Мне трудно понять твою любовь

      Проснулся я уже совершенно один — даже моих непутевых родителей пока в квартире не наблюдалось. Я твердо вознамерился пока не вставать — кто знает, может быть, как только я встану, на меня обвалится тысяча и одна проблема, как это обычно бывает. Удовольствие спокойно полежать в постели было для меня почти незнакомым и мне было чертовски приятно расслабиться — даже небольшая головная боль мне едва ли мешала. Но не прошло и полчаса с момента моего пробуждения, как телефон издал вибрацию и заиграла надоедливая мелодия. От кровати до телефона было расстояние вытянутой руки, но даже это незамысловатое действие я произвел с трудом. Вот тут я ощутил ужасную слабость, будто таскал до этого момента мешки с мукой. На маленьком экране высвечивалось имя пятого, который недавно покинул квартиру. Я нажал на кнопочку принятия вызова и поднес телефон к уху. — Привет, спящая красавица! Наконец ты ответил, а то как будто умер! — голос Вару звучал резко и я жмурился. — А сколько я спал? — мой голос прозвучал настолько сипло, что поначалу я подумал, что эту фразу за меня сказал кто-то другой. — Ты? Я ушел от тебя вчера, и, как вижу, ты проснулся только сегодня. Никогда бы не подумал, что ты так много можешь спать! — Я же болею, Вару… как ты? Н-не заболел после вчерашнего? — при воспоминаниях невольно касаюсь своих губ и от смущения закутываюсь в одеяло получше. — Здоров, с какой стороны не посмотри! Даже не кашляю! Вот выздоровеешь, я тебя закаляться заставлю, а то будешь болеть при каждом дуновении ветра. — Был такой ливень… не назову его дуновением ветра… — Ой, да ну тебя! И шуткам я тебя тоже буду учить! А ты-то как себя чувствуешь? — Ну, уже не так плохо… если хорошо буду лечиться, то дней через пять… или восемь выйду. А то у меня по некоторым предметам… — Поверить не могу, что влюбился в такого пай-мальчика! Чего ты такой правильный-то? — насмешливо фыркает. — Не знаю даже. — Ох, ладно, у меня тут есть кое-какие делишки, не могу больше говорить. Я к тебе еще наведаюсь вечерком! — не дожидаясь ответа, сбрасывает трубку.       Откладываю телефон и устремляю взгляд на потолок. В принципе, ничего интересного там не имелось, зато я вполне мог углубиться в собственные мысли и разложить все по полочкам в сознании — слишком много беспорядка там в последнее время творится. А если подумать… несколько дней моей жизни практически кардинально поменяли мою жизнь. Теперь я под надежной защитой… или угрозой? Вару, конечно, теперь не даст меня обижать одноклассникам, но в то же время его домогательства… напрягают меня. Я даже не понимаю, почему, собственно говоря, я так сильно боюсь этого, но что-то мне мешает… понять бы еще что… может, воспитание? Или я еще неполностью принял то, что я «из этих», как выразился Рома. Слишком много причин, а какая из них достоверная — непонятно. Вообще ничего непонятно. Хочу есть.       Поднимаюсь с кровати очень медленно, чтобы перед глазами снова не расползлись цветные пятна, а голова не загудела и ползу в сторону кухни — мало ли, может, удастся найти что-нибудь съестное. И правда, на столе обнаружилась тарелка с рисом. Похоже, мать решила, что я могу проснуться и заботливо приготовила мне поесть. Она хоть немного любила меня…       Рис оказался приготовлен довольно недурно, что было редкостью у моей опекунши — талант к готовке у нее почти отсутствовал. Надо бы как-нибудь лечиться, а то я пролежу в кровати около месяца, но так и не долечусь. Во-первых, надо принять какие-нибудь витамины, что-нибудь для иммунитета. Благо, все перечисленное имелось, так как я правда часто болел. А еще надо что-то приготовить попить, вроде лимонада или чая. Я остановился на втором варианте и поставил кипятить воду. Надо бы еще себя чем-нибудь занять. Не могу же я днями пялиться в потолок?       В конце концов я решил перенести свое место обитания на диван — пока не вернутся родители. В гостевой имеется телевизор, а это хоть какое-то развлечение. Не рассмотрев, какую заварку беру, завариваю чай. На всю кухню разносится какой-то цветочный запах. Честно говоря, он несильно мне понравился, но это было лучше, чем ничего. Прихожу в гостиную и ныряю под ком одеял, включаю телевизор. По первому каналу показывали новости, как всегда очень трагичные. Где-то случился пожар, здесь, не очень далеко, произошла автокатастрофа, проходят боевые действия, кого-то загрызли в заповеднике… я не вслушивался особо — главное, чтобы не было тишины. Я никогда не любил оставаться в своей квартире один, в тишине этого помещения всегда было какое-то угнетение и пустошь. Меня окутывало ощущение лени и дремоты. Я лежал так черт-знает-сколько-времени, даже не заметил, что огненное блюдце солнца постепенно начинало закатываться за горизонт. — Неужели опять спишь?! — я так и подскочил от громкого голоса Вару, — Я же говорил, что зайду вечером. — Говорил… слушай, я вот еще вчера хотел спросить, откуда у тебя мои ключи? — Поворачиваюсь в сторону валета пик и стараюсь изобразить на лице подобие улыбки. — Не старайся, у тебя ничего не выходит! — махнул рукой пятый, пропуская мой вопрос мимо ушей, — Я тебе тут кое-что принес, все же не с пустыми руками ходить к больному. — Ох… Вару, тебе не стоило… — замечаю пакет в руках Вару и вздыхаю. — Да ладно тебе! Все-таки мне с родителями повезло немного больше, чем тебе, уж прости! — морщится и садится на край дивана, — ну чего ты так краснеешь? Ничего выдающегося я не сделал. — Просто подумал… ладно, ничего уже. Спасибо тебе большое. — Спасибо говорят не так, — приближается к моему лицу и целует, — Выражают благодарность вот так! — Да ну тебя! — нервно хихикаю и тихонько толкаю пятого. — Я ведь сейчас обижусь! — пригрозил Вару, но тут же рассмеялся, — Вижу, тебе уже лучше. — Может… как в школе обстоят дела? Или ты туда не ходишь? — расспрашиваю зеленоволосого, попутно распаковывая шоколадку, принесенную моим собеседником. — А что такое школа? — Изумленно и наигранно спрашивает, будто первый раз слышит, — А-а, школа… в школе все как всегда, только вот… В наш класс пришел новичок, который мне не слишком нравится. Наверняка ты его узнаешь. — То есть мы с ним знакомы? — Еще как! Вы были лучшими друзьями, до того, как нас выпустили! — Вару как-то мрачно усмехается. — Феликс?! — Я не мог поверить, что он здесь. — Феликс, Феликс. Он ничуть не изменился — как был психом, который требовал от всех добра и мира, таким и остался. А чего это ты так радуешься? — Я не был так уж сильно рад разлуке, ведь незадолго до свободы мы более менее сблизились, а потом… распались. Знаешь, даже когда ты еще меня задирал, я был… рад, что ли, что хоть ты остался. — Вот оно что. Ну, ладно, давай закроем эту тему! — Вару вновь расхохотался и повалил меня на диван.       Он пристально глядел в мои глаза, улыбаясь, словно маньяк. Я тоже разглядывал его глаза сквозь зеленое стекло очков. Господи, эти очки… хочу их снять! Осторожно протягиваю руки и снимаю очки. Его ярко-изумрудные глаза чуть ли не светились в полумраке комнаты, а может это было свечение от всеми забытого телевизора. Вару будто меня гипнотизировал взглядом — я не мог оторваться от созерцания двух изумрудов. — Интересное воздействие, правда? — закрывает глаза и наклоняется так, чтобы я не видел их, — Практически моментальный гипноз. Поэтому я не снимаю их обычно, только когда я один. Иногда это может действовать мне на руку, а иногда пагубно. Отдай очки, пожалуйста. — Нет… пожалуйста, посмотри на меня, — я говорил тихо, чтобы не спугнуть такой момент — он был слишком хорош. — Зачем? — спрашивает, но поднимает глаза.       В первые же секунды я почувствовал сладкое оцепенение, даже какое-то внутреннее спокойствие, которое очень долгое время мне было чуждо. Кажется, Вару снова захотел отвести взгляд, понимая, что на меня это действует так же безотказно и быстро, но я останавливаю его. Каждое движение дается мне с огромным трудом, но не было ощущения усталости, было ощущение, что я вдруг стал тяжелым. — Только не говори, что тебе нравится это! — попытался разрядить обстановку пятый. — Хорошо, я не буду говорить, что мне нравится это, — за меня говорит кто-то другой, но я ничего не могу сказать и довольствуюсь ответом того самого «кого-то». — Так, все, хватит! — Вару резко садится, забирает у меня очки и надевает их.       Я ошеломленно сажусь на диване, честно трудясь понять ситуацию. Что это со мной? А Вару ведь предупреждал, предупреждал меня! Ну, я сам не послушался его… сам и виноват. — П-прости, я не хотел… — прикасаюсь к плечу пикового валета. — Все нормально, просто мне несильно хотелось, чтобы ты узнал об этом сейчас. Но время назад не отмотаешь! — комично пожимает плечами и корчит очередную рожицу, — Ладно, я у тебя тут засиделся… пора мне!       Выходит из квартиры быстро, хорошенько захлопнув дверь. А он так и не сказал мне, откуда у него мои ключи… Все-таки зря я полез туда, куда не стоило! Кажется, я его обидел… А я ведь был в полном его послушании, ему ничего не стоило заставить меня… Стоп. Стоп! Он же может меня заставить делать все, что он захочет, в том числе и всякие непристойности! Но он не использует это. Он добивается моего разрешения на этот счет, хотя давно мог бы воспользоваться своей странной способностью… это ни капельки на меня не похоже, но теперь… может, с-сказать «да»?..