Винный поцелуй

С того инцидента прошло около двух дней. Ноэль ходил, как всегда, равнодушно спокойным, почти ни с кем не разговаривал и с радостью в душе отсчитывал дни до окончания своей каторги. Сегодня им с Бальтом предстояло перебраться в дом последнего и все потихоньку к этому готовились. Ноэлю нечего было почти собирать, поэтому он уже с самого утра просто сидел и читал. Чета Фрейгов давно отметила, что отношения между будущими супругами похолодели, вернее как, в них слабым звеном стал шатен. Он перестал отвечать на попытки поговорить Бальта, его попытки подшутить также терпели крах, а близко теперь юноша старался не оказываться. Всё теперь имело дистанцию. За ужином Ноэль по обыкновению отвечал на все вопросы, но относительно брака старался всё обходить за километр. Никто, кроме брюнета, не мог заметить неуверенной походки со стороны юноши, поскольку тот умело скрывал это, стараясь вести себя непринужденно. Переехав в другую усадьбу, Ноэль намеревался на некоторые время сбежать от супруга в свою мастерскую или найти себе приятного собеседника. Одиночество раздражало, а жалеть себя аристократу как-то не очень хотелось. Уж лучше он найдёт выход для своей отрицательной энергии, нежели будет пытаться справиться с этим в одиночку. Более того, отлично этому способствовал друг Ноэля из богемы и хорошая бутылка вина. Неважно, что скажет об этом Бальт. Оллфорд обязательно вырвется на волю ради передышки и глотка свежего воздуха, которого так не хватает в этому ужасном золотом доме, больше похожем на клетку. Бальт Фрейг напротив не желал отсчитывать дни, но всё же откровенно хотел покинуть родительское гнездо хотя бы потому, что в большей степени мать слишком многое не устраивало: сын, видите ли, уехать с Ноэлем Оллфордом скорее торопится, по вине сына, конечно же, его возможный супруг холоден и Каберте стало очень интересно, почему так всё сложилось. Слишком во многое мать совала нос в целях то ли заботы, то ли затем, чтобы усмирить своё любопытство. Фриц же напротив был рад рвению сына быть более ближе к Ноэлю, уединению с ним, но всё же его весьма опечалила холодность со стороны Ноэля, потому что Бальт явно перегнул палку, Фриц не считал нужным вдаваться в подробности, хоть и было интересно. Брюнета съедала совесть, наверное, впервые в жизни так остро, так метко и точно. Обычно чувство вины его не гложет, однако ж на сей раз его и без того пробитую пулями грудь изничтожили, хозяин плоти не смел показывать это, поскольку не видел в этом ничего разумного. Кипящей точкой стал момент, когда мать семейства решила заговорить сначала о холодности, а затем уж и об отъезде. — Бальт, не хочешь рассказать мне, что ты на сей раз натворил? Только-только начинался обед, а Каберта делает из спокойной трапезы чёрт знает что, как бы ясно выразился её муж, которому было выгодно отмалчиваться, нежели вмешиваться, вступать в разговор. — Матушка, что вы имеете в виду? — опять это насмешливое «вы», «матушка». — Хорошо, задам другой вопрос, раз знаешь, в чём проблема, но не хочешь говорить. — Я весь во внимании, — Бальт отправляет лениво в рот основное блюдо, минуя гарнир. — С чего ты вдруг захотел, мой дорогой сын, скорее поторопиться с отъездом? Что-то не так? Тебе здесь не нравится или Ноэлю? Ноэль, прошу прощения, что втягиваю вас в это, но мне, как матери, очень важно знать. Бальт усмехнулся, под столом его рука потянулась к опущенной руке супруга (он уже давно уверенно говорил именно так, а не как о будущем, возможном) и пальцем на тыльной стороне ладони «написал», что он сам ответит на всё и что Ноэль ни в коем разе не обязан отвечать. — Не думаю, что моему супругу, — два последних слова отчеканены, говоря на право собственности, — здесь не нравится. Я хочу его видеть у себя, почему бы и нет, матушка? Он будет словно дорогостоящее украшение, дополнение в моём тёмном царстве. Каберта хмыкнула и спрятала кривую ухмылку с явным желанием продолжить. Да, Бальт предпочитал более тёмные тона, никакого яркого просвета, кроме солнечного, всё строго и никакого намёка на ослепительно яркий белый цвет. Ноэль во время речи мужа мог лишь кивать. Хотя было и не очень приятно, что за него говорят. Пусть делает, что хочет, главное, чтобы это касалось его самого в меньшей степени. С тех пор как случился инцидент с клинком, юноша почти не снимал перчаток, пряча под ними бинты. Лишь Бальт знал истинную причину такого поведения, но всё же умалчивал. О том, что случилось, знали только они двое, держа это в строгой тайне. — Просто у меня ещё много дел в городе и из дома моего супруга наведываться туда будет куда проще, — попытался снизить конфликтность ситуации Оллфорд.

***

После трапезы юноша поймал своего будущего супруга и отвёл в сторону для разговора. Надо было разобраться во всём происходящем, а занимающийся самокопаниями Бальт был уж очень долгим. — Когда мы переедем в твой дом, мне нужно две комнаты, — поставил первое своё условие аристократ. — Также мне действительно нужно будет несколько раз в неделю выезжать в город, потому что некоторые выставки отложить я не могу. Ноэль был серьёзен и до безобразия холоден. Пусть он и заговорил с Фрейгом, но этот факт вовсе не означал, что тот прощён. Шатен просто пытался устроить для себя удобные условия существования. В конце концов им предстояло терпеть друг друга ещё больше половины срока, что вызывало в Оллфорде не самые приятные чувства. Ноэль теперь обращался на «ты» и его вполне можно было понять, особенно после произошедшего между ним и Бальтом, и всё же Бальт находил нечто красивое, очаровательное в обращении «вы», однако язык прикусил, чтобы не начинать «выкать». — Во-первых, по каким причинам тебе так необходимо именно две комнаты иметь? Не подумай, что я скупой, для тебя найдётся даже третья, просто я обязан знать, как хозяин дома. Во-вторых, что за выставки, позволь поинтересоваться? «Я не хочу лично тебя отпускать, Ноэль. Мне ровным счётом плевать, я лучше буду втихаря следить за тобой, чтобы никто не покусился на тебя. Для меня это важно». Собственничество само за себя заговорило в брюнете, потому что его впервые в жизни кто-то зацепил, вывернул душу наизнанку и он не отступится, даже если ему придётся пойти на расстрел, даже если его вызовут на дуэль и он в итоге станет погибшим. Плевать. Брюнет опять завороженно начал смотреть на Ноэля, однако, не стесняясь, дал самому себе смачную пощёчину, мол, очнись, так долго на человека смотреть нельзя, нельзя «сгореть» раньше времени. Фрейг-старший точно не собирается далеко отпускать Оллфорда, пусть тот думает то, что хочет, разницы нет. — По каким причинам мне требуется вторая комната, вас, мой дорогой супруг, волновать не должно. И вторая комната должна запираться на замок. Хочу, чтобы туда попасть мог лишь я и никто другой. Ноэль резко перескочил на своё вызывающие «вы», заодно лишний раз напоминая Бальту, что он как раз и не имеет права фривольно с ним разговаривать. — Выставки, которые я организую, являются моей работой, поэтому мне не хотелось бы отходить от дел раньше времени. Если тебе известно, я работаю с художниками и организую вечера философии, так что соизволь не влезать хотя бы в эту часть моей жизни. Ноэль довольно грубо повёл себя с Бальтом и он сам это прекрасно понимал, но иначе не мог. Тот действительно унизил его, поставив на колени, и теперь юноша четко давал понять, что в их жизни есть две разные плоскости: дом и работа, каждая из которых никаким образом не пересекаются. — Мне нужна свобода, которая не будет зависеть от твоего настроения и прихоти. Я уже прекрасно увидел, каким ты можешь быть, посему я и хочу разделить две сферы жизни. — Как скажешь, у тебя будут аж две комнаты. И, между прочим, если ты ещё не заметил, место жительства принадлежит мне, я обязан следить за порядком в своей «крепости». Если тебе такое предъявят, не думаю, что тебя это устроит как хозяина своего дома, верно? Грубость в ответ на грубость. У Бальта аж сжатые руки в кулаки зачесались, так сильно хотелось врезать по красивому лицу, стереть наглость в глазах, показать кто кого, однако пришлось старательно стиснуть зубы и решительно убраться в свою комнату, чтобы проверить не забыл ли он чего. Бальт решил хотя бы с этой минуты, разжигающей конфликт, сохранит стойкость в безэмоциональном лице, что он и после сделал, чтобы лишний раз и впрямь случайно не заехать в силу своей раздражительности, сменяемой насмешливым спокойствием, по носу Ноэля. Это того не стоило и это не входит в планы брюнета. Он никогда не доходил даже с одноразовыми любовниками до того, чтобы махаться кулаками направо и налево, считая сие недостойным. Впервые в жизни Бальту более не хочется сотрясать воздух словами и когда он видит уже в принципе собранного супруга, то молча, кивком головы даёт понять, что пора отправляться в путь и экипаж их ждёт. Мать кинулась к сыну, пытаясь его остановить, на что Фрейг и бровью не повёл, стараясь не обращать внимание на раздражителей. Фрейг-старший увёл жену и пожелал счастливого пути, недоумевая, чего это ей не нравится, мол, пусть молодые едут, чего ты разбухтелась. Поездка выдалась, на удивление, молчаливой, никто и слова не проронил и это, кажется, более-менее устраивало обоих молодых людей, поскольку им нечего было друг другу сказать, разве что кроме неизменных колкостей. Ноэль всю дорогу созерцал аккуратный пейзаж за окном, считая секунды, через которые окажется в другом доме. Но секунды медленно превращались в минуты, а минуты в часы. Ехать пришлось так же долго, как и до родового поместья Фрейгов. Скука, уныние. Под конец поездки даже пейзаж за окном до жути однообразный начал вызывать отвращение. Так что когда на горизонте замаячил новый дом, Оллфорд был готов прыгать от радости. Часы в компании Бальта, с которым не о чем было поговорить. Когда супруг попытался подать руку брюнету, тот лишь прошел мимо, самостоятельно вылезая из кареты. Все эти нежности и попытки выглядеть прилично порядком раздражали. — Послезавтра приедет мой посыльный. Хотелось бы, чтобы дворецкий сразу предупредил меня о его приезде. И да, хочу чтобы у меня были ключи от обеих комнат. Не хочу, чтобы кто-то влезал в моё личное пространство, — холодно и спокойно произнёс юноша с присущим ему аристократизмом, поправляя перчатки. Бальт Фрейг на сей раз не взглянул, а точнее, постарался не взглянуть даже мельком на юношу, подозвав к себе ключницу, старушонку, чьё лицо было выжато, как лимон, сухое, не выражающее ничего, кроме желания поскорее отработать свои дни и уйти на упокой. Она подала ввиду своей рассеянности не два ключа, а три, хозяин дома даже не обратил внимание на это и отдал столько ключей Ноэлю, опять же не глядя на него. Настроение было ни к чёрту, хотелось пригубить помимо излюбленного вина другие горячительные напитки, хотелось пьянствовать беспробудно, шляться по блудным сукам, изголодавшимся по мнимой ласке, по мнимой мягкости жеста, однако такие порывы помыслов были не из-за того, что, видите ли, скучно и это и есть жизнь Бальта и есть его развлечение, а потому, что он хочет забыться. Впервые в жизни он хочет забыться, нет, не развлечения ради, а из-за вины, что он нанёс Оллфорду в один роковой день, очернив его. Он не знает точно, как искупить вину, ему разве что резвиться, пить, устраивать скандалы, только и всего! Слуга учтиво открывает дверь перед хозяином дома и шатеном. Внутри, как и снаружи, в дом словно внесли каплю черноты в пестреющий яркими цветами мир, и оттого всё было больше похоже на логово злодея, нежели на просто уютный дом, меблированные комнатушки, не запылившиеся благодаря стараниям умелых женщин, ждали с нетерпением, когда же в них зайдут, проведут в них время и неважно как — хорошо или плохо. Тут и там раздавались приветствия работящих в этом доме, встречавших Бальта и будущего, по возможности, его супруга. Бальт остановил полную девицу и приказал ей заранее всё подготовить для ужина, да так, чтобы было достойно, без каких-либо промашек, мол, не позорьте хотя бы свою честь. — Ноэль, можете пройти в свои комнаты и посмотреть, что там да как, всё идеально чисто для вас, и, поверьте, не ослепительно сверкает, дабы не навредить вашему зрению, — перешёл опять на «вы» хозяин дома, вероятно, отчего-то смягчившись. — Надеюсь, вам всё придётся по душе, а я, пожалуй, пройду в свой личный кабинет и вряд ли я вам понадоблюсь. Один из ключей в руках Ноэля был от совсем небольшой библиотеки детства Фрейга, другая же библиотека всегда открыта.