо вдоль шоссе Идея, И ты шагаешь по шоссе за нею, Патрульный проверяет аусвайс – И если там «Авром» или «Дебора» - С тобою прекращают разговоры, А жизнь с тобою прекращает вальс. Нас этому всему уже учили: Германия. Камбоджа. Куба. Чили. У списка ни начала, ни конца. Такие времена, все просто, слушай: Статистика пришла по наши души И у нее ни маски, ни лица, А только строчки, перечни и даты. …Шагают неизвестные солдаты В архивные подшивки о делах Сперва – минувших, далее – забытых, История запомнит только битвы, Лишь вскользь упомянув об именах. Такие времена. Других не дали. Никто не утолит ничьих печалей, Не будет выстрелов поверх голов, И ты в ловушке, как и все, зажата Меж стрелкой часовой и циферблатом Не ведающих отдыха часов. Мне жаль, но этот механизм не встанет, И я в таком же, как и ты, капкане – Неважно, на которой из сторон, – Я не сумею ничего исправить: История стоит на переправе В грядущее – из нынешних времен. Все, чем я был, возможно, позже станет Главою в историческом романе «Моя беда и где ее искать». Ты будешь там – в параграфе с ответом. Моя беда идет за нами следом, На ордерах поставлена печать. Все кончится – когда-нибудь, нескоро: Сухой строкой чьего-то приговора, Ударом в спину, лязгом – сталь о сталь. Но это – позже. А пока – взгляни же Все ближе стрелка, маятник все ниже… Мне очень жаль. Мне правда очень жаль.