Омерзительная четверка

- Я не хочу рожать первого апреля! – Дебора согнулась пополам и впечатала кулак в стену с такой силой, что на краске остался алый след. - Мисс Леви, мне очень жаль, но у вас уже воды отошли. – невыразимец Боуд выглядел растерянным. За годы работы в Отделе Тайн он повидал много странных и даже страшных вещей, но с рожающими женщинами еще не сталкивался. - Так сделайте что-нибудь с этим! – Деб с ненавистью посмотрела сначала на Бродерика, затем – на вымокший подол платья. – Вы же мужчина! Вы же волшебник! - Вы хотите, чтобы я магией остановил процесс родов? – ужаснулся Боуд, нервно поглядывая на часы. Парамедики из Мунго, как обычно, не спешили. - Я хочу, шобы вы замолчали свой рот! Мерлиновы портянки, - простонала Леви, продолжая лупить несчастную стену. – Только аскеза! Только половое воздержание! Твою ж мать, БОЛЬНО-ТО КАК! Боуд вытер со лба испарину. Алиса Лонгботтом, единственная в Аврорате женщина, ухитрившаяся на собственной шкуре испытать и роды, и прямой круциатус, как-то сообщила по секрету, что до сих пор не может решить, что же в итоге было больнее. Долгие годы потом он считал, что одной из самых больших удач в его жизни стал тот факт, что парамедики все-таки соизволили прибыть в Министерство и переправить Дебору Леви в родильное отделение до того, как ситуация окончательно вышла из-под контроля. Принимать роды он определенно не умел – это только хит-визардов готовили к любым жизненным трудностям, а невыразимцы всего-навсего заправляли государственными тайнами. *** - Сопровождающие мисс Леви… - и медсестра, держащая на руках туго спеленутый сверток, оторопело уставилась на четырех мужчин, разом вскочивших на ноги. Билли на мелочи и расшаркивания размениваться не стал – выхватил сверток из рук девушки и вгляделся в скукоженное личико. - Ну? – Рыжий сделал большие глаза. - Кингсли точно не при чем! – резюмировал Хокинс. Младенец раскрыл глаза и заверещал; медсестра отняла ребенка и отдала проходящей мимо нянечке. - Ну вот, а я так и не успел посмотреть. – расстроился Снейп. – На кого похож-то? - На Муди. – Хокинс почесал в затылке и, поглядев в ошарашенные лица, пояснил. – Взгляд не фокусирует и орет. - Джентльмены… - голос медсестры звучал по-настоящему несчастно. – А кто из вас отец-то? - Ну что, мужики, - Оптимус улыбнулся во все тридцать два зуба. - Камень-ножницы-бумага? *** - Старшой! Чарити вышла из аппарации прямо посреди квартирки Оптимуса, в домашнем халате, босиком и с таким ужасом на лице, что размениваться на инкарцеро, вопросы и час выжидания он не стал. - Чарити? Что слу… - Северус. Ее трясло, и было понятно, что миссис Снейп удерживается от истерики только чудом. - Оптимус. – Сандра накинула на плечи рубашку Старшого; она была серьезна и собрана – привычное для войны состояние женщины, чей брат – магглорожденный волшебник, а муж всеми силами отбивается от попыток затащить его в изысканное общество любителей прятать лица. – Не важно, что случилось, но это – катастрофа. Быстро к Принцу, с Чарити я разберусь. Идем, милая… Когда мир рушится, время растягивается тягучей медовой каплей и каждая секунда норовит превратиться в вечность, а потом оказывается, что, словно при легиллименции, прошло не больше минуты. Когда Оптимус Ланкастер, готовый ко всему, вплоть до поединка с Волдемортом, оказался в Тупике Прядильщиков, Снейп все еще кричал. Восьмидесятый год посылал привет из прошлого и говорил, что можно даже пробить головой о стену – но ничего, ничего нельзя исправить. - Почему они такие невыносимые гриффиндорские придурки? – когда голос, наконец, был сорван и из горла вырывалось только сипение, Северус попытался заговорить, но, кроме риторических вопросов, у него почти ничего не было. – Ведь мы же предупредили. Зачем мы тогда их предупреждали? Их было четверо. У них был Альбус Дамблдор. И все, кто вместе с Альбусом Дамблдором. Почему они не смогли защитить хотя бы ее?! Ланкастер молчал и старался даже не двигаться: воздух в комнате казался сплошным электрическим полем. Только пошевелись – и разряд отправит тебя туда же, куда мог бы отправить круциатус. - Почему не Лонгботтомы, а? – и Северус жутко ощерился. – Алиса родила тридцатого. Почему не они?! Почему?!! Вопрос. Тишина. Когда молчание начало превращаться в затягивающуюся на горле петлю, Оптимус силой влил в Снейпа полстакана виски и, наконец, нашел хоть какие-то слова. - Северус, до сих пор? - Всегда. Сжатый в пальцах стакан разлетелся на осколки и трудно было понять, дело тут в силе – или в магическом выбросе сродни детскому. - Я всегда буду любить ее, Старшой. Чарити не при чем, Чарити моя жена и то, что я к ней чувствую, трудно вместить в одно слово, но Лили… Скажи, Оптимус, реши ты призвать патронуса – о чем бы вспомнил? - Двенадцатое мая шестьдесят пятого. – он немного помолчал. – Наш первый полный сбор с Четверкой. Мы сидели на тротуаре в Лютном и пялились в здоровенную лужу – там отражалось солнце… и мне казалось, что это не лужа, а Свет. И что весь мир вокруг меня состоит из света и так теперь будет всегда. Принц вздрогнул, прикрыл глаза и взмахнул палочкой. - Экспекто Патронум. Серебристая лань застыла возле окна. - А я вспоминаю о ней. Десятилетняя Лили Эванс – мое первое воспоминание, от которого не хочется блевать, понимаешь? Потом может быть все, что угодно: друзья, любовь, счастье, какое-никакое… Но тогда, в семидесятом, я смотрел на нее и думал, что, может быть, ошибаюсь. Может быть, жизнь – не такое уж и дерьмо. Это не забыть. – он вновь взмахнул палочкой, и лань истаяла. – И не вытравить. Вол-де-морт. – он даже не сплюнул это имя – он его словно выблевал. Ланкастер вскочил на ноги, успев подумать только о том, что Снейп изобрел самый дурацкий способ самоубийства – и не произошло ни-че-го. - Сядь на место, Старшой. – и Принц сгорбился. – Его больше нет, война окончена. Все умерли. - А мы – остались. – эхом отозвался Ланкастер и понял, что в двадцать два года плакать стыдно, но не плакать он не может. *** Альбус Дамблдор оказался великим человеком – человеком, который чудом выиграл войну, проиграв ровно все сражения, и триумф не показался ему причиной, достаточной для того, чтобы перестать терять сторонников. - Мы ведь их даже помянуть не можем. – у Лоры Сэвейдж дрожали руки. Фрэнк и Алиса смотрели с фотографий, отсутствие траурной ленточки на которых гляделось каким-то гротескным издевательством. - А мы ничего не можем. – от улыбок Снейпа последние недели корежило всякого, кто их видел. – Ничего не мочь. Особый аврорский вид спорта. Мы в нем чемпионы. *** Домик на Тисовой улице выглядел нарядным, как елочная игрушка. Вернон Дарсль вылетел из дверей с такой скоростью, что едва не сбил Снейпа с ног. Выглядел он так, что в гроб клать определенно было нельзя – в гроб клали личностей куда краше. Вернон был зелен, всклокочен и забыл галстук, чего раньше за ним не замечалось. - Твою ж мать, Снейп! – он воззрился на Принца с чем-то, более всего напоминающим ненависть. – Хрена ли приперся, с утра-пораньше?! - Вернон, ты что… с похмелья? – Снейп глядел на него оторопело. - Да если бы. – ненависть неожиданно испарилась, оставив только сонный взгляд явно не выспавшегося человека. – Со сверхурочных. Снейп, я ненавижу магов и все, что с ними связано, но вот тебе мой совет, от мужика мужику. Не заводи детей. Это бездонная финансовая пропасть. Г-спади, если машина сейчас не заведется… Пэт! – проорал он так, что с дерева в ужасе спрыгнула кошка. – Тут к тебе этот… псих ненормальный. Сделай с ним что-нибудь! Двери он закрывать не стал. В доме стоял ор; впрочем, Северус, уже неоднократно причастившийся общению с Аароном Леви, примерно себе представлял, что его ждет – если уж один младенец способен ввергнуть мир в преисподнюю, чего ждать от двух, особенно когда один из них – Поттер? - Хрена ли приперся? Лили всегда говорила, что у ее сестры с мужем полное взаимопонимание, и следовало признать, что она была совершенно права. Петуния Дарсль выглядела немногим лучше супруга – разве что на голове у нее, кроме взлохмаченных после сна волос, была еще и каша. - Северус, я серьезно. Не стой соляным столпом, мне детей кормить. - А… ну… - Снейп почесал в затылке. – Мне поговорить бы… - Да какое поговорить! – взвилась Петуния. – Затычки из ушей вынь! Эти двое меня до цугундера доведут… - Так, спокойно. – Принц вздохнул и взял себя в руки. – Давай-ка я тебе помогу. - Чего-о-о? – сестра Лили посмотрела на него, как на заговорившую табуретку. - Того! – обозлился Снейп. – У моей подруги тоже оглоед подрастает. Уж как-нибудь кашу я в ребенка запихнуть смогу! Идея глушить с трудом накормленных детей дормио была признана негуманной, но запущенный на стене магический калейдоскоп все-таки заткнул им рты. - У тебя каша на рубашке. – Петуния поставила перед Снейпом чашку с кофе и ткнула пальцем в его воротничок. - А у тебя везде каша. – он пожал плечами. – Но я же молчу. - Ладно. – женщина махнула рукой и со стоном откинулась на спинку кресла. – Б-же, моя спина. Таскать на руках сразу двоих… к такому меня жизнь не готовила. Жизнь много к чему не готовила миссис Петунию Дарсль, в девичестве – Эванс. Ни к сестре-волшебнице, ни к дурацким, но необоримым детским комплексам – мол, мама с папой теперь меня не любят, потому что я обычная, ни к непонятной войне, которая однажды придет – и снова сделает тебя единственным ребенком в семье. - А я… - она шмыгала покрасневшим носом и смотрела куда-то мимо Северуса. – Я-то думала, что времени еще навалом. Что мы еще лет десять будем упоенно плеваться друг в друга ядом, а когда Дадли закатит мне в одиннадцать лет истерику, мол, почему я не волшебник – я устрою ей потрясающий скандал, что она еще и сыну моему жизнь портит. А потом мы с ней как-нибудь помиримся, и Вернон с Джеймсом решат уже, что круче – регби или квиддич, а я заведу какого-нибудь… ну, не знаю. Книззла. И все будет нормально. Пусть даже не хорошо, черт бы с ним! Но нормально. – Петуния сцепила пальцы в замок и выпрямилась. – Она меня так бесила, Северус, ты не представляешь. Так только родственники бесить могут. Но Лили была моей сестрой. Я в детстве расчесывала ей волосы и колотила ребят в школе за то, что они ей подножки ставили. Я ее любила! - Я понимаю. – Снейп кивнул. Он действительно понимал. – Ты вообще как справляешься? - А я не справляюсь. – женщина развела руками. – Северус, мне двадцать три, я домохозяйка, а муж только-только начал делать карьеру. У нас Дадли еле в бюджет влез, а с Гарри… - она покачала головой. – Не представляю, как будем выкручиваться. Идиотизм какой-то – наследство ему папаша оставил, а ребенка растить не на что. А уж что такое двое годовалых мальчишек на одного человека ты и сам видел. А это, Сев, продолжается круглые сутки! Вот, погляди. – она вытянула вперед руки – покрасневшие, в трещинках. – На стиральную машинку денег нет, а к горшкам Их Сиятельства приучаться пока не желают. Лили – Героиня… - она горько усмехнулась. – А я – нет. Я скоро удавлюсь. - Не давись. – коротко попросил Снейп. – Если я ничего не путаю, христиане это считают смертным грехом. Я, собственно, именно по этому вопросу. Я… ну… с женой поговорил. Пэт, давай я заберу мальчишку. Лили еще говорила, что Петуния шикарно умеет орать – и в этом Снейп, к сожалению, был вынужден убедиться на собственном опыте. Ему припомнили все – за него и за того мага: и общую психованность волшебников, и то, что в их мире, что ни день – то новый маньяк и Конец Света, и то, что неужели он думает, что Петуния Дарсль такое говно, чтобы вышвырнуть из дома родного племянника, и, наконец, Альбуса Дамблдора, старого козла, напугавшего ее до полусмерти какими-то хитромудрыми намеками на возвращение Того-кого-нельзя-называть. Каким образом это было связано с Гарри и его пребыванием в доме Петунии, она так и не поняла, но намеревалась прояснить это в переписке. «А если он не ответит на мои письма – клянусь Б-гом, я найду способ добраться до этого вашего Хогвартса и разнесу его по кирпичику!». - Хогвартс каменный. – зачем-то сообщил Снейп и еле увернулся от полетевшей в него чашки. – Пэт, да угомонись же! Из детской захныкали. «МОЛЧАТЬ!» Петуния гаркнула так, что задребезжала люстра – впрочем, на детей это, кажется, возымело действие. - Ты же их так возненавидишь. - Скорее себя. – мрачно буркнула миссис Дарсль. – Да чего там, я уже ненавижу. А всего месяц прошел. - Вот видишь. – Снейп пожал плечами. – Понимаешь, Пэт, слушать Дамблдора – это последнее, что должен делать здравомыслящий человек. Я же не говорю, что запрещу тебе видеться с мальчиком. Я даже не собираюсь давать ему свою фамилию и внушать, что мы с Чарити – его настоящие родители. Но у нас хватит денег и сил вырастить парня и не свихнуться, а у тебя – нет. - А с этим… - Петуния нервно огляделась по сторонам. – Ну, Сам-знаешь-кем? Если вернется? - Вот вернется – тогда и будем думать. – он хмыкнул. – Мерлин, и чего это Шляпа меня не в Гриффиндор засунула?..