but I love you

author Луи снова вернулся в школу. Он не видел смысла в этом, ведь зачем ему образование, если на работу никто не возьмет парня на коляске. Парень считал это пустой тратой времени, как и всю жизнь без ног. Все твердят, что мы должны быть равны и инвалиды тоже люди, но сами отрекаются от человека, отходящего от нормы. Школы только-только стали принимать людей с инвалидностью в обычные классы, чтобы дети с ограниченными осознавали, что они такие же, как и другие их сверстники. Луи поддерживал это, пока сам не стал таким. Ощутив жизнь, прикованную к инвалидному кресло Луи, понял всю эту злобу и жестокость, которую таят в себе с виду и милые дети. Они без причины готовы унизить тебя за то, что ты не контролируешь. Сейчас он осознавал это и понимал, что дети-инвалиды будут чувствовать только угнетение среди других совершенно здоровых. Лучше бы школы запретили всех этих тупых ублюдков, оскорбляющих других детей. Найл терпеливо вез Томлинсона, который что и дело ворчал и оскорблял друга, убеждая, что ему не нужна помощь. С каждым метров, которые они продвигались в глубь школы, Луи хотел было выскочить и убежать, но каждый раз вспоминал, что не может. Он ненавидел за то, кем является сейчас. Кто мог объяснить бы ему, что он не жалкий и не урод? Большинство девушек все еще дивились красотой парня и его потрясающими голубыми глазами. Все готовы были поддерживать Луи, но он так сильно внушил себе, что все смотрят на него с отвращением, что не видел этой поддержки. А ведь именно в такое время, мы должны понимать, что людям нужны люди. — Ебать, — Найл останавливается, заставляя парня в кресле поднять глаза от своих пальцев. Вдоль коридора шел парень со знакомыми вьющимися волосами. Гарри плотно удерживал ручки дряхлой инвалидной коляски, которая смотрелась совершенно убого по сравнению с дорогой коляски Луи на которую его семья потратила приличную сумму денег. В ней сидела девушка с сиреневыми волосами и потрясающей улыбкой. Она смотрела прямо на Луи. В ее взгляде было тепло и поддержка, которую он, разумеется, не смог разглядеть. — Это же… — Найл удивленно взглянул на Луи от чего на смуглом лице появилась легкая улыбка. — Джемма Стайлс. — Блять. Луи снова хихикнул от реакции друга, ведь тот никогда не был сквернословцем, но сейчас его эмоции могли описать только грубые слова. Девушка, в которую Найл был влюблен, будучи, еще в седьмом классе сидит в таком же кресле, что и его лучший друг. — Ооо, привет, Найл! — Джемма помахала Найлу, вспоминая как тринадцатилетний ребенок подбрасывал ей записки и предлагал понести рюкзак. — Кто твой друг? Гарри подкатывает сестру ближе к Томлинсону и Хорану, но сам не говорит ни слова. Его взгляд потуплен ровно в пол, но можно было разглядеть в его глазах рассеянность и страх, который он испытывал. Гарри совершенно не рад, что Джемма решила пообщаться с ними. Он надеялся не увидеть никого во время урока и уж тем более Луи и Найла. В какой-то мере ему было стыдно за то, что он сделал. Но каков шанс того, что он извинится? — Луи, — чуть ли не крича представляет блондин. Гарри поднимает глаза на парня и пару секунд смотрит в его глаза, красоту которых давно подметил. Но он не смотрит на Гарри в ответ, взгляд Томлинсона прикован к креслу Джеммы, что быстро выводит Стайлса из себя. Он сжимает ручки кресла крепче, но не отворачивается. И че он смотрит? — задавался вопросом Стайлс. Гарри совершенно не был глуп и понимал, что Луи был зол на него и сейчас, когда выясняется, что его сестра инвалид на почве злости он может разболтать другим. Луи всегда не осознавал почему Гарри так жесток по отношению к нему. Сейчас его мысли спутались еще больше. Он в недоумении посмотрел на парня, который в свою очередь сразу отвел взгляд. Все молчали. Или так казалось только Луи. Ему было немного неловко. Все выглядело как на встрече клуба колясочников. — Поехали, — кидает Гарри и начинает увозить Джемму. Он озлоблен и страх того, что парни могут рассказать всем про положение его сестры, только усиливается. Стайлс совершенно не хочет, чтобы ту потрясающую девушку и по совместительству королевой бала выпуска 2014 о которой в стенах школы оставались только светлые воспоминания, начали говорить, как о калеке. Он обожал свою сестру и так ненавидел то, что с ней случилось. Она должна была стать стилистом и идти по своей мечте, вместо того, чтобы провести вечность в кресле. Джемма относилась ко всему с оптимизмом и не считала, что инвалидность может как-то ей помешать. И увидев Луи, такого грустного и полного ненависти ко всему вокруг, она осознавала, что ему нужна помощь. В обреченном взгляде голубых глаз она могла почувствовать то что когда-то чувствовала она. Обреченность. Как только пара скрылась Найл издал непонятный звук средний между выдохом, писком и смехом после чего получил непонимающий взгляд друга. — Это неожиданно, — оправдался Хоран, зачесывая блондинистую челку назад — Джемма Стайлс сестра Гарри Стайлса, издевающегося над инвалидами, оказывается, сама инвалид. — А еще ты сох по ней в тринадцать лет, — усмехнулся Томлинсон. — Она до сих пор очень красивая. Луи пожал плечами в ответ, и они оба поспешили удалиться из коридора в класс.

***

Звучит звонок и некогда пустой коридор начинает наполняться школьниками. Среди массы людей были совершенно разные люди, но ярче всех выделялся именно Луи на своей коляске, яростно пытающийся наехать на ноги этих тупых придурков (как считал сам Томлинсон), которые не видели никого дальше себя. Наконец парень доехал до лестницы. Решив, что достаточно силен и самостоятелен, чтобы справиться с лестницей он без тени сомнений поехал вперед. Как только передние колеса повисли в воздухе и кресло начало падать, как и парень в нем, кто-то подхватил ручки коляски и откатил парня назад. Луи недовольно поднял глаза, как будто и хотел сломать нос о ступеньку. Но то, кого он увидел, посмотрев вверх намного больше смешало его чувства. Недовольство переросло в удивление, а потом в страх. — Гарри? — съежился юноша, уже прокручивая неприятный диалог в своей голове. — Ты совсем ебанутый, а, Томлинсон?! — рявкнул Гарри, кладя руку на спинку кресла. — Ч-что? — вся уверенность махом улетучилась из Луи под влиянием злых и обеспокоенных зеленых глаз. — Куда ты, блять, поехал? Ты бы кубарем покатился с этой ебучей лестницы! — Я же не виноват, что это единственный способ спуститься вниз! — размахнул руками Томлинсон, ударяя подлокотники кулаками. И в этот момент Гарри ненавидел школу за то, что эти мудаки даже не удосужились сделать лестницу для инвалидов. louis Я пытался выглядеть невозмутимым и совершенно не смущенным тем что его рука у моей шеи и надеюсь, что так и выгляжу. Желание придушить его возрастает каждый раз как он фыркает и закатывает свои глаза. Че ему надо? В моих планах было проломить себе череп о бетон и лежать в больнице ближайшие месяцы, а не быть «спасенным» мистером я-ненавижу-инвалидов-но-моя-сестра-инвалид. — Я спущу тебя, — бросает Стайлс и начинает катить меня к ступенькам. Каков шанс того, что он просто сбросит меня с коляски и я совершу свой план, но уже не в одиночку? Он подкатил меня уже к самому краю, и я уже было приготовился упасть головой вниз, но на мое удивление коляска поднялась и начала спускаться. Он что меня поднял? Я оглядываюсь и лишь от вида его сосредоточенного лица меня бросает в смех. Издав легкий смешок и тут же чувствую, как кресло грубо плюхается на твёрдый бетон. Он поворачивает коляску на 180 градусов, и я вижу его хмурый взгляд и сведенные брови. — Тебе смешно? — шипит Стайлс, — Я мог сбросить тебя, но решил помочь, а ты смеешься? — Тебя никто и не просил, — я пытаюсь звучать как можно грубее. Будь у меня возможность, я бы ударил его со всей силы, но это не выйдет хотя бы потому что он почти на метр выше меня на данный момент. — Да? — он сжимает челюсть и резко хватает меня за ворот кофты притягивая ближе. Его лицо в паре сантиметрах от моего, я чувствую его дыхание на своих губах, что вызывает у меня смешанные чувства. Одно из чувств — это дискомфорт. — Если ты или твой крашенный бойфренд заикнетесь о Джемме, то я прикую вас к этому жалкому креслу и утоплю вас в Темзе. Гарри бросает меня обратно и быстрыми шагами удаляется, оставляя меня ошеломленного близостью сидеть посреди главного входа. Запах одеколона и свеженапечатанной бумаги витали вокруг меня, забиваясь в голову. Мотаю головой. Я должен думать о том, как он мне отвратителен, а не о том, как он пахнет. Но дело в том, что он мне уже давно не отвратителен. Принесите мне зеркало, и я покажу кто мне действительно отвратителен.